«Человек, который молчал»
Ах, братцы, какой же я фильм посмотрела! Давно меня так умело не разводили.
Значит, переключаю я, как обычно, каналы. И тут мой взгляд совершенно непроизвольно фиксирует кадр, который я б в застекленную рамку на стену повесила. И следующий кадр столь же гениален. И следующий. И еще один.
Сюжет поначалу кажется всего лишь банальным. Человек получает письмо по мылу, так, мол, и так, здравствуйте уважаемый, вы должны молчать, пока мы не разрешим вам говорить, иначе пострадают люди. Символично. Говорю «символично», потому что дело происходит не в СССР, ни о каком тоталитаризме речь не идет, да и герою, собственно, говорить нечего. Так, друзьям-сотрудникам: привет, чувак, как дела. Но ему предлагают совсем замолчать. Вообще.
Не думайте, я не дура, я уже на десятой минуте сообразила, что сюжет нулевой и весть фильм – выпендреж режиссера-постановщика. Безосновательный, вне темы и разного рода причин. И, тем ни менее, гениальный. Но вот, почему-то, ощущения того, что соприкоснулась с прекрасным как-то не появилось. Чего не было, того не было. Ладно, думаю, посмотрю, как люди выебываются, может, и поучусь чему.
Для начала убита первая девушку героя. Ну и, как водится в таких случаях, звонит мать этой вот самой девушки, надорванным голосом шепчет:
«-…да, я знаю. Вы давно с ней не встречаетесь, но как раз на кануне она тебя вспоминала…
-А что, что случилось-то?
-…поскользнулась в ванной
-Что с ней? Она в больнице? Я сейчас приеду.
-Нет. Она умерла».
Ну вот, в таком духе проходит весь фильм. Девушки умирают, но героя это не трогает. Не действует на героя. В конце концов, это доходит не только до зрителя, но и до киллера, и он начинает угрожать непосредственно герою.
Герою страшно. Герой молчит. Свыкается с такой жизнью. На экране надпись: «прошло, там не помню сколько, месяцев». Герой с книгой «Война и мир». Герой в кафе. Герой в метро.
Герой говорит, что ему так даже нравится. Ой, нет. Не говорит, говорить ему нельзя, он просто думает, а зритель слышит его мысли. Вот так вот будет точнее.
Так вот, герой думает, что ему так даже больше нравится. Что от его молчания всем легче, в том числе и ему самому, что он, наконец, получил возможность делать все, что ему хочется. (Я даже комментировать последние две фразы не буду. Пустота без вкуса, цвета и запаха. Дежурные слова. Весь фильм – дежурные слова.)
Герой решает снять кино. Герой покупает подержанную камеру. Герой идет в дремучий лес. Герой кладет камеру на снег. Подходит к дереву в лучах зимнего солнца: светит, но не греет. Все это, по обыкновению, показывается через перекошенный объектив аппарата по производству любительского видео, с характерной датой и временем, что высвечиваются на экране. Странно, ведь, если герой решил снять фильм, то, скорее всего, он уберет функцию «дата и время». Но фильм решил снять режиссер. Решил показать в фильме все, что он умеет, не ради цели, а ради средств. Вот, смотрите, как красиво. А как вам это? А это? Ну, не молодец ли я? Конечно, я молодец.
Умеет режиссер действительно много. Не умеет одного: применять свои умения на практике.
Итак. Герой идет в дремучий лес. Герой кладет камеру на снег. Подходит к дереву в лучах зимнего солнца. Начинает говорить. Шептать. Что б не услышали. Проверяет высшие силы. А высшие ли? А вдруг все обман? Конечно обман. Откуда им знать, что шепчет герой в дремучем лесу? Ну, откуда?
Сильный момент. Производит впечатление. И, кажется, наконец-то сюжет войдет в русло повествования, а не пустых красивых кадров. Да только вот до конца фильма остается пять минут.
Крик за секунду до взрыва. Герой еще не знает, что сейчас умрет, но вот уже проходят кинолентой кадры из его жизни. Вот среди них различимы убитые девушки. Вот уже и герой стоит в лесу под прицелом объектива подержанной камеры «сони». Вот кровь у него на затылке. Откуда? Откуда? И кадры, как будто кто-то этой камерой в него запустил и мотает запись, туда-сюда, ту самую запись, то, что запечатлела камера на момент полета в голову героя. Помимо леса и божественного свечения зимнего солнца, камера запечатлела кровь на затылке героя. Еще в момент полета в его затылок. Крик за секунду до взрыва. Герой падает в снег, камера рядом.
И вот, уж полночь близится, и фильму скоро должен прийти конец. И вот, перед самыми титрами на экране появляется накарябанная на какой-то покрашено-облупленной поверхности, надпись:
«Неужели у всего этого есть смысл?»
Вот так. Смысла и вправду не было.
Варя в восторге. Какая прелесть. Варю снова развели.
Д-17 – это кино не для всех? Скорее всего, так оно и есть. Не для Вари, во всяком случае.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
