Дыбенко из сборника Хоровод

Дыбенко  строил во дворе дома по ул. Коллонтай собачью будку. Он радовался тому, что может помочь бездомной собаке. Он бы с удовольствием построил бы целый мир для всех животных. Чтобы всем им жилось радостно и вольготно. Подумав об этом, Дыбенко ещё раз убедился в том, что он не лишён чувства сострадания к меньшим братьям, и облегчённо вздохнул. Он очень любил животных. Он, вообще, очень любил всех.
Дыбенко был очень добр. По-хорошему добр. Настолько, что это даже мешало ему в некоторых ситуациях. Людей это раздражало, они видели в Дыбенко лишь придурка. Но бывали и более трудные случаи. Месяц назад он вступился за мальчика, которого, как думал он, слишком строго ругал отец. За это он был жестоко побит этим же отцом на глазах у этого же мальчика. Но он не огорчался: нести добро окружающим было его призванием, или, как сам он это называл, миссией.
День был хороший, настроение у Дыбенко, что называется, великолепное. Но что-то, что-то мешало ему полностью наслаждаться жизнью. Он никак не мог понять что это. Смутные проблески проскальзывали у него в голове. Но он их отбрасывал ввиду их явной странности. В этих странных проблесках маячила одна и таже мысль. В ней значилось что он редкий подонок и мерзавец. Чувство это со временем становилось всё сильнее. Сначала оно лишь давало о себе знать, дразня Дыбенко. К обеду, когда он уже закончил строить будку, и, по просьбе местных старушек, занялся ремонтом дворовых скамееек, это странное чувство усилилось. Теперь он уже немного начал понимать, почему же он кажется себе подонком: - он неоднократно убивал людей, получая при этом неимоверное наслаждение!
 Стоп. Он схватился за голову. Это же неправда. Но мысли свербили и свербили его мозг. Он начал многое вспоминать. Воспоминания приходили яркие, такие чёрнобелые фрагменты старых фильмов.
- Ну, брат Раскольников, уважил так уважил. На белых рысаках, да по трупам. Тяжеленной кувалдой да по головам офицерским. Дочек генеральских да в кубрики матросские. Такого даже сам Калигулов не творил. Зато я, Павел Дыбенко, могу так!
- У, контра матёрая, в снег вас сук, да под лёд! – вторила ему пьяная матросня.
Дыбенко стоял, захлебнувшись жуткими воспоминаниями. Что же это за напасть, размышлял он. Я всего этого не творил, потому как не мог. Но мозги вскипали, кровь текла перед глазами. Видения становились всё более и более явными. Он вторгался в какую-то далёкую,  очень жестокую, но почему-то в его, Дыбенко, родную действительность. В его, Дыбенко, родное прошлое.
Он на линкоре «Император Павел I» штыком распарывает животы связанным офицерам. Он в Петроградских лесах расстреливает истерзанных детей. Он, отбросив винтовку, валится на койку с Александрой Коллонтай, первой красавицей Европы. Он с Александрой Коллонтай сочетается законным браком. Кстати одним из первых браков на первой родине мирового пролетариата. Он исключён из партии большевиков за трусость, пьянство и дезертирство. Он шваброй избивает Александру Коллонтай, первую красавицу Европы, найдя её в кубрике с упившимися матросами. Он расправляется с восстанием Кронштадских моряков в 1921г.. Жестоко. Он зарабатывает ордена на карательном фронте. Он восстановлен в партии. Он герой гражданской войны. Он командующий войсками Приволжского военного округа в 1937г.. Он - быдло, дорвавшееся до власти в 1917. Он на линкоре «Император …
Воспоминания неслись кругами. Кружили голову. Сводили мозги. Дыбенко сопротивлялся как мог. Он отбрасывал реальность этого чудовищного прошлого. Он заставлял себя не верить в него. Но чувство, что всё пригрезившееся было именно с ним, укреплялось с каждым мигом. И он очнулся…

Очнулся он на суде. 1938 г. Вердикт гласил:
- За шпионаж в пользу Америки, Дыбенко Павел Ефимович приговаривается к расстрелу.
Приговор привести в исполнение немедленно…