Юрий Анатольев. Бегство. Рассказ

Б Е Г С Т В О
Рассказ


        «Успел! успел! успел!» – это слово пульсировало в моей голове одновременно с ударами бешено колотящегося сердца в груди. «Успел!» - радостно отметило моё взбудораженное сознание, когда я почти без чувств свалился на заднее сиденье автобуса. «Успел!» – удовлетворённо сказал я сам себе шёпо-том, когда двери автобуса с шипеньем закрылись и он поехал дальше по своему маршруту. Отдышавшись, я с волнением прокручивал в памяти последние события, перебирая в уме каждое своё слово, каждое движение и вспоминая до мелких подробностей всё, что произошло со мной и некоторыми дру-гими людьми несколько часов назад.
    В тот день мама попросила меня съездить в город, на нашу квартиру и забрать оттуда кое-какие вещи. Наша маленькая семья – я, мама и отчим – жила в те дни на даче за городом. Весна выдалась тёплой, и мы использовали солнечную погоду для работ на нашем скромном огородике. Я обрадовался пред-стоящей поездке, потому что вечером по телевизору должны были показывать интересный хоккейный матч с чемпионата мира с участием непобедимой тогда сборной СССР, а по-скольку на даче телевизора у нас не было, то я и намеревался посмотреть хоккей в городской квартире.
    В городе я зашёл в гастроном и купил две бутылки лимона-да: я страшно любил смотреть хоккей, попивая сладкий лимо-надик. Положив бу-тылки в портфель, я вышел из магазина и сразу же почувство-вал, как мне что-то капнуло за шиворот. Я глянул вверх. По небу гуляли набежавшие серые тучи и бро-сали на землю хо-лодные капли весеннего дождика. Подняв воротник пиджака, я быстро зашагал к нашему дому. Вдруг (о, как часто это «вдруг» случается в нашей жизни!) я услышал позади себя частый стук каблучков, а затем на затылке почув-ствовал чьё-то горячее дыхание. В ту же секунду до моего но-са дошёл пьянящий запах ароматных духов и я, заинтригован-
ный этим запахом, мгновенно обернулся. Обернулся и увидел студентку Оксану из соседнего подъезда нашего дома.
   - Здравствуй, Юрчик! – весело поприветствовала меня Ок-сана, пристраиваясь к моему быстрому шагу. – Как дела?
   - Здравствуй, дела идут отлично, - бодро ответил я. - А у те-бя?
   - А у меня не очень хорошо, - вздохнула Оксана и её круг-ленькое личико приняло чуточку недовольный вид.
   - Почему? – спросил я.
   - Я ключ забыла дома, а родители прийдут поздно вечером. Хотела к подружке зайти, но её дома нет.
   - И тебе больше некуда идти?
   - Есть, но они далеко отсюда живут.
   Оксана взяла меня под руку, и от этого прикосновения в мо-ём мозгу родилась смелая мысль.
   - Слушай, Оксанка, - сказал я, - заходи ко мне. Посидим, ситро попьём, хоккей посмотрим – наши играют с чехами. Мои родители на даче и в квартире никого не будет, кроме…
   Я запнулся, и Оксана нетерпеливо спросила:
   - Кроме?
   - Кроме нас двоих, - робко закончил я свою мысль, чувствуя, что краснею.
   Лукаво взглянув на меня из-под узких бровей, Оксана не-ожиданно быстро согласилась:
   - А что, я хоккей очень люблю смотреть, особенно, когда играют наши с канадцами или чехами, так что, если ты меня приглашаешь…
   - Приглашаю, приглашаю! – быстро заговорил я, опасаясь, что Оксана передумает: мне, конечно, будет намного приятнее смотреть хоккей в обществе с этим прелестным созданием, чем самому в скучном одиночестве.
   Мы зашли в подъезд, поднялись по ступенькам на площадку первого этажа, я открыл ключом дверь нашей квартиры и эле-гантным жестом руки пригласил Оксану войти:
   - Пли-из, - сказал я.
   Оксана улыбнулась, зашла в прихожую и принялась снимать туфли.
   - Не надо снимать туфли, - сказал я, - проходи так.
    Оксана всё же оставила туфли в прихожей, надела та-почки и прошла в комнату. А я вставил в замок двери плоский ключ и на всякий случай повернул им полтора оборота, щёлк-нув щеколдой замка.
    Это была моя первая ошибка…
    Затем я тоже прошёл в комнату, вынул из серванта два фу-жера, наполнил их шипящим и булькающим лимонадом и один фужер подал Оксане.
    - Садись, - предложил я ей, показывая на диван.
    Она села, а я включил телевизор и уселся в кресле напротив Оксаны. Минуту мы сидели молча. Оксана маленькими глот-ками пила лимонад, а я любовался ею, пытаясь, впрочем, скрыть от неё свой восхищённый взгляд. Оксану я знал уже года два, она была мне очень симпатична: маленького роста, ладного сложения, с чрезвычайно обаятельной улыбкой и добродушным нравом, с очаровательной ямочкой на подбо-родке и весьма гибким умом.
    По телевизору начали транслировать хоккейный матч. Я хотел было переключить всё своё внимание на телеэкран, где отчаянно сражались на льду за чемпионские медали мужест-венные спортсмены, но… Разве мог я, пышущий здоровьем и наполненный жизненной энергией молодой парень, позабыть о том, что всего в двух шагах от меня находится прекрасная, обворожительная, восхитительная девушка по имени Оксана?
    На улице пошёл сильный дождь и в комнате сразу потем-нело. Я поднялся с кресла, включил свет, но сел уже не в кресло, а на диван рядом с Оксаной. Она наблюдала за хок-кеистами, а я смотрел на неё. Вскоре я начал много шутить, говорить Оксане разные комплименты, а она поворачивала ко мне своё хорошенькое личико и я часто видел близко её лас-ковые глаза, её милую улыбку. Иногда я слишком откровенно переводил свой взгляд с экрана телевизора на стройные ножки Оксаны, и она тогда вполголоса говорила мне:
    - Юрчик, смотри на экран.
    Но так долго продолжаться не могло. Я смело и решительно придвинулся  вплотную к Оксанке,  взял  её маленькую и нежную ручку в свою ладонь, другую руку я осторожно положил ей на плечико и страстно зашептал в её миниатюрное ушко:
   - Оксаночка, ты очень хорошая…
    А Оксана, к моей радости, совсем не отстранялась, а только говорила мне чуть слышно:
    - Юрчик, смотри на экран.
    В ответ я ещё крепче сжал её ручку. Какой там к чёрту эк-ран! Хоккей меня уже абсолютно не интересовал.
    - Оксанка, ты мне очень нравишься, - продолжал шептать я, смелея с каждой секундой всё больше и больше.
    Моя смелость перешла в нахальство, и я осторожно поцело-вал Оксану в щёчку.
    Она повернула голову и посмотрела на меня вопроситель-ным взглядом.
    Моё нахальство перешло в наглость, и я, зажмурив глаза, поцеловал Оксанку в самые губки.
    Её вопросительный взгляд сменился на восклицательный, и мой третий поцелуй был раз в десять продолжительнее вто-рого. Когда я перевёл дыхание, чтобы собраться с силами для четвёртого поцелуя, неожиданно раздался звонок.
    Я вздрогнул, каким-то инстинктивным движением вскочил с дивана и выключил в комнате свет.
    Это была моя вторая ошибка…
    Оксана, между тем, тоже не растерялась и быстро выклю-чила телевизор. А у меня внутри всё похолодело. «Кто это звонит?» – лихорадочно думал я, направляясь к двери. Моим первым желанием было сразу же открыть дверь, и я уже было взялся за ключ, торчащий из замка. Но в этот момент я услы-шал, как с той стороны двери кто-то вставил в замок ключ и  попытался открыть им дверь. «Воры! – пронеслось у меня в голове. – Бандиты!»
   И тотчас же я услышал по ту сторону двери два голоса: жен-ский и мужской.
   - Гм, странно, что-то не открывается, - сказала женщина.
   - А ну, дай я попробую, - отозвался мужчина.
    Я без труда узнал в этих голосах свою маму и отчима.
    «Чего они сюда припёрлись?» – со злостью подумал я, всё ещё не решаясь открыть дверь. Ко мне бесшумно подошла Оксана, взяла меня за локоть и зашептала испуганно:
    - Юрочка, это твои родители, да? Я боюсь, не открывай. Бу-дет страшный скандал. Я прошу тебя, не открывай…
    Для Оксаны я был готов сделать всё, что она прикажет.
    - Оксаночка, не бойся, я не открою, - тоже шёпотом ответил я ей. – Они скоро уйдут.
    В тот момент я, конечно, не отдавал отчёта своим словам: «они уйдут». Куда? Они что, пришли в гости и не застали хо-зяев дома? Они же к себе домой приехали!..
    За дверь я был спокоен. Пока мой ключ торчит в замке, с той стороны они дверь не откроют. Повозятся немного, на-ивно предположил я, убедятся, что открыть дверь невозможно и уедут обратно на дачу. «А что будет, если я открою? – спрашивал я себя мысленно. - Действительно, будет страш-ный шум. Попробуй потом доказать маме с её скандальным характером, что мы с Оксаной только хоккей смотрели! Под-нимется ужасный крик! Никакие наши объяснения не помо-гут. Достанется сполна и мне, и Оксане… Оксанке? Нет, ни за что! Не открою!»
    За дверью продолжали возиться ключом в замке и разгова-ривать.
    Мама: - А я видела в щель, что там горел свет, и когда я позвонила, он моментально погас.
    Отчим: - Значит, в квартире кто-то есть… Чёрт, не открывается…
    Мама: - Юра ездил сюда, может, он ещё здесь?
    Отчим: - Чего же он закрылся и не открывает?
    Мама: - Наверное, уснул…
    Отчим: - Пьяный?
    Мама: - Да ты что! Мой Юрка не пьёт.
    Отчим: - И девочек домой не приводит.
    Мама: - Да, представь себе, не приводит, и нечего ухмы-ляться.
    Я улыбнулся и посмотрел на Оксану, а она лишь грустно покачала головой.
    - Юра! Ты здесь? – позвала меня мама и начала снова зво-нить. Одновременно раздался стук в дверь, наверное, стучал отчим.
    - Юра, если ты в квартире, то открывай сейчас же! – в ма-мином голосе послышалась угроза.
    Я молчал, затаив дыхание, и посматривал на Оксану. В тем-ноте трудно было рассмотреть выражение её прекрасного ли-чика, но рука, которой она держалась за мой локоть, нервно дрожала.
    Оксана приподнялась на цыпочках, дотянулась губами до моего уха и чуть слышно шепнула:
- Когда же они уйдут?
    - Сейчас уйдут, сейчас, - прошептал я.
    По ту сторону двери что-то клацнуло, затем хлопнуло и я услышал хриплый голос соседа-пенсионера, чья квартира на-ходилась напротив нашей.
    Сосед: - Добрый вечер.
    Мама: - Добрый вечер.
    Отчим: - Здравствуйте.
    Сосед: - Что случилось?
    Мама: - Да вот дверь не можем открыть.
    Сосед: - А я видел недавно вашего сына, как он заходил в подъезд в обнимку с какой-то женщиной. Вы позвоните или постучите посильней, может, они сейчас как раз… это са-мое… кгм… в постели…
    Я почувствовал, что Оксана больно сдавила пальцами мой локоть. И ещё я отчётливо почувствовал, как волосы на моей голове медленно, но уверенно встают дыбом. Ведь теперь по-сле такой чёткой информации любезного соседа мама и отчим не уйдут отсюда, пока не выяснят всё до конца. И выяснение началось немедленно.
    - Юра! Открывай! – громко закричала мама и заколотила кулаком в дверь.
    - Пусть он ключ выймет, - подсказал маме отчим.
    - Юра! Выйми ключ и открой дверь! – продолжала кричать мама. – Слышишь? Открывай немедленно!
    «Слышу, слышу, - мысленно отвечал я маме, - но прости меня, мама, а дверь я сейчас не открою. Пока Оксана здесь… А почему она ещё здесь? Ведь наша квартира находится на первом этаже, и можно спокойно удрать через балкон!»
    Я наклонился к Оксане и шепнул:
    - Будем уходить через балкон.
    Она молча кивнула и взяла в руки свои туфли. Затем мы ос-торожно, на цыпочках, боясь, чтобы громко не скрипнула ка-кая-нибудь паркетная досточка, прошли в комнату и приня-лись готовиться к побегу.
    Оксана на ощупь поправила свою причёску и надела туфли, а я, стараясь не шуметь, поставил фужеры в сервант, сложил в портфель пустые бутылки и те вещи, которые мне нужно было привезти на дачу.
    В дверь продолжали неистово стучать, звонить, звать меня.
    - Юра, открывай! – кричала мама. – Мы всё знаем, немед-ленно открывай!
    - Пусть он ключ выймет, - продолжал подсказывать маме отчим, наивно полагая, что я сдамся без боя.
    Когда мы с Оксаной направились к балкону, голоса за две-рью утихли. Мама и отчим продолжали разговаривать, однако я, находясь в комнате, не мог расслышать слов.
    Почуяв в этом разговоре что-то подозрительное, я шепнул Оксане: «Подожди меня, я сейчас», тихо подошёл к двери и прижался к ней ухом. И услышал:
    Мама: - Что же делать? Не будем же мы дверь ломать. А может, там никого нет?
    Отчим: - Как это «никого нет»? С той стороны, изнутри, ключ торчит в замке, поэтому мы и не можем отсюда открыть. Идём на улицу, постучим в окна, возможно, какое-либо окно открыто…
    До моего уха дошёл звук удаляющихся шагов, и в насту-пившей тишине я отчётливо услышал, как бешено колотится в груди моё сердце.
    Окна нашей квартиры выходят на одну сторону дома, а подъезд – на другую, соображал я. Так, может быть, пока они будут в окна стучать, мы с Оксаной удерём через дверь?
    Осенённый этой мыслью, я бросился назад к Оксане. Она уже стояла на балконе и ожидала меня.
    - Смотри, дождь уже кончился, - сказала Оксана.
    - Через балкон сейчас нельзя, - громко зашептал я ей, - они будут в окна стучать. Пошли через дверь.
    Я схватил Оксану за руку и через мгновение мы были возле двери. На всякий случай я ещё раз приложил ухо к двери. Ни звука. «Слава Богу!» – подумал я, облегчённо вздохнул и взялся за ключ. В этот же миг за дверью послышался проку-ренный кашель и голос соседа:
    - Мария, поди-ка сюда.
    Он, очевидно, приоткрыл дверь своей квартиры и звал ста-рушку-жену. Я резко отпрянул от двери, а Оксана испуганно прижалась ко мне.
    - Чёрт бы его побрал, - сквозь зубы процедил я, - этот кля-тый сосед остался нас караулить. Теперь мы в капкане.
    Внезапно Оксана вздрогнула и с дрожью в голосе шепнула:
    - А балкон мы оставили открытым.
    От этих слов по моей спине пробежали холодные мурашки. Я стремительно кинулся в комнату, подскочил к двери балко-на и едва успел её закрыть, потому что в следующую секунду там, внизу около балкона, раздались голоса мамы и отчима.
    Чтобы они меня не заметили через стеклянную дверь, я плашмя плюхнулся на паркетный пол и стал ползком продви-гаться через комнату в прихожую, где стояла Оксана. Наблю-дая, как я неуклюже ползу к ней, она беззвучно смеялась, при-крыв рот ладонью, хотя мне, конечно, было не до веселья.
    В прихожей я поднялся на ноги: здесь нас через окна уви-деть невозможно. Раздался стук в окно и крики мамы:
    - Юра, открой дверь, негодяй! Мы знаем, что ты здесь! От-крывай!
    В окна барабанили с такой силой, что у меня в ушах звене-ло, и я даже немного побаивался, как бы они стёкла не разби-ли.
    - Юра! Ты слышишь! Сейчас же открой дверь!
    Вскоре стук прекратился и снова наступила тишина. Я и Оксана одновременно испустили вздох облегчения.
    Я осторожно выглянул в комнату. Оксана взяла меня за ру-ку и зашептала:
    - Юрчик, не иди туда, они тебя заметят.
    Но я всё же рискнул выйти из прихожей, и пригнувшись, как под обстрелом, подошёл к окну. Потом я осторожно, кра-ешком глаза посмотрел через стекло на улицу. Никого не бы-ло видно. Тем же манером, пригнувшись, я вернулся к Оксане.
    - Никого нет, они ушли, - шепнул я ей.
    Однако я очень боялся, что кто-нибудь останется сторожить нас возле балкона. Но страх мой рассеялся, когда за дверью послышались шаги и прозвучали голоса мамы, отчима и сосе-да.
    Сосед: - Ну что?
    Мама: - Темно и никто не отзывается.
    Отчим: - Они спрятались. Я сейчас ещё раз попробую клю-чом открыть дверь… Вот такой у тебя сын, а говоришь, не пьёт и девочек не водит.
    Мама: - Ладно тебе… Юра! Открывай! Нет, вы посмотрите, какая наглость!
    Сосед: - Между прочим, я и раньше замечал, что он приво-дит домой женщин.
    Меня от этих слов будто током ударило. Это была откро-венная ложь! Подлая клевета! Я едва сдержался, чтобы сейчас же не открыть дверь и не заткнуть чем-нибудь тяжёлым ши-рокую прокуренную пасть этому «всезнающему» соседу.
    Наклонившись к Оксане, я шепнул ей:
    - Вот брешет, подлец.
    Оксана повернулась ко мне, но в темноте я не мог разобрать по выражению её лица и глаз, кому она больше поверила – соседу или мне.
    В дверь опять застучали, и мы с Оксаной, не теряя драго-ценного времени, прошли в комнату. Я первым вышел на бал-кон, и, убедившись, что никого поблизости нет, жестом подо-звал Оксану. Она перелезла через барьер балкона, и я, взяв её за руки, помог спуститься ей на землю.
    - Прости, если что не так, - тихо сказала Оксана. - Пока.
    - До свидания, - ответил я, - прости и ты меня.
    Оксана невесело улыбнулась, махнула на прощанье рукой и убежала в темноту.
    «Ей хорошо, - думал я, возвращаясь в комнату, - а вот что будет со мной? Может, открыть дверь?.. Тьфу, о чём это я ду-маю? Надо поскорее и мне смываться отсюда. Только вот плохо, что после моего бегства дверь балкона останется от-крытой… А-а, или пан, или пропал!..»
    В дверь продолжали стучать. Мама от угроз перешла к просьбам:
    - Юра, я тебя умоляю, окрой дверь! Что было – то было, ни-чего не поделаешь. Не упрямься, открой! Слышишь?
    Сейчас, оставшись в квартире наедине с самим собой, я впервые почувствовал, как мне стыдно и неловко за сего-дняшний случай. И чего я, дурак, сразу же не открыл? Впро-чем, может быть, я правильно сделал, что не впустил в квар-тиру родителей и дал возможность уйти Оксане. Конечно, правильно! Ведь теперь Оксана в полной безопасности и спо-койствии, и волнуется, возможно, лишь только за меня.
    За дверью раздался глухой голос отчима:
    - У вас есть табуретка?
    - Есть, - ответил хриплый голос соседа.
    - Пожалуйста, дайте её мне, - попросил отчим, - я пойду по-пробую влезть на балкон и открыть дверь. Может быть, при-дётся стекло вынимать.
    - Юра, открывай! – это голос мамы. – Сергей Алексеевич сейчас пойдёт стекло вынимать. Открывай, Юра!
    «Извини меня, мама, - мысленно попросил я у неё проще-ния, - но если я сразу не открыл, то сейчас тем более не от-крою».
    Я тихо вынул свой ключ из замка, быстро прошёл через комнату, захватив портфель, и вышел на балкон. На улице было уже почти совсем темно, после дождя веяло сыростью и прохладой, а на тротуарах в свете уличных фонарей блестели большие и маленькие лужи.
    Как на зло, по асфальтовой дорожке вдоль нашего дома медленно шагала пожилая полная женщина и нахально смот-рела прямо на меня.
    Я невольно сделал шаг назад, но тут же вспомнил, что сей-час к балкону подойдёт отчим с табуреткой. Нет, отступать уже поздно!
    Я мигом перемахнул через барьер балкона и спрыгнул на землю. При этом в портфеле громко звякнули пустые бутыл-ки.
    Женщина на тротуаре всплеснула руками, и когда я пробе-гал мимо неё, я услышал, как она тихо, будто сама себе, ска-зала:
    - Господи, что же это делается!..
    Я уже ни на что и ни на кого не обращал внимание. Увидев, что к автобусной остановке, до которой было метров сто, подъезжает автобус, моей целью было одно: успеть в него вскочить. «Если успею на автобус, я спасён!» – молнией мелькнула в моей голове эта мысль, и я начал свой стреми-тельный бег.
    Вообще-то говоря, бегал я быстро. В ученические годы я даже установил рекорд нашей школы в беге на короткие дис-танции. Но здесь было нечто другое. Автобус уже остановил-ся, уже я видел, как открылись его двери и пассажиры начали заходить в салон, а расстояние до заветной остановки всё ещё оставалось большим.
    Когда-то я читал в каком-то научно-популярном журнале, что один человек, удирая в прерии от свирепого носорога, с испугу перепрыгнул трещину шириной в десять метров, - больше мирового рекорда по прыжкам в длину!
    Не знаю, как сигал через пропасть тот счастливчик, но то, что я преодолел сотню метров до остановки быстрее десяти секунд и побил мировой рекорд, это уж точно!..

    …С того дня прошло уж четверть века. Давно умерли наши старики-соседи, так зорко наблюдавшие за тем, с кем я ходил к себе домой, несколько лет назад умер отчим и в той его го-родской квартире на первом этаже живут уже другие, чужие мне люди. А Оксана стала моей женой, и сейчас у нас уже две взрослые дочери. Но я часто вспоминаю тот случай с бегством
через балкон и всё думаю: правильно ли я поступил? Не вы-глядел ли мой поступок простой трусостью, или свинством, или хулиганством? А, может, наоборот, то приключение доба-вило дополнительные импульсы во взаимное поле притяжения меня и Оксаны и ещё более укрепило наши чувства? Кто зна-ет… Моей маме я через некоторое время сознался во всём, думаю, она простила меня. Тем более, что сейчас она видит, как живём мы с Оксаной душа в душу два десятка лет и какие у неё прекрасные внучки.
    А я время от времени возвращаюсь мысленно в тот далёкий и дождливый весенний день, и снова моё сердце замирает, а душа уходит в пятки, снова я мучаю себя сомнениями в своей правоте и снова слышу приглушённый годами голос мамы: «Юра, открой!..»