Ёлка потекла

– Командир, не успеем, – орал Инокентьич, работая рычагами вездехода, двигая их, то назад, то вперед. От резких поворотов машины на ходу, все пассажиры внутри салона, «летали», как испуганные куры в курятнике с криками. И мужики сталкивались, нет не лбами с сидящими напротив их коллегами. Этому мешало разложенное между ними в проходе сварочное оборудование, шланги. Но, несмотря на такие встряски, на механика-водителя Инокентьича не орали.

– В смысле? – кричал чуть ли не в ухо механику-водителю Михаил.

– На время посмотри.

– Еще два сорок до Нового года. И что?

– Что, что, да если по зимнику переть – часа полтора, не меньше. Хоть сколько жми. Сначала в Сосьву (река) упремся, потом в КС-ку (компрессорную станцию), потом до гаража. А время тик-так, тик-так.

Инокентьичу было лет двадцать пять, и звали его Колькой, а Инокентьичем был его батя, бригадир их «летучей бригады» ремонтников газопроводов. Недавно он ушел на пенсию, передав свое прозвище сыну. А этот парень, по характеру сорвиголова, на службе в армии серьезные испытания прошел - в морской пехоте. Так что его кандидатура в механики-водители, была утверждена без конкурса, и, как показало время, начальство не ошиблось в ее выборе. Парень ничего не боится, гарцует и под водой реки, и на топком болоте. Легкая рука у него.

– И что предлагаешь? – спрашивает Михаил, как по прозвищу, так и по должности – мастер.

– Да вот, там, метров через триста, сейчас свернем направо и через Мертвое озерцо напрямую пойдем.

– Блин, ты чего, Инокентьич, крыша поехала у тебя. Нашел сопку, это тебе не Камчатка. Там вокруг болота, еще толком не замерзли, как и само озеро. А оно, друг мой, глубокое.

– Не-ет, я там утку бью по осени, да косача по весне. И щука там ничего, воняет правда тиной. По краю его если поедем, то там мы ветками дорожку вокруг озерца выложили леспромхозовцы, сухарем, правда, но слой толстый, выдержит машину.

– И чего?

– А чего-чего! Тридцать минут наши, – и резко потянув на себя рычаг, вездеход тут же, чуть не поднявшись на правую гусеницу, резко пошел вправо, набирая ход.
Мишка, мастер, так и не успев дать согласие-не согласие, ухватившись за поручень, напрягая зрение, глядел в смотровое окошко. Фары освещали снежное полотно, проглатывая под себя квелые, лысо-сгорбленные березы, кустарники, торчащие елки-палки, метра на два-пять в высоту. Но Инокентьич их не объезжал.

Не заметил мастер, как по окраине озера пошли. Но, вспомнив о своих обязанностях старшего, надавив на гашетку переговорного устройства с салоном, крикнул:
– Мужики, идем по озеру, так, что откройте люки, на всякий случай.
;
– Вы че, командир, крыша поехала, что ли? Если че, вода в салон, как хлынет, так и все нам!

– Точно, – согласился с ним Михаил.

Но в этот же момент из салона им в кабину такой же ответ пришел.

– Ладно! – Махнул рукой в ответ мастер.

И вот поселок. Инокентьич не сбавляя скорости пошел по объездной. Тормознул у ворот въезда на площадку службы. Дед, охранник, еще трезв, быстро с матерком открыл их. Мужики в три секунды растащили по бытовкам, да в склад все, что лежало в машине. «Вахтовка», тут как тут, «Урал», урча, развез бригаду по домам.

Мишку семья – дочка с женушкой, встретили радостно. Маша на ушко спросила у папы, почему он без елки приехал. Обещал же привезти ее.

Еклмн. «Нива» - молодец, завелась быстро, тридцатка в минусе ей нипочем. Лес рядом, в километрах трех-четырех. Вот и поворот к реке, дорогу кто-то проложил, дорожка машинами «натоптана», молодцы. Колея сглажена, по ней «Нива» идет легко, на скорости.

И, еле успел тормознуть. Этим «трактором», который сбивал серединку, оказалась «десятка» начальника компрессорного цеха.

– Анатольич, и чего? – спросил Михаил.

– Да, все, трактор сдох, – вздыхает тот, – на пузе сижу, а лопаты не взял с собою.

– У меня есть, – успокоил Тольку Михаил, - и трос. А топор есть?

– За елкой же ехал.

– Я тоже, но в торопях забыл его. Ладно, – вытащив из багажника трос с лопатой, они быстро отрыли передок и задлок «десятки», и подцепив ее, стал назад сдавать.
Толькина «десятка» долго не упиралась, по своей колее пошла. Хорошо, что села в метрах тридцати от «зимника» (дороги). Вылезли.

С Мишкиной головы, когда снял с нее шапку, шел пар, как от кипящего чайника, лицо в поте, мокрое, как под ливнем стоит.

Выползли.

– Блин, до Нового года двадцать семь минут, осталось, – присвистнул Анатолий.
Фары по зимнику выскочили с поворота. Яркий, кто-то с дальним светом шел по «зимнику» им на встречу. «Урал» лесовоз. Остановился перед ними.

– Чего, опаздываешь, – крикнул его водителю Мишка.

– Так мы на вахте. Нас зима кормит. А вы че?

– Да за елкой хотели, замело, не пробраться.

– Так вон у меня их сколько, по верхушке их обрезайте, и все.
Здорово. У Анатолия видно тоже «легкая рука». Залез в снег, Михаил на «Ниве» вытащил его. Да вот и лесовоз наградил елкой. Правда, вид у них, но, что есть, то есть.

Спилили по вершинке и - по домам.

Дочка с женой встретили. Ведро с песком у шифоньера стоит, ждет саженец. А он тут-как-тут, елка заискрилась. На вид, квелая. Днем бы такую даже внимания бы не обратил... Ветки редкие, обломанные по краям, в ледяной коросте вся.

– Папа, а ее дед Мороз тебе дал? А какой он? – наседает с вопросами дочурка.
В ответ кивает:

– Как в сказке. Только устал он елки в лесу собирать, их много надо, нам такая досталась. – Ну, а что сказать в ответ, трехлетней дочурке, и соврать можно, поверит.

Жена показывает Михаилу спрятанный кулек с подарком для дочери. Ясно, сейчас разберемся.

– Доча, а он сейчас превратится в папу, он же волшебник, и принесет тебе подарок. Беги в спальню, возьми корону-снежинку, одевай платьице белое, а то сейчас он придет, обещал же.

 И не успела еще дочка принарядиться, как звонок в дверь.

Дед Мороз оказался в спецовке синей, шапка глаза его прикрывала, а подбородок спрятался в ворот фуфайки – бороды не видно.

– Здравствуй, Настенька, – баритон папы был может и знаком дочурке, но этого и не заметила, перед ней Волшебник. Ее огромные глаза заискрились от радости.

Папа, то есть, Дедушка Мороз, вручил ей подарок – куклу, о которой она столько мечтала.

«Мой любимый Дед Мороз,
Я хочу…, – Настенька от волнения сбилась, заволновалась, ища глазами маму. А она рядом, на ушко подсказывает ей строчку из стихотворения, – чтоб ты принес
Радость, счастье и удачу,
И подарочки в придачу!
Ты — волшебник…»

Все было по-настоящему. Жаль, Дед Мороз не задержался, его тысячи детей ждут к себе в гости на Новогоднюю елку.

А утром у родителей праздник сменился большой приборкой. Елка потекла. Лужа с «озеро»…