Поскольку моя книга «Вечен тот, кто вечному внимал» здесь была встречена равнодушным, устойчивым молчанием, отклик на него обрадовал и не столько оценкой, сколько пониманием.
Мусса Биджиев угадал главное, что мне что удалось, при всех недостатках моей работы. Радость в этом и почему бы с ней не поделиться?
«Зачитываюсь, перечитывая иные места по несколько раз, книгу о Къайсыне.
Он, абсолютно весь, и с перспективы и близко-близко, глаза в глаза, и с горечью и с гордостью, радостью, высвечен тобой так полно, с такой отчётливой живостью живого человека, что всплывает и всплывает волна благодарности.
Он так могуче мужественен, непреклонно честен и решителен, и так трепетно слаб иной раз душой и растерян, он такой свой, свой, родной, - хочется стать рядом, быть таким.
Что ни говори, мы ведь в основном знаем его плакатно: Къайсын и Къайсын, наша гордость и прочее.
А вот другого, живого и терзающегося, и улыбающегося не знали.
Письмо Гранина сильно впечатлило. Тем дороже это откровение, что Гранин такой искренний, с такой хрупкой непреклонностью, ненавязчивой, но явной интеллигентностью, выделенный, особый для меня
И эта «Ещё одна старая песня». Дочитал, ещё не успела дородиться мысль, что и при полной свободе творчества, Къайсын скорее именно так и написал бы о нашей беде, и уже прочитываю твоё и о том же.
Это всё принесла нам ты.
Там за тобой такой огромный труд, неподъемный труд и писателя и критика.
Спасибо.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
