Этюд

  13

 Некоторое время ехали молча. Первым заговорил Сергей Васильевич.
   — Что это, Ида, вам вздумалось убежать от меня? Ида промолчала.
   — Что же вы молчите? Скажите, я прав? Вы ведь намеревались убежать?

   Ида опять промолчала.

   — Оказывается вы очень непростой человек, Ида.

   — То же самое я могу сказать и о вас, Сергей Васильевич. — Вдруг выпалила Ида.

   — Вот как?! — удивился он. — Очень интересно! На основе чего вы сделали такой вывод?

   — На основе знакомства с вашим домом, который можно назвать замком. Художники так не живут!

   Сергей Васильевич громко рассмеялся. —  Ох, Ида, вы меня уморили! — Замок...

Так вот об этом, названном вами Замке. Он строился очень долго, я живу в нем всего год, а до этого мы с Лизой ютились в малогабаритной двух-комнатной квартире. А до женитьбы я, вообще был бездомным, и снимал комнату.

   Вы сейчас натолкнули меня на мысль, — неплохо бы нам больше знать друг о друге, раз уж мы вместе будем работать. Давайте я расскажу вам о своей жизни, а вы мне потом расскажите о себе.

   — Тогда начинайте, — согласилась Ида, — я с нетерпением жду вашего рассказа.

   Он улыбнулся. —
Начну с того, что отец мой скончался, от инфаркта, когда я заканчивал десятый класс средней школы. Я неплохо рисовал и моей мечтой было поступить в художественное училище. Жили мы в городе Комсомольске на Амуре. Художественного училища в нем не было. И я решил поступать в Ленинградское художественное училище живописи и ваяния.

  У матери моей не было денег даже на железнодорожный билет, чтобы отправить меня в Ленинград на учебу, о которой я грезил и днем и ночью, но она очень любила меня, своего единственного сына. Не знаю, где и каким образом она нашла деньги на проезд и немного с собой на первое время моей жизни в Ленинграде и пообещала высылать каждый месяц. 

   В тот же день я сел в поезд, и отправился в Ленинград, за осуществлением свой мечты — стать художником.

   В училище я поступил без всяких затруднений, посчастливилось мне и с жильем, я получил место в общежитие.

   Окончив училище, я оказался практически на улице, но мне и тут посчастливилось. Мы с Игорем, моим товарищем по училищу, сняли комнату на двоих. Ему посылали деньги родители, а мне посылать было не кому. Мать моя к этому времени умерла. За комнату и еду платил Игорь. Я чувствовал себя перед ним неудобно и, старался изо всех сил найти хоть какую-нибудь работу, чтобы поскорее выйти из этого унизительного для меня положения, хотя Игорь мне никогда ничего не говорил.

   Мне опять повезло. Я быстро нашел работу в одном из кинотеатров, меня взяли на должность оформителя афиш. Я ликовал, теперь я смогу расплатиться с Игорем и за еду, и за снимаемую площадь. Но, как оказалось, я зря ликовал. За эту нудную и, довольно, трудоемкую работу, платили, сущие гроши. Я экономил на собственном желудке, чтобы купить для себя краски и холсты, хотя времени для творческой работы совсем не оставалось.

  Но судьба, казалось — шла мне навстречу. Случайно я узнал, что тем, кто сдает кровь, платят намного больше и хорошо кормят в тот день, когда идет забор крови.

  У меня оказалась востребованная — первая группа крови. После того, как я сдал все необходимые анализы, я стал донором. Теперь времени хватало и для занятий творчеством.

  Я писал много, но, в основном натюрморты, их покупали лучше. Мне удалось договориться с художественной лавкой, и я продал несколько своих натюрмортов.

  На этих словах Сергей Васильевич остановился:

  — Мы приехали, Ида, — вот ваша Чёрная Речка, — сказал он и посмотрел на Иду.

   — Да, но это только ориентир. — Надо проехать еще до улиц Адмирала Ушакова, но можно пройти и пешком, здесь совсем близко.

   — Ида, Ида! Вы полностью соответствуете своему имени, — улыбаясь сказал Сергей Васильевич.