Еретик из сборника Хоровод

«Лишь чрез песню заклятий,
но не чрез жгучие яды гибнет душа.»
Лукан.

Жгло ноги. Нестерпимо жгло ноги. Боль была тупая и нескончаемая. Казалось, боль продолжалась вечно. Казалось, он к ней уже очень давно привык. Боль завладела всем телом. Ноги жгло. Руки, заломанные назад и связанные, ныли. Голова раскалывалась. Голова была какая-то тупая. Невыносимо мутная. Он слышал то ли треск, то ли хруст. Со всех сторон доносился размеренный гул. Он ещё не различал отдельных звуков, он слышал постоянный гул. Кроме всего было нечем дышать. Копоть забила нос. Каждый вдох давался с трудом. Горячий воздух разрывал лёгкие. Рвал трахеи… 
Так, через ощущение боли, к нему вернулось сознание. Он открыл глаза. Его взгляд сразу же захлебнулся в толпе. Отовсюду на него смотрели лица. Тысячи лиц. Тысячи алчущих глаз. Глаза свербили его. Глаза рассматривали его. Он отвёл взгляд. Повернув голову, насколько это было возможно, он опять увидел лица и глаза. Снова этот алчущий взгляд. Он попробовал ещё оглядеться. Повсюду он видел одно. Память возвращалась медленно. Он совершенно не понимал кто он.
- Бруно смерть! Смерть еретику! - кричала толпа.
- Изыди, сын тьмы и вечного подземного огня – кричал мужчина в капюшоне, - изыди, хищный волк, полный невежества; изыди чёрный демон, дух ереси, исчадие ада…
Он вспомнил Италию. Вспомнил дедовский плетень, на котором они частенько сиживали, размышляя о разных чудесах природы. Дед наставлял его во многом. Он, например, учил ещё молодого тогда Джорджи вслушиваться в сказки ветра.
- Из всех стихий на земле, ветер - самый мудрый, – говорил дед, – он видел ещё само сотворение, и может многое об этом рассказать. Надо только уметь слушать.
А в его родной Италии тогда было чудесное лето. Только  изредка ветреное. Редко приходилось слушать ветер…
Боль не дала ему забыться. Он открыл глаза. Внезапно он узнал эту площадь.
- Изыди, злой дух, полный кривды и беззакония; -  мужчина в капюшоне не унимался, - изыди, исчадье лжи, изгнанник из среды ангелов; изыди, змея, супостат хитрости и бунта; изыди, недостойный милости Божией, приговорённый к вечному огню… 
Он узнал и мужчину в капюшоне, и вспомнил последние слова сказанные святой инквизицией: «…в страну, где нет порядка, но есть вечный ужас, и именно ужас бедствий и тьмы»
Он вспомнил и то, что рассказывал ему ветер:
Когда Юпитер обогнув,
На запад поспешит планета,
Сначала путь ей свободен будет.
И покой опустится на землю.
Когда Юпитер обогнув,
В сверканье возрастёт Планета
И в Зодиаке Рака станет Нибиру,
В Аккаде изобилья времена настанут,
Могущества достигнет царь Аккада.
Когда взойдёт Планета Нибиру…
Опустится на земли процветанья мир,
Цари забудут древнюю вражду,
Мольбы людей услышат Боги, людей
   страданья тронут их сердца…
Боль снова вернула его на площадь. Он смотрел вперёд и видел космос. Он видел Солнце, которое называлось Апсу. Он видел Выкованный браслет, который позже назовут поясом астероидов. Он видел орбиты планет Мумму, Лахаму, Лахму, Кишар, Аншар, Ану, Эа, Гага. И он видел маленькую, прекрасную, голубую планету Ки, которая вращалась…. Потом он потерял сознание.

Когда он открыл глаза, он увидел рваные тапки своей хозяйки, и услышал ласковый и знакомый голос: «Бруно, Бруно! Иди кушать! Паршивый кот!» Он лениво оторвал задницу от пола, и,  довольно мурлыча, потрусил из-под кухонного стола к миске.