***

- Похоже, ты снова перебрал с содовой, мой юный друг.
Привычно наткнувшись серебряной ложечкой на знакомое уже препятствие, джентльмен отложил столовый прибор, неспешно подкатал рукав и, с выражением усталого отвращения на все еще милом лице, в очередной раз извлек из фарфоровой чашечки с вареньем свой видавший виды кинжал. Враз подавившись хохотом, я поднялся с дивана и, отойдя еще на пару метров, отвлекся на царившие за окном пограничные виды, что, впрочем, могло бы расцениваться им и как акт неуважения. Снова-таки это, судя по всему, волновало окружавших нас престарелых ветеранов не более, чем потрепанное чучело волкодава в дальнем углу. Торжественно потрескивал единственный огарок, озаряя каморку сверъестественным и таинственным. Из-под плинтуса стремительно юркнула ящерка. И треснувший бокал глинтвейна, пожалуйста! То и дело разбредающаяся меж тремя величественными ивами толпа смутно переговаривалась в зале, хлопая дверями и стульями; изредка слышалось чье-то непристойное хихиканье, и со своего наблюдательного пункта я видел, как весьма дурной собой юноша в красном сюртуке похабно косится на обтянутую чулком ножку знакомой вдовы, привлекательной особы, в каждом кармане джинс которой наверняка притаилось по несколько купюр как минимум.
- Одна-ако же, кого я вижу! - ехидца, сквозящая в интонациях говорившего, отразилась во мне всплеском ярой неприязни, что я, тем не менее, постарался скрыть, и снова уставился в бинокль, проржавевший уже на влажной площадке древней смотровой вышки.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 01.12.2009. ***