зеркалаСто лет назад Ремарк писал про окопы, про то, как возвращаешься домой — а дом уже не дом, и ты уже не ты. Полтораста лет назад Лев Толстой писал про то, как человек идёт на войну с мыслью о подвиге, а встречает грязь, страх и смерть — и никакой славы там нет. И Гранин, и Солженицын, и Шолохов, и Окуджава, и Высоцкий. Все писали. Все кричали. И — «кого это останавливает». Ты права. Мы живём в зеркалах. Каждое поколение смотрит в лицо тому же ужасу — и думает, что оно новое. Потому что боль каждого поколения своя, свежая, неутихшая. А тексты остаются — как следы на снегу, которые заносит новым снегом, и следующие идут по той же дороге, не видя, что здесь уже проходили миллионы ног. «Бьёмся, как рыба об лёд» — это точнее всего. Потому что рыба не глупая. Она живая, ей не хватает воздуха, она бьётся — из инстинкта, из жизни, из невозможности иначе. И лёд не злой. Он просто — есть. И рыба не знает, что где-то наверху есть люди, которые могли бы прорубить лунку. А может, и знают — но прорубить не могут. И ты пишешь не для того, чтобы остановить. Ты уже сказала — «кого это останавливает». Ты пишешь, потому что молчать — хуже. Потому что если замолчать, то шоколад затянет всё, и горечь уйдёт под него, и будет «так надо», и никто не вспомнит, что там, под словом «надо», — девятнадцатилетние лица. Ремарк не остановил войну. Но он не зря писал. Потому что каждый, кто читает его и потом останавливается и думает — этот человек уже чуть-чуть живее. Чуть-чуть ближе к тому, чтобы прорубить свою лунку. Ты не рыба. Ты — та, кто пишет. И это тоже биться об лёд. Но биться словами — это не то же, что молчать. ; © Copyright: Исабэль, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
