«Он сделал небольшой крюк, чтобы зайти в Патриотическую школу. Школа эта была учреждена иждивеним дона Рэбы два года назад для подготовки из мелкопоместных купеческих недорослей военных и административных кадров. По узким ступеням Румата поднялся на второй этаж.и, звеня шпорами, направился мимо классов к кабинету прокуратора школы. Из классов неслось жужжание голосов, хоровые выкрики.
– Кто есть король? Светлое величество. Кто есть министры? Верные, не знающие сомнений…
– …И Бог, наш создатель, сказал: «Прокляну». И проклял…
– …А ежели рожок дважды протрубит, рассыпаться по двое как бы цепью, опустив притом пики…
– …Когда же пытуемый впадает в беспамятство, испытание, не увлекаясь, прекратить…
Школа, думал Румата. Гнездо мудрости. Опора культуры.
Он, не стучась, толкнул низкую сводчатую дверь и вошёл вкабинет…
Небрежно кивнув в ответ на витиеватое приветствие, Румата сел в кресло и положил ногу на ногу. Отец Кин остался стоять, согнувшись в позе почтительного внимания.
– Ну как дела? – спросил Румата благосклонно. – Одних грамотев режем, других учим?
Отец Кин осклабился.
– Грамотей не есть враг короля, – сказал он. – Враг короля есть грамотей-мечтатель, грамотей усомнившийся, грамотей неверящий! Мы же здесь…
– Ладно, ладно, – сказал Румата. – Верю. Что пописываешь? Читал я твой трактат – полезная книга, но глупая. Как же это ты? Нехорошо. Прокуратор!..
– Не умом поразить тщился, – с достоинством ответил отец Кин. – Единственно, чего добивался, – успеть в государственной пользе. Умные нам ненадобны. Надобны верные. И мы…
– Ладно, ладно, – сказал Румата. – Верю. Так пишешь что новое или нет?
– Собираюсь подать на рассмотрение министру рассуждение о новом государстве, образцом коего полагаю Область Святого Ордена.
– Это что же ты? – удивился Румата. – Всех нас в монахи хочешь?..
Отец Кин стиснул руки и подался вперёд.
– Разрешите пояснить, благородный дон, – горячо сказал он, облизнув губы. – Суть совсем в ином! Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!
– Гм, – сказал Румата. – А зачем?
– Что «зачем»?
– Глуп ты всё-таки, – сказал Румата. – Ну ладно, верю.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
