Отпускай хлеб свой...

“Когда создал Господь первого человека, показал он ему все деревья райского сада и сказал: посмотри, как они прекрасны. И все это для тебя. Смотри же, не испорти и не погуби мир, который Я создал, ведь если ты испортишь его, то после тебя никто не станет его исправлять”.
(Мидраш Когелет Раба).


1.

Длинная, извилистая улочка привела Иосифа к невзрачному одноэтажному дому. Вокруг дома буйно росла малина пополам с крапивой; на первый взгляд казалось, что дом необитаем - серые от пыли окна, бурая от времени краска на двери, стекла  потрескались, пахло грибами и затхлостью. Крапива обжигала; Иосиф пролез сквозь заросли к крыльцу. Доски под ногами предательски потрескивали; Иосиф закурил, сделал пару затяжек, бросил окурок в кусты и постучал.

- ... Мне говорили, что вы - городской палач. Это правда?

Хозяин домика, невысокий, плотный, карие глаза чуть навыкате, рыжебородый, насмешливо разглядывал странного гостя.

- Да, - ограничился кивком.
- Вы мне подходите...

Вошли  на веранду; хозяин молча загородил собой дверь в дом.

- Что вам угодно? И чем это я вам подхожу?
- Скажите, скольких... вы... скажем так, обслужили?

Палач фыркнул.

- Сотни две. Что вам от меня нужно?
- Скажите, вы это делали... с радостью?

Повисла пауза... Когда молчание стало угрожающим, Иосиф кашлянул.

- Я  хочу, чтобы вы казнили... меня. Скажем так, в порядке частной практики... Но есть одно очень серьезное условие. (Иосиф усмехнулся). Я  хочу, чтобы вы радовались, что... это сделали.
- Вы в бога-то верите?
- Да. Подумайте о моем предложении. Я вполне серьезно. Я в здравом уме. У меня есть одна очень веская причина...

Иосиф нагнулся и прошептал что-то на ухо палачу.

- Так что... Думай, брат мой. Через два дня я вернусь за ответом.

..............................

“...отпущено тебе три или четыре недели. Болезнь твоя неизлечима, потому даже не пытайся надеяться. Мы сожалеем и это правда. Теперь вот еще что. Не пытайся откупиться - попробуй прожить это время по-человечески”.

..............................

- Увезли его, - старушка в сердцах сплюнула. - Умом тронулся!
- К-как?.. - голос Иосифа охрип как-то сразу.
- Как с ума сходят? - покачала головой старушка. - Да вот так и тронулся... Поделом, я вам скажу. А то хоть и государев человек, а все  душегубец...

Кружилась голова. Иосиф сел, а потом лег на траву. Над ним качалась ветка малины, с которой свисала спелая ягода. Иосиф протянул руку, сорвал и машинально сунул ягоду в рот.


2.

- Он молчит, - реб Шмуэль задумчиво погладил бороду. - Мы нашли его в Энгеди. Он был почти мертв, и реб Нахман вытащил его из песка. Он молчит, мы так и не знаем, кто он, откуда, куда...
- Он... из глины... лепит, - подал свистящий голос реб Арье.
Худощавый высокий старик в белой с синими каймами накидке отложил пергамент и резко обернулся. - Что он лепит?
- Не знаю, из глины лепит, - равнодушно хмыкнул реб Арье. - все это похоже на... ветер. Или на огонь. Не знаю на что это похоже.
- Лепить-то он лепит, - подал голос вечно чем-то недовольный реб Шем. - а вот обжигать не умеет. Ни одного целого, все с трещинами. Глину только переводит...

Реб Шмуэль усмехнулся.

- Тому, кто встретился с...  - он запнулся - Энгеди, и остался жив... Глина... - он усмехнулся.
- Да, глина! - взвился реб Шем. - И если бы что полезное! Никто ведь не знает, что он там лепит! А если... Да вы хоть знаете, кого вы нашли в этой пустыне?!
- Человека, - просто ответил реб Шмуэль.
- Человека... - скривился реб Шем. - Ну-ну..

.................................

Завиток вверх.

Ладонь скользнула по теплой и мокро шероховатой глине. Чуть пришлепнула.  Вдавился большой палец, указательный прошелся вокруг и вдоль, снимая лишку.

Четыре пальца вдавили щепотью четыре вмятины, поворот - получилась спираль.

Завиток вниз, спираль, только изнутри... опа. Когда муравей бежит, он бежит по стеночке... а потом так, но уже по другой... Оп.

Осколком черного камня прочертил пять продольных линий; большим пальцем замазал вторую сверху. Потом три поперечные и восемь рыбьих чешуек. Затер пятую. Теперь солнце, которое отражается от песка...

Смачивая и приглаживая, разгладил площадку пальца в два шириной; довольный, пустил солнце себе в глаза; вздрогнул и остался напряжен некоторое время. Выдохнул...

Набрал в ладонь воды... Вытер руку об фартук, набрал песка и, как солью, посыпал солнце, играющее в глине.

Воткнул в глину щепку, облепил. Разгладил, смял плоско, неровно вдавил пять раз по краю. Получилось крыло.

Так. Теперь трещина. Она пройдет здесь, вот так, от основания до крыла через первую и вторую буквы, трещина должна появиться в огне, только в огне, когда обжигает глину, это уже не глина, тогда... тогда вот... появляется трещина, строго через вторую букву.

В чашке захватил на три пальца воды. Сбрызнул; ребром ладони провел у основания.

Тонким осколком вывел букву “зайн”. Затем - “мем” и “нун софит”. Вдавил надпись пальцем. Тонкую колбаску глины размял в плашку, залепил и аккуратно загладил края.

Октябрь 2000.
--------
Примечание: буквы иврита образуют слово "время".