Этюд в голубом

“На вершок бы мне синего моря…”
Мандельштам.

------------

Полюс холода.

Там темно, там гуляет птица, белохвостый павлин и поет грустную песню.

Песня холодна как лед, голос хрустит как стекло.

Даже дыхание замерзает.

По бескрайней равнине ходит человек и разглядывает птицу.

Часы пробили шесть; бокал упал и рубиновая жидкость пролилась на манускрипт.
И это было только начало странного вечера, когда Илья Иосифович наконец понял, кто он, откуда и куда идет его жизнь. Он никогда не читал “Фауста”, а если бы читал, то не нашел бы там ничего знакомого. Илья Иосифович читал “Правду” за 19… год и Тору, и пытался найти хоть что-то общее. Не найдя, хватался и пил из запотевшей бутылки лимонад.

Полюс безвременья.

Там плавает рыба Эшу и безмолвие морей звучит в ее плеске тоскливым напевом.

Дудочка крысолова.

И когда Алла Алексеевна отложила крысиный хвостик на блюдце и стала препарировать бабочку Мозес Штеймана, она была прекрасна, как заходящее солнце. Правда, она догадывалась, когда мужчина смотрел на нее по-особенному, искоса. Искоса так, чуть прищурясь, ей тогда очень хотелось угостить его конфеткой “Мишка косолапый”. Но - не могла. Смотрела на концы своих меховых ботиков и поспешно уходила.

Уходила туда, где пели Шуберта.
И где после последнего романса Чайковского, после оборванного, недопетого каданса в до миноре повисала такая пауза, что зал, замерев, не смел выдохнуть…