Не сошлись характерами

I
Он усмехнулся.
Она вздрогнула и отпрянула. Как в часах  винтики, в голове затикали мысли: "Что я сделала не так?" Она посмотрела на него.
- Я люблю тебя! – повторила она.
- Зачем? Зачем ты все испортила? – его лицо исказилось от злости, а пальцами он больно сжал ее руку повыше локтя.
Она растерялась, обмякла. Прекрасный вечер, обещавший вылиться в не менее прекрасную ночь, был безнадежно испорчен. Но ей обидно не из-за этого. Ей обидно от того, что она никак не может понять причину. А он похоже считает виноватой ее. Она взвилась:
- В чем дело, черт тебя побери! Чем ты недоволен? Ну? Что ты смеешься? – сорвалась она на крик.
Он смеялся громко, с удовольствием. Она била его по лицу, дергала за уши, плакала. Прохожие удивленно оглядывались. Она с силой вцепилась в его рубашку, на асфальт посыпались пуговицы.
- Ну, все, хватит! – сказал он, резко взяв ее за руки.
Они вместе нагнулись: он, чтобы подобрать ключи от машины; она – сумочку. Затем они поправились и медленно пошли вдоль аллеи, а люди, недоумевая, смотрели им вслед.
- Тебе не надо было этого говорить.
- Чего? – тихо спросила она.
- Того, что ты любишь… меня…
- Почему?
Он замялся, улыбнулся.
- Все сказанное вслух есть ложь! – выразительно процитировал он какого-то философа.
- Почему? – опять спросила она.
 Нет, она не злилась, не раздражалась. Она просто устала.
- Ты говоришь, что ты любишь. А на самом деле эти слова были не для меня. Ты сказала их для себя. Просто ты меня уже давно не любишь, но привыкла. Расставаться со мной тебе будет трудно и поэтому ты говоришь сама себе, что любишь меня. Да? Ведь я прав? – он приподнял ее подбородок и с нежностью взглянул в ее глаза еще красноватые от недавних слез.
Она молча убрала его руку и отвернулась. Он был прав. Любви не осталось. Но остался страх потерять его. Она и сама не смогла бы толком объяснить, что с ней происходит: может, действительно, привязалась; может просто жаль тех лет, проведенных вместе; может… А кто ее разберет? Просто она не хочет конца, который так быстро и неожиданно приблизился…

II
Начиналось все тоже быстро и неожиданно.
Он учился на последнем курсе в университете, она там же, но на первом курсе. В вузе была традиция: Первокурсников посвящают в студенты деды с четвертого курса, а "почти уже не студенты" – пятикурсники помогают им все правильно организовать. Так и познакомились.
На второй день столкнулись в читальном зале. Вечером уже сидели в кафе, много говорили, смеялись. Затем ходили по ночному городу. Любовались неоновыми огнями вывесок и витрин. Гуляли по берегу: подходили близко к воде, а когда волна наступала отбегали, но ноги все равно намокли.
Он восхищался ее детской непосредственностью. Она его мужественностью и умом. И, вообще, было очень весело, как никогда хорошо и свободно.
После он провожал ее домой. Они стояли под раскидистым тутовником и долго не могли распрощаться. Сами этому очень удивлялись:
- Я думала, что мне надоел этот город.
- Я то же. – кивнул он.
- Он мне казался таким маленьким, скучным, - продолжала она. - Набережная, парк и больше ничего интересного. А сейчас…
           Он смотрел на нее серьезно, пристально. Она смутилась…

III
Все закружилось, завертелось. Лихо, безудержно. Так, что не было никакой возможности и желания остановиться.
И вот, спустя несколько месяцев, он стоял у ее порога. Весь в снегу, продрогший. Она открыла дверь и замерла: родители были дома и они не договаривались встречаться сегодня.
-  Ты откуда? – спросила она его, прикасаясь теплым мятным дыханием.
-  Оттуда.
Он растянул посиневшие губы в улыбке, расстегнул куртку и достал из-за пазухи цветок. Это был тюльпан. Она обрадовалась, бережно приняла его в свои руки.
-   Тюльпан вначале зимы! – удивилась она.
-   Войти-то можно? – попросил он, переступая с ноги на ногу.
-   Да! Ой, нет! Не знаю…
-   Конечно можно, - сказал ее отец, подойдя к двери.
Через несколько минут все сидели за кухонным столом. Оживленно разговаривали, вернее говорил он: о себе, о ней, о чувствах. Ее мама наливала ему чай, пододвигала к нему конфеты и печенье. Он благодарил и, обхватив  горячую чашку, согревая руки, продолжал говорить. Она слушала, опустив глаза и вся раскрасневшаяся. Теребила тюльпан. Отец не выражал не радости, не протеста; мать стояла позади его стула, поставив руку ему на плечо.
- Когда решили пожениться? – спросил отец.
-   Мы еще не решили, - тихо произнесла она.
-  Как не решили? Уже решили, - он взял ее за руку, чтоб избежать возражений. – Окончу учебу, госэкзамены, дипломная работа, а потом в августе или сентябре… Да?
Он посмотрел на нее, на родителей.
Отец засунул незаженную сигарету обратно в пачку, повернулся к жене и сказал:
-   Может шампанского? А?
-  Ну, по такому поводу думаю можно, - великодушно разрешила мама.
Когда шампанское уже пенилось в бокалах, возник вопрос: где они будут жить? Он сказал, что у него есть небольшие средства. На однокомнатную квартирку хватит, а в крайнем случае он загонит свою потрепанную девятку. Ее отец возразил. Машина в хозяйстве тоже нужна, а на квартиру добавят они.
На том и порешили…

IV
Свадьба, суета, нудная головная боль, бесконечные поздравления и тосты, музыка… все это уже позади. Одни в своей квартире: он принадлежит ей, а она ему… во веки веков…Ужас!
 Впереди долгая супружеская жизнь, годы привыкания друг к другу, может быть скандалы и выяснения отношений. Последнее уж наверняка будет. А как же, при их-то неуступчивых характерах. Никаких компромиссов, только на пролом. Где хитростью, где умом; главное по-своему. Просто два эгоиста в одной семье – это очень много. Каждый будет пытаться любить другого и, может быть, даже будет любить, но любовь к себе всегда останется более важной.
Они пока этого не осознали. Они счастливы и полны надежд, что в будущем их ждет что-то такое светлое и, вообще…

V
Будущее.
Изрядно потрепав нервы за неполные шесть лет совместной жизни: то обожая, то ненавидя; ссорясь по поводу и без него; провоцируя друг друга на ревность… после всего этого они, наконец, решили расстаться.
-   Я не знаю, как я буду без тебя, - плакала она, пришивая на его рубашку пуговицы, которые сама пару часов назад оборвала, когда они гуляли по аллее.
Он сел рядом, как маленькому ребенку, утер ей слезы. Убрал из рук рубашку и обнял ее. Она, всхлипывая, прижалась к нему.
-   Я не хочу. Ты тоже не хочешь. Зачем?
За три последующих месяца, в течении которых они ждали развода, соседи периодически с озабоченностью прислушивались к звукам бьющейся посуды и крикам, доносившимся из их квартиры.
Во время внезапных приступов обожания они решали, что надо забрать заявление. Через несколько мгновений начинали ругаться, каждый обвиняя другого в том, что у них не получается жить по-человечески. Он, устав от ее истерик, уходил к друзьям. Она, боясь быть одной, искала его, обзванивала знакомых. Находила. Он возвращался. Они говорили о любви. Тихо, спокойно. Потом опять ругались…
Это была болезнь. Хроническая, неизлечимая. Они болели друг другом. Они не могли находиться вместе и не могли быть в разлуке.
-   Как все просто и сложно, - сказал он, когда они вышли из ЗАГСа.
В их паспортах теперь было по два штампа: второй – о разводе.
Они стояли рядом, такие родные и уже… ставшие чужими. Она поправила волосы, вылезшие из-под берета и приподняла воротник своего ярко-синего пальто. От мерзкого, колючего зимнего ветра мерзли пальцы. А может и не от ветра. Он взял ее руки в свои и стал согревать дыханием.
-   Тогда тоже был декабрь. Как и сейчас. – сказала она.
-   Когда я пришел знакомиться с твоими родителями? – спросил он.
-  Да, - оживилась она. – Ты принес мне тюльпан и, хоть потом ты еще преподносил огромные букеты, тот тюльпан для меня до сих пор самый дорогой…
-   Ты ведь его засушила?
-   Сегодня я выкину этот гербарий и надо что-нибудь сделать с фотографиями, на которых  мы вместе.
Он отметил, что она говорит с нехарактерным для нее спокойствием. Она говорила без истерики, потому что знала, что отплачется дома. Слезы в данной ситуации казались чем-то лишним и ненужным.
-   Просто мы не сошлись характерами, - сказал он тихо.
Она хотела возразить, а потом передумала. Зачем? Уже ничего не исправить… и стоит ли исправлять… и можно ли исправить механизм, который с самого начала был неработоспособен. Не сошлись характерами! Они одинаково реагируют на одинаковые эмоции, одинаково думают, одинаково упрямы, самовлюбленны, эгоистичны, импульсивны, несдержанны… Не сошлись характерами?
Какое-то непонятное чувство неудовлетворенности. Как будто им что-то обещали… что-то хорошее… а потом так и не дали, даже не объяснив что же это было.
-   Может быть после, когда мы изменимся? – спросил он то ли ее, то ли себя. -   Может быть, - ответила она.
Она медленно отстранилась и хотела уже уходить. Потом, словно, вспомнив, повернулась и приникла к его губам. Сильно, с отчаянием, злясь и прощаясь. Он обнял ее. Они постояли так пару минут, а потом разошлись в разные стороны… Может быть через несколько лет, когда они изменятся…

 10 августа 1999 г.