Когда Синюта показал девяносто четвёртую, Мессинг побелел как гипсовый слепок и попросил воды. Жадно выпил два стакана, задымил гадкой папироской своей. Я сдержался: хочешь результататов, отступай от правил. Наконец он принял обычный вид и смог отвечать.
- Узнали?
- Да, это он. Вылитый.
- И вы называете его Генрих?
- Во всяком случае, он представился именно так.
- То бишь, он говорил человеческим голосом?
- По крайней мере, я его понимал.
Пока Мессинг курил, я заглянул в его личное дело. В графе оценки дееспособности стояла цифра пять - музыкант вполне заслуживал доверия.
- Адоль Зосимович, при каких обстоятельствах вы познакомились?
- Я уже рассказывал вашему коллеге.
- Повторите, пожалуйста, ешё раз.
- Дача, вечер, бадминтон. Мальчишка зафитилил волан за чужой забор, ну я и полез. Ищу. Пни, лужи, заросли. Дом хозяин здесь так и не построил, но будку и ограждение одномоментно соорудил. За последующие годы я ни разу хозяев не видел, ну и гавканья не слышал. А в тот раз из конуры голова высовывается. И с вопросом: что ты тут забыл, милый человек?
- То бишь, залаял?
- Кто?
- Пёс?
- Какой пёс?
Я начал раздражаться...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
