Моё интервью журналу Русский Век

Портал учрежден Министерством иностранных дел России
16.03.2015
Елена Ефимова
Государственная программа переселения | Культура | Я вернулся в Россию

«Нам Вселенную подавай, не меньше!»

Ольга Ланская – член Российского Союза писателей. Работала в газетах «Полярная правда», «Кировский рабочий», «Советская Литва». Член Союза журналистов. Автор более десятка сборников прозы («Последний шаман», «Поле в Хибинах», «Малахитовая жизнь», «Солдатские вдовы», «Фасеточные глаза ночи», «2014» и др.), многочисленных очерков, эссе, публицистических и поэтических произведений. Живет и работает в Санкт-Петербурге.
Буквально на днях Ольга Юрьевна была награждена дипломом номинанта национальной литературной премии«Писатель года» 2014 и по решению Большого жюри включена в число финалистов конкурса. Портал «Русский век» от души поздравляет финалиста и надеется, что творчество Ольги Ланской станет близко и дорого тем нашим соотечественникам, которые любят и ценят настоящую литературу.
***

- Ольга Юрьевна, у вас за плечами – огромный опыт журналистской и писательской работы, Вы трудились и жили и на крайнем Севере, и на западной окраине Советского Союза, в Литве. Вы видели жизнь такой, какая она есть, без прикрас; писали, конечно, и о радостях, и о буднях, о том, чем жила наша страна. И вот страна распалась – совершилась «величайшая геополитическая катастрофа ХХ века» (В. Путин). Чем для Вас отозвалась эта катастрофа?

– Он очень верно сказал, наш Путин. «Величайшая геополитическая катастрофа…». Трижды за одно столетие Россию разрывало сверхъестественным, адским взрывом, после которого на нашей земле, казалось бы, ничего живого уже не могло остаться. А ведь нет! Уже сейчас, когда вернулся кусочек древней нашей земли – Крым, это можно сказать. Сейчас, когда море, называвшееся Русским еще в IX веке, и только в XV – то есть спустя века! – получившее от пришлых турок прижившуюся кличку «Карадениз» – Черное море, почти целиком оторванное от нас катастрофой, снова стало хотя бы в этой части русским.
Можно сказать, что и на этот раз cилы разрушающие промахнулись.
Знаю, как трудно будет России – а значит, всем нам – исцелять эту рану, не нами нанесенную русской земле, рану былого разрыва с Крымом. Очень трудно. Вон, какой вой и визг вскинулся вокруг этого счастливого для нас события. Но мы должны это сделать – исцелить рану. Это будет справедливо. По-русски, по-божески. Потому, что благодаря этому счастливому действу крымчане избежали страшной судьбы русских в Донбассе, Луганске, на всей, зараженной, как черной оспой, национализмом Украине.

- Вы рассказывали, что в 1989-м году покинули Вильнюс – просто закрыли квартиру и ушли. И больше никогда не возвращались. Но тогда ведь еще не распался Союз, так что же вынудило Вас оставить республику, которую многие до сих пор считают одной из «витрин» СССР, тихим, мирным и благополучным мирком. Невыносимой стала жизнь при националистах, при «Саюдисе»?

– «Саюдис»… Подвижка… Меня ведь звали туда, а я смеялась, когда коллега из литовской «Тиесы» («Правды») призывала меня в его ряды. Мы думали, это временное помутнение. Как пришло, так и уйдет…Но летом 1989 года литовская Компартия вышла из состава КПСС. Вся.
Из московского ЦК пришло распоряжение – выходить. Тогда в партии еще была дисциплина. Все республиканские компартии подчинились. Это означало, что Советского Союза фактически не стало. Стержень страны был выдернут, она не могла после этого устоять. Ноги были уже перебиты.
Но… инерция восприятия… Поэтому одни думали, что за этим приказом – какой-то высший смысл, и вскоре всё объяснится, а кое-кто уже потирал руки в предчувствии «счастливой судьбы» бизнес- рая. Их убедили, что рай этот возможен только вне России.
А для нас, русских, отрыв от России был немыслим. Видите ли, есть в большинстве русских некая глубинная, не всегда артикулируемая, но существующая в потаенных уголках души, с молоком матери впитанная связь с Родиной. Нам тесно в хуторских образованиях. В русских тысячелетиями живет такая свобода, такая вольность, такая раскованность, от каких и крепость, и слабость, и стойкость, и бунты…
Мы внутренне очень общинный и очень свободный народ. Нам Вселенную подавай, не меньше. Но обязательный центр этой свободы всегда – Россия. Без нее ни свободы, ни счастья. У каждого народа есть такой мистически связующий центр. Для нас это – Россия. От печки, где пешком под стол ходил, до звезд. Вы думаете, это Гагарин в космос летал? Нет! Мы с ним рядом были. Это мы в космос летали…
А в Литве – сытой, благополучной, легко живущей Литве - все мы стали нацменьшинством. Особенно остро на перемены отреагировали дети. Они перешли на русский язык. Стали отказываться от общения на литовском. Доходило до драк… Это было очень серьезно. Так что, остаться за гранью России на роли людей второго сорта было просто невозможно.
Мы думали, уходим ненадолго. Я даже вещей с собой не смогла взять. Такая сложилась ситуация. Прямо из редакции, в одном костюмчике с сумочкой через плечо, где диктофон и журналистское удостоверение. Дети уже были в России. Думали, на полгодика. Оказалось – навсегда.

- Вы вернулись в Ленинград – тогда еще это был Ленинград. Но теперь подчеркнуто называете себя петербурженкой, а свою прозу – петербургской. Да, она именно такова, она продолжает традиции Серебряного века русской литературы. Для меня вашим предтечей является Алексей Ремизов, Вы тоже смотрите на мир «подстриженными глазами»…

– Я не смотрю, я скорее слушаю мир. Огромный поток информации. Он идет ко мне. Из таких глубин!... Это – отдельная тема. А проза моя не от Серебряного века идет, а от протопопа Аввакума да летописей. Ну, и XIX, петербургский век. Но главное – от самого Санкт-Петербурга. Это – если попытаться «препарировать»… Да зачем?

- Вы – автор многих книг и даже сами затрудняетесь сосчитать, сколько же их написано. Но мне кажутся очень и очень значимыми трилогия «На руинах Империи» (вышла в свет первая ее часть, «Петербург») и появившаяся в начале этого года «2014» – образец великолепной дневниковой прозы, ее название говорит само за себя; это – отражение в душе художника тех событий, которые потрясли нас в прошлом году и продолжают, увы, потрясать и сегодня. Украина… Для многих кровавые события на Украине, в Донбассе оказались неожиданностью. А для Вас? Вы предчувствовали, что 1991-й год прорвется вот так?
– Нет. Даже после безумия, пережитого нами в свое время в Литве, после шока от встречи с первым проявлением национализма, я никогда не предполагала, что человечество может так деградировать. Не всё, но определенная часть его.
Полная деградация «нацгвардий» – душевная, интеллектуальная, нравственная. Захват власти в Киеве через хитрость, ложь, кровь и последовавшие за тем изуверства… Создается впечатление, что из темных глубин африканских джунглей – да простит меня Африка! – выплеснулась зомбированная нечисть и зубами вцепилась в плоть Украины. И стоит хруст от обгладывания детских пальчиков. И стон, который вурдалаки не слышат и не понимают.

- «На руинах Империи», падение СССР – тема непопулярная. Очень немногие писатели решаются рассказать о том, что этому предшествовало и о том, чем все оборачивается спустя 24 года. Почему Вы решились взяться за эту тему?

– На руинах черти водятся. Бесы. И о другом мире – мире святых – они уже и забыть рады. Но он существует. Как написано в нашем «Символе Веры», мир видимых и невидимых… Во времена таких Катастроф, которые переживает Россия, мир невидимых воплощается в реальные персонажи – не могу называть их людьми, – бесстыдно пляшет и ликует, полагая, что пришло его время. И – ошибается. Книга об этом, хотя в основе ее криминальная история – убийство всего одного человека. После 2014-го говорю это – одного. К чему это приводит, демонстрирует сегодня украденная у народа Украина. Независимого от того, понял народ это, или еще нет.

– «Мир, мир, а мира нет», – говорил пророк Иеремия. Почему для нас нет мира? Только ли внешние силы виноваты в этом? Может быть, мы все еще продолжаем бороться сами с собой? И если да, то какова цель этой борьбы и к чему, как Вам видится, мы должны, в конце концов, прийти, к чему вернуться?

– Мне одна женщина рассказывала, как в Бразилии на просьбы наших путешественников сплясать для них что-нибудь «бразильское», их попросили сначала сплясать что-нибудь русское. Ну, ломаться они не стали и пошли по комнате «Барыней».
Женщина павой выступает, чуть плечиком поведет, платочком махнет, а мужчина вокруг нее павлином таким гордым: глядите, мол, какая у меня павушка-то! Так вот, когда они танец свой закончили, одна бразильянка и говорит: «Поняла я сегодня, в чем вы, русские, ни на кого не похожи. Вы душой танцуете, а мы задом.» Посмеялись все. А ведь правильно подметила бразильянка! И танцуем, и любим душой.
Есть у человечества ценности высшего порядка. Это, как говорят у нас, с головы до пояса. А есть низшего – те, что ниже. После перестройки-перестрелки последние даже у нас, в России, стали во многих особях преобладать. К чему это приводит, Украина в 2014-м показала всем нам.
Мы не с собой боремся. Мы с озверением человека не согласны. Мы не хотели бы бросить в эту топку поколения русских, бросить и сжечь в ней свое будущее. Мы не согласны саннигиляцией человека.
Я говорю не только об этнических русских, а обо всем русском мире, который собрала за века под свою охранную сень Россия. Помните, у Пушкина: «Всяк сущий в ней язык…».

- Совсем недавно Вы писали: «Придет время, и мир заселят новые люди. Они будут чище, красивее и добрее. И среди них будут одиноко и неслышно бродить те, кто еще помнит нас и это страшное время. Время, вобравшее в себя столько человеческого горя, что вынести его почти невозможно. Но кто-то еще будет помнить о нем, когда нас уже не будет.».
«Новые люди будут чище, красивее, и добрее», - что заставляет Вас верить в это?

– Неизбежность. Так было всегда: бесов изгоняли из людей и вселяли в стадо, которое поневоле, лишившись своего образа, разума и воли, бросалось в море-озеро, тонуло в нем… И люди очищались от скверны. Эта древняя притча о том, что поколения людей, сменяя друг друга, только потому и населяют еще эту Землю, что им всегда удавалось, как это ни сложно, руководствоваться высшими ценностями, стоящими на пласте культуры предшествующих поколений. И, как говорит моя знакомая матушка Серафима, пока остается на земле хоть один молящийся Богу человек, земля не опустеет. И не озвереет.
На этом вся наша русская культура века стояла и многие атаки выдержала. Выдержит и эту.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 20.03.2015. Моё интервью журналу Русский Век
• 13.03.2015. ОБО МНЕ. О СЕБЕ