Картино и Время саблезубых

Игорь Плящ: литературный дневник

...тёмной тени посреди горной дороги из Грушовой. Стал вилять, как мог. Миша грохнул из базуки, мотоцикл улетел. Повернулся, и правда, злодейский медведь. А в глазах у него река отражается. Присмотрелся - Фонтанка. А по бережку дамы с полиэтиленовыми одинаковыми мешками друг за другом, вереницей. И к тополям, к тополям, что напротив дома А.С. Обступили один, и хоровод завели. Тут высохший, крайний слева, и рухнул. Но не на набережную, а в воду. Там в тот момент как раз П. и проплывал...А далее - выскочила девушка с блокнотиком в руках, и стали хором стихи читать. Двое мужчин справа подошли, тот, что постарше, всё время теребил карман пиджака, пытаясь выволочь что-то. Не удавалось.
- А тут, чтоль, Пушкин жил, - спросил.
- Тут, дедушка, тут.
- Что? Спрашиваю, Пушкин тут жил?
- Да!
- Ты что, глухая? Я спрашиваю, Пушкин здесь жил?
...


ВРЕМЯ САБЛЕЗУБЫХ



Во время третьей партии, после того, как дамка накрылась, Коля Николаев изрёк:


- Они хотели построить рай, а получился дырявый сарай...


- Хватит уж тебе про политику, - перебил Трофимов, - тошнит.


- Знаешь, кого сегодня видел? Мороза!


- И как он?


- Постарел. С палкой в обнимку, голова трясётся, глазки бегают. А всё вокруг аквариумов вертится.


- Помнишь его лекцию про наросты в верхней челюсти неандертальца? Теорию саблезубости особей?


- Не, я тогда болел. А о чём речь? - Коля насторожился. Заметит Трофим задуманную комбинацию, или нет? Преимуществу в две шашки он не сможет противостоять.


- По внешнему виду эти наросты ничем не отличаются от обычных, несколько увеличенных клыков. Но весь фокус в том, что внутри них располагались странные неорганические образования, так называемые стержни Мороза - профессор, ничтоже сумняшеся, сам их эдак поименовал. Развивая тему, Мороз, ха-ха, наморозил аппарат, как он его называл, прокрустова ножка - устройство для выявления таковых стержней у живых существ - я в то время в лаборатории подрабатывал, а потому был в теме. Ходи, что ли.


Коля двинул левой, стремясь, как умел, к центру. Трофимов без раздумий полез шашкой между двух, на что пришлось снова отвечать разменом. Запахло ничьей.


- Так вот, - продолжил мемуарист, - сначала на крысах, потом на собаках Мороз доказал, что эти челюстные аномалии не такая уж и редкость. Речь шла, если не ошибаюсь, об одном, двух процентах. Естественно, дошла очередь и до людей. Но вот после того, как мы нашли первую особь, профессор отодвинул меня от "саблескопа" и завернул мне ласты, то бишь, полностью отодвинул от дел. Без объяснений.
Другое дело, что я много позже как-то ночью проник в его вотчину, благо ключик на всякий случай скопировал. И там, в дневнике, который он обычно запирал в сейф, а тут по какой-то причине забыл, прочитал, что наличие этих наростов Мороз статистически увязывает с криминальными характеристиками носителей. Он писал о склонности к насилию, лжи, воровству и прочим грехам, причём по каждому были выведены графики, таблицы, диаграммы, ну и прочая, как водится...

- Душно, что-то. Не откроешь ли? - перебил Коля и указал на окно. Пока Трофимов орудовал створками, передвинул шашку противника на клетку назад. По его расчётам этого должно было хватить. Трофим вернулся и, кажется, ничего не заметил. Спросил задушевно:


- Николаев, пива хочешь?


Ответ был известен Трофиму за десять лет до рождения вопроса. Трофимов знал, что снотворное в пиве подействует быстро, а ещё через пару лет, когда энергетические отростки вырванных николаевских клыков полностью оцепенеют, Коля станет вполне приличным шимпанзе.






Другие статьи в литературном дневнике: