Его звали Борис Корнилов. Известный в тридцатые годы поэт. Наиболее знаменитые его стихи это: "Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада, весёлому смеху гудка..."
Говорят, лютый был гуляка и пьяница, этот Боря, что не мешало ему состоять в членах ЦК ВЛКСМ. Плюс ко всему, приятельствовал с Алексеем Толстым.
А мне нравятся такие его стихи:
"Гуси-лебеди улетели,
Чуть касаясь крылом воды,
Плакать девушки захотели
От не ясной ещё беды...
... Я свою называю куклой,
Брови выщипаны у ней,
Губы крашены спелой клюквой,
А глаза - синевы синей..."
Не правда ли, есть в этом во всём, какая-то есенинская мощь? Да и ясно, кому они посвящены. Естественно, Ольге Берггольц.
А вот закончил поэт Борис Корнилов плохо.
В ресторане Дома писателя на улице Воинова (в настоящее время, да и до революции, улица Шпалерная), он как-то отдыхал с приятелем, познакомившим его с одной шикарной питерской балериной из Михайловского театра.
Боря был на хорошей метле, и балерине это обстоятельство страшно не понравилось. Возникла ссора, перешедшая в склоку, и закончившаяся выдворением поэта из покоев престижного по тем временам, кабака.
Вроде бы, выволокли его за шиворот вышибалы, да ещё и пинка дали так, что полчаса организм свой в единое целое собирал по булыжной мостовой.
Но затем выпрямился, выколупал камушек размером с небольшую дыньку, да и запустил оный снаряд в горящие окна писательского ресторана. Кто видел сей домик, знает, какие там шикарные окна в полстены.
А в этот момент по зале шагал с подносом официантик, и угодил ему Борин камушек прямо по лбу.
Вопли, шум, гам, кровища. Собственно, поэта захомутали тут же, бдительные блюстители нравственности. И, понятное дело, отвезли в кутузку.
А, когда уж очухался Боря, то тут же и давай Алексея Толстого искать в качестве заступника.
- Что он там, говорите, натворил? - спросил у ментов пролетарский граф-писатель.
- Да по пьянке, понимаете ли, ваше сиятельство, официанта камушком угробил!
- На смерть?
- Да вроде нет, очухался уже, говорят в Мариинской больнице официантик. Но, дело это, уж будьте любезны, он просто так не оставит...
- Халдеи, ети их... - бромормотал граф.
- А что с вашим поэтом-есенинцем изволите делать. Отпущать, или как?
- С есенинцым, говорите?.. А, врежьте-ка ему по первое число!
Вот и врезали поэту-песеннику. Расстреляли в 37м...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
