На могиле у тебя из сборника Хоровод

Чаще всего я вспоминаю твои игриво-печальные глаза. Они смотрят на меня с небольшим укором. Да, и поделом мне. Поделом придурку. Твои глаза лежат передо мною на диване и говорят мне – «Переключи на НТВ». Я моментально выполняю и продолжаю смотреть в эти игриво-печальные зелёные глаза. Я заворожён ими. И даже теперь, когда тебя давно нет, с тех самых пор, когда тебя заколдовали, я отчётливо представляю твои глаза. Они прелестны. Вообще, думая о тебе, слово прелестно часто приходит мне на ум. Ты была такой всегда. А ещё ты была очень грациозной. Я не скажу как лань. Я, честно говоря, и не знаю что это за лань такая. Но знаю точно, тебя и лань сравнить нельзя, вы разные, наверное. Ты была такой увлекательной, такой шустрой. Ты вечно пыталась чего-то придумать. Я был очарован тобой. Шёл за тобой в любую авантюру, и даже бывало на воровство. Нет, на воровство я не шёл, я боялся. Страх быть пойманным и посаженным оказывался сильнее служения тебе. Был бы я хоть чуточку отважнее, я непременно бы воровал с тобой.  Да, ты иногда любила что-нибудь стащить в Second Hand. Я помню как, однажды, ты украла там бандану. Что, спрашивается, такое бандана, тряпка, да и только. А я тогда нагрубил тебе. Обозвал. Я многое не понимал тогда. Но всё равно нет мне пощады. Извини меня, милая. Прости придурка. Прости за многое, многое, многое. Всего и не упомнишь. А упомнить хочется многое, даже не многое, а всё. И не упомнить, а всегда хранить внутри. Лелеять это, целовать это.
Думая о тебе, я не могу забыть о том, как ты постоянно стриглась. Как постоянно после этого мне говорила: «Ну и как я теперь». А я то, кретин, иногда и не замечал перемен. Ну что я мог поделать, если ты чуть-чуть стриглась. Один миллиметр всего!. Теперь-то я естественно понимаю, что обязан был замечать, если любил. Да ведь я любил тебя, и сейчас люблю. Сейчас даже больше. Но сейчас тебя нет. Точнее - ты есть, только заколдована. Заколдована волшебником Тюком. И откуда он только взялся, козёл. Что ему, вообще, было надо. Но прошлое не вернуть. Расколдовки нет. Точнее есть, но Тюк мне сказал, когда я приходил умолять его о прощении, что не скажет мне код. Не скажет, значит, не скажет. Осталось одно – помнить тебя и думать о тебе. Вспоминать что-нибудь. Например, те две табуретки, что мы с тобой везли в электричке. Мне тогда было ужасно стрёмно. Я очень стеснялся ехать с табуретками. Но я держался пацаном и не выдал своего стрёма тебе. А ты тогда предложила перебегать из вагона в вагон, и тем самым избежать проверки кондукторов. Я опять чуть не умер от страха и стрёма, но с честью выдержал и это испытание. Эту проверку на мою прочность, в которой ты всегда сомневалась. Или вот другой случай, помнишь, мы поехали на Новый год к Орфею и Эвридике. Было весело. Да, теперь я могу согласиться с тем, что было весело. Но тогда я приревновал тебя к какому-то циклопу и расплакался. Испортил всем веселье. Я даже не знаю, что на меня нашло тогда. Но, поверь, после того как ты…, ну во общем исчезла, я плакал всего несколько раз, да и то когда больно ударялся. А прошло-то уже тринадцать лет!
Тринадцать лет я живу со светлой памятью о тебе. С любовью к тебе. Я ещё никогда не был более предан тебе, чем сейчас. Кстати, я недавно узнал, что Тюк умер. Ему кто-то пожелал спокойной ночи вечером. Оказывается волшебника так просто убить, всего каким-то словом. Если бы мне знать это тогда, хотя бы за день до того рокового дня. Я убил бы его сразу, козла!
 Вот так я и живу. Я вспоминаю наш каждый день, и осмысливаю его сейчас. Я во многом разобрался. Многое проанализировал и понял. Не разобрался я только в одном. Я мог бы понять, если бы Тюк, из-за того случая, превратил бы тебя просто в муравья. Это было бы страшно, но не так жутко. Если бы ты была муравьём, я бы всё равно мог ухаживать за тобой, содержать тебя. Я построил бы тебе маленький домик, такой однокомнатный муравейник. Я мог бы выучить муравьиный язык, и мы общались бы с тобой. Это всё было бы терпимо. Это было бы несправедливо, (неужели можно превратить девушку в муравья только за то, что её молодой человек посылает вас в задницу) но терпимо. Но то, что он превратил тебя в мёртвого муравья, я понять не могу…