Сердце админа

Переделал главу СЕРДЦЕ АДМИНА

= ГЛАВА №6 =
СЕРДЦЕ АДМИНА

А что же я вспомню? – Усмешку
На гадком чиновьем лице,
Мою неуклюжую спешку
И жалкую ярось в конце

А.Галич

- Выметайся отсюда, - пнул его старший мастер.
Спящих застали врасплох, и ночной сторож решил оправдаться:
- Человек ведь всё же - замерзает. Вот и пустил на часок-другой - погреться.
Но беса гнал начальник, истекал слюною, сморкался. И ревел в предутренний город:
- Здесь не ночлежка для бомжей, а зона строгого режима!
На ходу уже, спотыкаясь, застёгивал Тарантул крючки и пуговицы тяжёлой одежды. Морозная свежесть развеяла последние его сны.
- И чтоб духу твоего здесь не было! – ещё долго стоял в ушах у бродяги гневный окрик, проводившего его вон человека.
Ноги привели изгнанника в самый центр города. Около полусотни героев войны и труда равнодушно взирали с доски почёта на вчерашнего арестанта, не стяжавшего себе ничего на общественном поприще. Бывшие и настоящие столоначальники, заслуженные строители и металлурги, многодетные матери и отцы гордо выцветали в резко контенинтальном климате отчизны. Льготы у них уже отобрали. Но ежегодно по праздникам, обычно в мае месяце, собирали вчерашних героев отобедать в центральной столовой города, где и тешили их самолюбие торжественными речами, подогревающими гордость; и по очереди седые конферансье патетически повторяли восторженные рассказы о трудовой и о воинской доблести своих подопечных. Специально приглашённые для этого артисты, кланялись им в пояс и просили прощения за то, что нет такой благодарности, какою можно было бы оплатить их гражданский подвиг. Замечу, что сэкономленные при этом бюджетные средства уже делились в тайне, обходя столы виновников торжества. Право дело, сметы составлять и утверждать мы умеем. И отчёты тоже. Пригласительный билет на информационном щите перед входом в здание администрации города дрожал на ветру и напоминал ротозеям о некогда уже прошедшем благотворительном мероприятии.
- Как и не худ бюджет, а холодильники наши полны, - любил пошутить городничий, поглаживая живот в интимной обстановке, после проведения подобного обеда.
На здании мэрии двое рабочих крепили герб. Промышленные альпинисты покачивались на верёвках под трёхцветным флагом Российской Федерации. Они сверлили стену, наживляли болты и примеряли изделие. Их мастер с умным видом дирижировал, стоя на площади и был недоволен.
- Олухи небесные! – орал он, надрываясь, складывая ладоши в рупор. – Слепые тетери! Правее, Вашу Мать, вот так! А то упадёт.
Его козлили взаимно. С высот городской администрации.
- Мокрая курица! Дармоед! Тухлый фрайер!
Один из рабочих в сердцах запустил в «начальника» кусок отслоившейся штукатурки. Мастер вовремя отпрыгнул в сторону и буркнул, обращаясь к прохожим:
- Я закрою тебе наряды, мокрая курица! КТУ ноль-восемь поставлю. Посмотрю, как ты тогда запоёшь.
Удивлённый Тарантул глазел на невиданное доселе ремесло, слушал «деловую» перебранку и, не зная как быть ему далее, решился-таки штурмовать оплот городничего. Не верил он, однако, что примет участие в его судьбе охмуренный делами админ, но, форсировав ограждённую висунами территорию, старик всё-таки ворвался в вестибюль.
- Чтобы не корить себя за бездеятельность, - неуверенность в завтрашнем дне продолжала тиранить душу.
Мог ли он знать, что ремонтные мероприятия проводились строителями в приёмные для граждан дни по средам, и натягивалась верёвка безопасности, отпугивающая людей? Паломникам давали от ворот поворот, а утомлённый мэр получал передышку от повседневных забот. В мутной тени коридоров старик утонул.
- Иди сюда! - зычный голос стреножил беднягу.
У входа на лестничный марш, в контрсвете выросла фигура «хищника».
- Бодибилдинг, - шарахнулся дед, и подвязанные на затылке очки упали на грудь.
- Ан, нет, - отлегло у него от сердца, показавшаяся свирепой, физиономия была при мундире и в очередном звании.
- Кто говорил, что я не буду майором, - сверкали глаза фаворита.
И правда, вчерашний диссидент только что пришил новые погоны и был повышен в должности. Ох, как не хотел этого генерал - хозяин милиции, но городничий настоял: бескорыстие участкового и сыск любимой собаки тронули душу мэра. Начальником кинологической службы стал Вислоухов - за неимением кормов и питомцев эта штатная единица оказалась не занятой. В здании мэрии для нового сотрудника освободили кабинет, дали ему компьютер, и глядел милиционер «порнуху» между делами служебными, да играл в Квейк, похохатывая и матерясь.
- Куда прёшься, овчина?
- К господину Валиханову на приём, гражданин начальник.
Смешно до боли, но не заподозрил мент ничего дурного. Мало ли чудаков в разбитых очках бадиками на ощупь ищут правду по коридорам? Проводил до самой двери и даже в спину ткнул, иди, мол. Вот и не доглядела секретарша, как попал бродяга в кабинет вышестоящего руководства. Нижняя челюсть у мэра отвисла, когда прочитал он челобитную, пахнущую зоной и табаком.
- Где же я тебе жильё возьму, человек? Уже восемь лет, как ничего не строится. Экономика? - пожевал он, - Никакая! Общежития переполнены, новорожденных - пруд пруди. Ты поезжай в область, к Чернышову – к нашему губернатору. Там помогут.
Заволновался старик, осерчал, начал рассказывать про дом и про матушку, и про брата родного: как провели его прохвосты, как «кинули». Но пожимал плечами админ и пообещал найти секретарше замену, после того как назойливый посетитель вышел вон.
Альпинисты уже спустились на землю и отстёгивали седушки. Мастера рядом не было. Он ушёл в бытовку. Воспитывать рабочих внизу не имело смысла.
- Воровское железо! - восхитился Тарантул, и не спрашивая на то разрешения у хозяина, отцепил у него от страховочной системы стальной карабин.
- Гонишь, дед? – рассердился рабочий. - Мы спасатели, а не домушники! За падло, в натуре, у ближнего последнюю радость красть. Не твой!
Он выдернул карабин у старика из рук и сварливо добавил:
- Денег стоит.
- Курить я хочу, ребята, - извинился Тарантул, - посмотреть вот хотел его, пощупать.
- Ты прости нас, чувак, но мы не курим.
Запах бродяги всё ещё никак не выветривался из кабинета, а его образ стоял в голове. Городничий распахнул окно, чтобы освежиться, и зашевелилась на столе, забытая малява. Мягкий дым сигареты уравновесил потревоженного мэра и настроил его на философский лад.
Сварливый старик ещё был на площади, теребил документы. Что-то искал в карманах. Хорошо было видно, как он вздрогнул - часть его бумаг неожиданно выскользнула из рук и веером рассыпалась по асфальту. Налетевший ветер подбросил верхние из них в небо, и бросился человек вслед за ними, как покалеченный зверь, желающий настичь обманувшую его жертву. Споткнулся и упал, и, тяжело вздыхая, поднялся на ноги, потирая ушибленные колени. Суетливо рассовал по карманам своё барахло и задумался. И снова в поиске растерянно задрожали руки. Вот он что-то спросил у прохожего, ссутулился и, повернувшись спиною под ветер, чиркнул спичкой. Червяк сострадания шевельнул ожиревшее сердце админа.
- Вислоухов! - позвонил он менту. - Образину верни и скажи Мирзоеву пусть устроит на первое время раствор «футболистам» мешать. Купите ему курить, и борща горячего дайте.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 09.09.2005. Сердце админа