Еще разговор...

“Хочется тебе чего?”

“Ненормальный ты какой-то, кругом люди как люди, а ты все мечешься… “

“Погоди, хочешь ты чего?”

“Серебряного дождя в лунную ночь, когда рядом со странствующим рыцарем и его треугольником стоит прекрасная незнакомка с распущенными волосами. Рыцарь смотрит вперед, конь его храпит и звезды складываются в зеленый квадрат на залитые солнцем луга… Ты, право, странный, рыцарь, твой герб содержит пять лепестков розы, это широкое поле, а вовсе не лес, рыцарь, ты глух и слеп, твой меч остался в теле Курмай-паши в степях и солончаках, ты идешь пыльной дорогой, впереди лес, ты сворачиваешь и идешь кромкой леса, срываешь ромашки и лютики и одуванчики, маленькие белые шарики одуванчиков, маленькие белые шарики, что ты знаешь о смерти?”

“Расскажи”

“Летний полдень, далеко, на другой планете, река и солнце синее как распускающийся цветок мака, поет одинокая птица, поет беззвучно, поет для странствующего рыцаря, завершившего путь, для рыцаря в белых доспехах с синим копьем на груди и знаком пчелы на забрале, птица спускается с небес и клюет пчелу; и клюет ее яростно и поет песню свободы и прощения, солнце прощается с рыцарем становится белым, становится белым и гаснет день, и гаснет вечер и все уходит в раскрытое окно с прозрачными занавесками дощатого дома на окраине леса в жаркий полдень”.

“Еще…”

“Кадриль в заснеженном зале; позднее барокко знаешь? Такое с высокими потолками и лепниной вокруг люстры, свечи в люстре создают огненный шар, вокруг которого летают пары, и один который танцует то с одной парой, то с другой, то один, он влетает временами в светящийся шар и вылетает оттуда светящийся и прозрачный, у него нет одного лица”

“Искушаешь?”

“Дурак ты. Идиот, серебряный идиот в бумажной упаковке “Сникерса”. С тобой даже разговаривать утомительно, слишком ты умный до полного идиотизма умный серебряный конь с глазами мертвого ястреба, пьяный от славы и забвения, пьяный от горечи апельсинов и манго в садах Элизиума и Эрзерума, ищи свою Эвридику, Орфей, ищи в морской глубине среди леса и трав, брусника и мята, горечь лимона и свежесть прохлады…”

“Зачем ты мне это говоришь?”

“Просто говорю, просто времени на разговор нет никогда, я хочу сказать, а ты молчишь, молчишь, ждешь серебряного коня и златоглавую красавицу с глазами оленя, тебе поет кукушка и жаба строит домик, тебе все равно, посмотри на знак пчелы и вспомни птицу. В горах холодно и светло ночью острие в твоем сердце острие кинжала Курмай-паши в степях и солончаках. Байкал катит свои воды, небо катит облака, лес шумит, птица поет и шмель летит на север”.

“Ты хочешь…”

“Остановись. Камень лежит на этой дороге тысячи и тысячи лет, камень лежал здесь всегда, под него не течет вода и не растет трава вокруг камня, он лежит и будет лежать под солнцем и луной, под  звездами и радугой других планет и миров, сознание обращает вспять, ты не находишь? Легкий пух одуванчика - это ты, ты не замечаешь этого, камень у воды на острове забвения вечности в полдень у листопада во мгле тихо, тихо…”

“Я еще вернусь…”

“Возвращайся один…”