Ошибка

               
                посвящается Сергею Шпаку   



Ошибка
Пять-пятнадцать – это обычное время, в которое я просыпаюсь. Пять-пятнадцать не утра, а вечера. На этой цифре мой будильник стоит уже три года. 45 минут мне хватает, чтобы похмелиться и одеться.
 Я не альфонс, не сутенер и не бармен – я веду аукционы. Мне 30 лет. Через 5 лет я сопьюсь и тогда я застрелюсь – простите за каламбур; у меня есть револьвер с одним патроном .
Итак, суббота, 5.15. Обматерив свой будильник, я с закрытыми глазами сунул ноги в шлёпанцы и направился в ванную. Стравив в раковину пятницу и кое-как почистив зубы, я пошел на кухню и достал из холодильника заветную похмельную бутылку. Дальше. Такси. Набрав номер, я вызвал машину. Через три минуты к подъезду подъехал потрепанный синий «опель». Какая удача – не пришлось одеваться, я спал в костюме. Сменив только измятый пиджак, я спустился к машине и назвал адрес. «Поехали…»
Я посмотрел на часы – времени достаточно. Но, чёрт возьми!- ещё эти пробки, очереди, хоть бы полиция не остановила… Машина медленно ехала по неосвещённой улице, аккуратно объезжая демонстрацию – толпа каких-то бедолаг двигалась по дороге, требуя неизвестно что, неизвестно у кого. Ну вот, накаркал – водитель затормозил и огромный детина в камуфляже, ткнув автоматом ему в лицо, потребовал документы. Водитель, причитая, стал рыться в карманах.
- Да ты из машины-то выйди, - сказал полицейский. – Оторви задницу от сидения. Вот так, руки на капот. Что-то мне твоя рожа не нравиться, - Он стал обшаривать одежду водителя.
- А ты что сидишь, как засватанный? – подошел ко мне второй, - Документы!
- Сейчас, сейчас, - пробормотал я, доставая паспорт с вложенной в него миллиардной купюрой.
    Увидев деньги блюститель порядка сменил гнев на милость.
- Слушай парень, - зашептал он мне, повернувшись спиной к напарнику, - за миллиард сейчас и в сортир не сходишь …
- Сколько?
- Ещё столько же. Нас ведь двое…
Получив ещё одну купюру, Полицейский окликнул своего товарища, который всё ещё разбирался с шофёром:
- Всё в порядке Саня, пусть едут.
- Ублюдки! –прошипел шофер, когда мы тронулись.
- Угу, - подтвердил я, - давай скорее.
Подъехали к зданию цирка. Расплатившись с таксистом, я подошёл к чёрному ходу и постучал условным стуком.
- Кто там? – спросил за дверью сторож.
- Эркель. Открывай.
Щёлкнул замок, дверь открылась и я вошёл внутрь.
Все наши уже собрались. Рассевшись вокруг стола, ухмыляясь и пуская слюни, слушали рассказ босса о спектакле, на котором  он вчера побывал.
- Из истории, значит, спектакль. Какой-то там рим- срим, это не важно. А важно голуби мои, что там про одного мужика, который у них заправлял, Нейрон, вроде. Так вот этот самый Нейрон всех баб ихних на панель поставил. Да бабы-то не простые, а жены всех олигархов – аристократия значит по ихнему. Ну и они такое давай вытворять на сцене – весь первый ряд спермой забрызгали. Я вижу мужики все на взводе, сидим чуть не дрочим, и тут Нейрон этот говорит: приглашаем, мол,  зрителей поучаствовать в представлении. Ну а все только этого и ждали. А я ещё сначала присмотрел одну, известная актриса, фильм с ней недавно показывали, «Любовь»  назывется. Как же её … Ну … Ну … Ещё кофе на четвертом рекламирует. Так вот, я на неё как залез, так полтора часа и не слазил.
 Слушатели дружно заржали.
- Ну а закончилось-то чем? – спросил кто-то.
- Да, два мудака давай ножами друг перед другом махать. Ну и как водится – полиция, всех мордами на пол, наручники, документы, колющее-режущее. Кастет отобрали, козлы, а так – в общем обошлось. Ну всё, голуби, за дело.
Когда все разошлись, шеф сказал мне:
- Ну что Эркель, к бою готов? Плохо выглядишь. Пьёшь опять? Ну ладно, дело твоё. Вот список – вперёд. Да, стой. Обрати внимание : 5-й лот. Ты их на нем не торопи, набей цену, как ты это умеешь. Там в зале три мужика специально за ним приехали. Ну всё. Давай за успех. – он налил водки в стаканы и, не чокаясь, мы выпили.
Я поднялся на второй этаж и вошел в комнату, где проходят торги.
- Приступим, господа, - сказал я, и в набитой людьми прокуренной комнате сразу наступила тишина, так что стали слышны доносившиеся снизу звуки циркового представления.
- Лот номер один: клубника замороженная, полторы тонны. Стартовая цена – полкарата. Четырнадцатый – карат! Кто больше? Третий – полтора … Сорок девятый – два! Кто больше? …
Минуты через две я трижды ударил молотком по столу : -Лот номер один- продано четырнадцатому за четыре с половиной карата.
Я продолжил.
- Лот номер два : маргарин, один вагон, стартовая цена …
- А сколько в тоннаже? – оборвал меня кто-то.
- Тоннаж не указан. Я называю все известные организаторам аукциона сведения, так что впредь прошу не перебивать меня. Итак, лот номер два – вагон маргарина, стартовая цена два карата.
…Маргарин за четыре карата купил какой-то паренёк, которому на вид не было и семнадцати. Третьим и четвёртым номерами выставлялась такая же мелочь, с которой начинаются все аукционы.
Я закурил сигарету .
- Лот номер пять : стратегический бомбардировщик «Стерх» с боекомплектом и экипажем.
Я оглядел зал и по напрягшимся  лицам сразу определил тех троих, о которых говорил шеф: хорошо одетый мужчина средних лет с холёным несколько одутловатым лицом.»Этому для перепродажи, много не даст» – решил я про себя; двое других, азиатской внешности, сидели в разных углах и страшно нервничали. «Хм, забавно – возможно через неделю один из них станет бомбить этим бомбардировщиком второго…»
- Итак, лот номер пять. Стартовая цена двести карат!
Холёный спекулянт поднял табличку.
- Двадцать пятый – двести пятьдесят!- прокомментировал я.- Кто больше?.. Двести пятьдесят – раз, двести пятьдесят – два …
- Четыреста!- вмешался один из азиатов.
- Восемнадцатый – четыреста карат! Кто больше?
- Я болше!.. -В зале раздался смех. Видно второй азиат, с номером 37, попал на аукцион впервые. Я пропустил его выкрик мимо ушей.
- Четыреста, восемнадцатый – раз …
- Чэтырэста дывяноста! – поправился тридцать седьмой.
- Четыреста девяносто карат, тридцать седьмой. Кто больше?…
- Пятьсот!
- Пятьсот, двадцать пятый… Кто больше?…Двадцать пятый, пятьсот – раз. Пятьсот, двадцать пятый – два…
       Я помедлил.
 – Стратегический бомбардировщик «Стерх», за один вылет способен уничтожить страну,   величиной с Францию… Пятьсот карат, двадцать пятый !.. - я поднял молоток…
- Тыщу даю!!! – выпалил тридцать седьмой. Он прямо светился в предвкушении открывающихся перед ним перспектив. «Нормально.» – подумал я.
- Тысяча карат, тридцать седьмой – раз. Кто больше?
- Тысяча сто, – выдавил восемнадцатый.  Его колотило.
- Тысяча двэсти!- победно пророкотал тридцать седьмой…
…Перебивая друг друга, они споткнулись на цифре тысяча пятьсот. И цифру эту назвал восемнадцатый.
- Ай! – воскликнул экспрессивный тридцать седьмой. – У мэня нэт болше!
- Тогда покупайте клубнику. – Ответил я. – Тысяча пятьсот, восемнадцатый – раз! Тысяча пятьсот, восемнадцатый – два! Тысяча пятсот карат, бомбардировщик «Стерх»... Никто не хочет больше торговаться? - Три! Продано.
Восемнадцатый вытер платком пот со лба и стал оглядываться, так, будто хотел найти в этой комнате свою покупку.
Тут ко мне подбежал босс. Бессмысленно оглядев собравшихся, он зашептал мне на ухо:
- Эркель, закругляйся. На улице беспорядки, не ровен час …
- Понял. Сколько у нас времени?
- Минут десять, не больше.
- Хорошо.
- Господа! - обратился я к залу, – По независящим от нас причинам мы вынуждены прервать торги. Выставляется последний лот, на выбор. Есть боеприпасы, женщины, продовольствие. Итак, что будем выставлять?
- Продовольствие! – почти в унисон раздалось несколько голосов.
-  Хорошо, – я пробежал глазами список, – лот номер двенадцать. Партия просроченных консервов из морской капусты. – «Не надо!» – вякнул младенец, купивший маргарин. Остальные молчали.
- Ага, вот, -предложил я. – Лот номер девятнадцать: подсолнухи Ван Гога. Тоннаж не указан. Стартовая цена одна десятая карата, по-видимому за тонну.
Несостоявшиеся покупатели стали по одному выходить из комнаты, подсолнухи никого не интересовали.
- Даю одну десятую! – сказал вдруг спекулянт, не купивший бомбардировщик.
- Продано! - согласился я и ударил молотком по столу, не сосчитав до трёх. – Господа, кто совершил покупку прошу пройти в двадцать пятую комнату – это рядом.
Все разошлись. Оставшись в комнате один, я порылся в сигаретной пачке.»Чёрт кончились!» Отыскал в пепельнице окурок подлинней, закурил и подошёл к открытому окну. По пустой улице проехал БТР с солдатами на броне, где-то недалеко раздавалась стрельба.
- Господин Эркель, - позвал меня паренёк-уборщик, имени которого я никак не мог запомнить, - там вас босс спрашивает.
- Где он, в двадцать пятой?
- Да.
- Иди, скажи, что я скоро приду.
Докурив, я пошёл в двадцать пятую и ещё в коридоре услышал доносящуюся из-за дверей перебранку. Не уж-то бомбардировщик накрылся? Открыв дверь я увидел того самого бедолагу-спекулянта, яростно что-то доказывающего шефу.
- Эркель! - повернулся ко мне босс –разберись с ним сам.
- А в чём дело?
- Я не желаю покупать какую-то дрянную картину, я заплатил за подсолнухи!!!  -заорал мне в лицо спекулянт.
- Какую картину?
- Да вот, - шеф устало кивнул. – «Подсолнухи» картина художника Ван Гога.
Я посмотрел на картину,  потом на взъерошенного спекулянта.
- У вас просто неудачный день, - пожалел я его – ничего не поделаешь, сделка заключена… Но давайте сделаем так – продолжил я, подумав. – Вы платили одну десятую за тонну. Давайте взвесим картину и вы заплатите по договору, идёт?
Некоторое время он смотрел на меня, не понимая, потом ответил – «Хорошо. Я заплачу – взвешивайте.»
Картина весила пять двести. Округлили до пяти. Пока шеф переводил всё это в бумажки, я рассматривал картину. Так, ничего особенного. И как она сюда попала? Какая-то ошибка…
- Как раз на две пачки сигарет – оборвал мои мысли шеф.- И вы не в убытке – подарите кому-нибудь на день рождения.
- Подарю, подар-рю! – взвизгнул вдруг спекулянт. Схватив картину, он с размаху ударил её об пол. Затем  развернулся и, громко хлопнув дверью, ушёл.
Шеф рассмеялся :
- С драной овцы хоть шерсти клок. Ну Эркель, молодец, - из дерьма конфетку делаешь! А ты чего скалишься? – с напускной строгостью сказал он пацану-уборщику, -Убери мусор.