Одинокий стрелок сказки тамбовского леса

С древнейших времен известна нам простая истина о том, что последствия событий всегда более открыты пытливому глазу исследователя, нежели их причины. Связано это, прежде всего, с тем, что любая из причин имеет свои причины, корни и истоки, без понимания которых зачастую просто невозможно определить взаимосвязь данной причины с остальными и на которые, при всем этом, распространяется то же самое правило... Иным словом, в причинах, как правило, сам черт ногу сломит, не говоря уж об исследователе, смотрящем на них своим пытливым глазом... Но мы-то с тобой, читатель, исследователями не являемся, и поэтому можем отметить, что на самом деле все драматические события, развернувшиеся недавно в городе Т-ске и вокруг него, имели под собой одну-единственную главную причину. Многие могут нам возразить, утверждая, что "данные события определялись несколькими факторами, имеющими финансово-экономические, социально-политическое и криминально-юридическое происхождение, что особенно заметно при осмыслении их геополитических последствий", как было сказано на прошлой неделе в одном секретном докладе или, проще говоря, что причины надо искать в самой глубине стройных рядов политических, экономических и преступных деятелей, опутавших город Т-ск густою паутиной, но подобные возражения могут быть рассмотрены лишь как неприкрытая угроза в адрес возможного исследователя или, в лучшем случае, как завуалированное предупреждение ему. Но мы-то, мы-то знаем, как было дело! И, разумеется, понимаем извечное стремление политологов и экономистов объяснять события таковым образом, чтобы единственной понятной частью объяснения была историческая роль автора в представляемой им дисциплине.
А началось все с того, что Пашка Кудяков раздобыл себе указку. Указка эта была совершенно необыкновенной - сделанная в виде ружейного патрона, она работала на батарейке и, при нажатии на маленькую кнопочку сбоку, посылала тонкий световой луч, позволяющий точно и без лишних усилий указать на что-либо, находящееся сколь угодно далеко, будь то часть уравнения, написанного мелом на старой коричневой доске в классе, где Пашка учился, тонкая лебяжья шея Ленки Гуляковой, которая  писала это уравнение, старательно высунув язык, или даже переплет ее окна в доме напротив Пашкиного - вечером после школы... Одним словом, было это нечто вроде маломощного лазера, подобного тем целеуказателям, что регулярно цепляют на свое оружие неутомимые бойцы спецподразделений во всех фильмах последних лет. С некоторой натяжкой мы могли бы отнести к причинам трагедии данное конструктивное сходство, а так же распространенность на отечественном видеорынке боевиков спецназовской направленности, но, отметим, ни тот ни другой факторы не оказали бы воздействия на реальность, превратив жизнь маленького городка на целых три месяца в кровавый ад, не приобрети указку именно Пашка Кудяков. Ведь совершенно очевидно, что окажись она у тихого очкарика Мишки Ефимова из параллельного "Б", или у немногословного качка Сашки Курцева - да, в конце концов, у той же самой Ленки Гуляковой, - и последствия бы оказались вовсе незаметными... Но неумолимая сила рока толкнула эту вещицу именно в Пашкины руки. Толкнула она ее из рук Левки Шапиро - юноши старше Пашки на два года, но абсолютно неавторитетного, не то из-за субтильного его телосложения, не то из-за давней, в общем-то, истории, приключившейся позапрошлым летом, и к повествованию нашему не имеющей ни малейшего отношения. Взамен указки в Левкины руки перекочевал червонец, которого как раз не хватало до бутылки вина и пачки сигарет и, если учесть, что сам Левка указку, скорее всего, по обыкновению своему у кого-то отобрал, а червонец у Пашки оказался из-за несостоявшегося по болезни классной культпохода в театр, то обмен оказался вполне взаимовыгодным.
Первое время Пашка использовал указку вовсю, пользуясь ею то во время уроков, то на перемене - к неизменной радости своих друзей. Рубиновый отсвет скользил по карте полушарий, отплясывая что-то зажигательное то на Африке, то на обеих Америках сразу, он пробегал по руке Ленки, выписывающей мудреное уравнение на доске, задерживался на лбу учебного пособия по имени Потапыч, понуро стоявшего в углу, а пару раз даже скользнул несколько ниже спины необъятной химички Марьиванны, когда та слишком уж замешкалась у доски, расставляя коэффициенты в какой-то органической реакции. Из последних троих Потапыч, пожалуй, отреагировал наиболее спокойно, отстраненно взирая пустыми глазницами на Пашку - не по причине присущего покойным философски-иронического отношения к жизни, не то из-за банальной невозможности как-то реагировать при полном отсутствии мышц. Ленка яростно пыталась прихлопнуть скользящего по руке светлячка, а потом дня два подряд дулась на Пашку, а Марьиванна, углядевшая отсвет в окне и незамедлительно увязавшая его с тихим смехом в классе, чисто интуитивно выдала что-то непонятное, но очень обидное о проблемах преждевременного созревания, чем отбила у чувствительного к данной теме Пашки желание повторять эксперимент в третий раз.
Одним словом, новизна ощущений, которую указка дарила Пашке с течением времени притупилась, и однажды настал момент, когда он вынужден был изыскивать новые возможности для ее применения, чтобы хоть как-то развлечь себя. Эксперименты в общественном транспорте пришлось свернуть после того, как они окончательно подтвердили, что в переполненном вагоне непременно найдется стоящий за спиной пассажир метра два ростом, который попытается схватить экспериментатора хотя бы за шиворот (хотя окончательно поставил точку какой-то маленький щуплый и кривоногий субьект, ухвативший Пашку за ухо спереди). Обстреливать трамваи снаружи оказалось совершенно неинтересно, поскольку Пашка был начисто лишен возможности наблюдать за результатами, а примитивное бесцельное пакостничество претило его натуре. Немного разнообразия в его жизнь принесли малыши, копошившиеся в дворовой песочнице, которые, забросив все дела, могли по часу всей гурьбой ловить загадочного светлячка, пытаясь накрыть его ведерками или ладошками, и безумно радовавшимися, если удавалось подцепить его на совочек. Но вечерами - вечерами, когда Пашке было особенно скучно, малыши уже расходились по домам, поскольку их родители, видно, никак не могли взять в толк, что именно в сгущающихся сумерках маленький рубиновый светлячок представлял собой подлинно чарующее зрелище...
В один из таких вечеров Пашка, томимый тоской, ожидал друга Димку, околачиваясь на лестничной площадке в подъезде пятиэтажной хрущовки, расположенной в тихой зеленой зоне города. Димка, как назло, застрял в квартире, переругиваясь с предками из-за тарелки тушеной картошки, которую те стремились во что бы то ни стало ему скормить, из приоткрытого окна несло легкой вечерней прохладой, только обостряющей едкий кошачий запах, пропитавший все пять этажей, а перегоревшая месяц назад лампочка совершенно не освещала стен, к покрывавшим которые надписям Пашка мог бы добавить хоть что-то новое... Внимание его привлекла застывшая на углу большая машина, и совершенно измученный к тому моменту Пашка, что совершенно естественно, рассеяно скользнул лучом указки по ее стеклам. Машина была большая, черная и неправдоподобно новая для столь большой и черной иномарки, одним словом - была она крутая, и интерес Пашки к этой машине был вполне объясним, поскольку что еще может так привлекать внимание формирующегося подростка, как символ того успеха, который, быть может, и ему доведется испытать в жизни. Одним словом, через минуту Пашка прислушался к глухо звучащим из-за двери квартиры голосам, пожал плечами, и вновь направил указку в сторону машины, темнеющей на углу. Это и стало первым камнем, легшим в фундамент дьявольской машины, потрясшей город - как сказала некоторое время спустя совсем по другому поводу газета правобережной Т-ской группировки.
В машине, на которую направил указку изможденный бездельем оболтус, сидел, покрываясь холодным потом, Валик. Валик этот, отметим сразу, не является ни героем, ни даже сколь либо существенной фигурой нашего повествования, но, как это обычно бывает, оказавшись, пусть даже случайно в том месте, где завязался узел событий, и он заслужил право быть упомянутым в паре строк. Так вот: Валику было двадцать пять лет, был он ленив, не особенно умен, и от злоупотребления вкусной и здоровой пищей уже успел подернуться легким слоем жирка - одним словом, хоть как-то держаться на плаву умудрялся он исключительно благодаря дядюшке, бывшему когда-то партийным лидером, и теперь обеспечившем ему теплое место в составе среднего звена одной из крупнейших местных преступных группировок. Способностей Валика хватало только на исполнение простейших ролей "подай-принеси", но большего от него и не требовалось (по правде говоря, даже эти функции исполнял он лишь изредка, дабы сохранить ощущение причастности к деятельности тайных механизмов - в основном из-за пристрастия к неудержимому понтованию перед девушками). В тот вечер на Валика легла особенно сложная задача: получить и довезти в сохранности долг некоего предпринимателя Карима Муртазова. Долг этот две недели был предметом раздоров между группировкой, в которой подвизался Валик и значительно более мелким преступным сообществом, на территории которого совершенно случайно Муртазов поселился. Группировка эта попыталась обеспечить предпринимателю "крышу", но после рейда участкового по домам с одной стороны и заверений, что возвращать жадному лоху взятый и пропитый аванс все равно не надо - с другой, вполне разумно отступила, решив на некоторое время ограничить свою деятельность опекой привокзальных старушек. Валик, тем не менее, изрядно, все-таки, переживал (тем более что Толян, который должен был составить ему пару на этом задании, все еще где-то похмелялся после вчерашнего перепоя). С одной стороны, со стороны коммерсилы не ожидалось никаких вывертов, по причине проведения обеими сторонами убедительной подготовки к процедуре расставания с деньгами, с другой же - за два года он настолько привык к этим деньгам, что необходимость возвращения всей суммы сразу не мог рассматривать иначе, чем личную трагедию... Таким образом, переполненный сомнениями и противоречивыми устремлениями, Валик сидел в своей машине, сосредоточенно пытаясь вспомнить, куда он записал телефон вчерашней девушки, когда по приборной доске впервые скользнул рубиновый блик. Что-то он ему, несомненно напомнил, поскольку - мы это знаем точно со слов троих непосредственных участников событий - он тут же принялся вспоминать, что именно. Вторичное появление пятна подстегнуло память, услужливо подкинувшую сразу несколько сцен из просмотренных за последнюю неделю боевиков, в которых неуловимые бойцы настигали своих жертв даже на краю вселенной. К чести Валика, надо сказать, что действовал он на удивление расторопно. Запуская двигатель, он сумел одновременно выполнить весь комплекс раскачиваний, призванных сбить прицел загадочного снайпера, и оглядеться по сторонам, бегло, но вполне достаточно, чтобы никого не заметить, что, несомненно, могло быть объяснимо только профессионализмом поджидавшего его в засаде стрелка. Тратить время на обдумывание ситуации Валик благоразумно не стал, резко врубив по газам и, в считанные секунды, скрывшись за ближайшим поворотом. Отправился он, надо отметить, прямиком в казино, где совершенно благоразумно решил пропустить пару стаканчиков для снятия стресса. Здесь он действительно несколько расслабился, и даже начал сомневаться как в серьезности, так и в реальности произошедшего... Но, видимо, за дело действительно взялся Злой Рок, потрудившийся доставить ко входу в казино (а точнее, к тем самым кустам через дорогу, в глубине которых можно спокойно попить пивка) Пашку вместе с отпущенным, наконец-то, Димкой. И уж, несомненно, этот самый Рок управлял Пашкиной рукой, да и, быть может, всем Пашкой сразу, когда тот вдруг решил обратить внимание друга на крутую тачку, стоявшую через дорогу от них. Сделал это он в тот самый момент, когда почти совсем успокоившийся Валик сел в машину, собираясь ехать к начальству с докладом о неудаче. Уже не столь красивый, сколько зловещий рубиновый луч прорезал сумерки, и уперся в приборную доску, произведя тем самым два действия, а именно: моментально протрезвив Валика и непостижимым образом метнув его огромный черный джип вперед сразу метров на двадцать, в самую гущу несущихся по проспекту машин.
Здесь Пашка на несколько дней устранился, и нить событий на это время оказалась в жилистых руках возглавлявшего Валикову группировку авторитета Косьмы. Выслушав доклад трясущегося подручного о засаде, Косьма понял, что пришло время действовать. Не сомневаясь ни минуты в том, что произошедшее - дело рук коварного коммерсанта, он отдал решительное распоряжение об ответных действиях. "Я, блин, этой падле сразу не поверил, - сказал он впоследствии в интервью местной газете, - глаза у него больно уж бегали, в натуре..." Валик же, по окончании доклада незамедлительно покинул город, осознав внезапно, что заниматься криминальным бизнесом можно и в более спокойных регионах (впоследствии, благодаря дядюшкиным связям, он действительно получил место в руководстве Г-ской преступной группировки, где продержался в течение одиннадцати месяцев и погиб в результате ресторанной потасовки от рук Бывалова Г.Ж., дважды судимого и нигде не работавшего).
Так или иначе, но участь незадачливого должника была решена, и неделю спустя его бренное тело, пронзенное тремя шпильками, было обнаружено путевым обходчиком Матвеевым в лесополосе неподалеку от станции "Т-ск товарная". Здесь наступило недолгое затишье, во время которого велись вялые поиски снайпера, но в целом бойцы Косьмы сошлись на том, что засаду мог готовить и сам Муртазов. Следователь Т-ской прокуратуры, после недолгих раздумий, остановился на версии несчастного случая при обращении с оружием, и дело благополучно закрыли.
Бойцы группировки, опрометчиво пытавшейся оказать покровительство жертве, на всякий случай решили залечь на дно, ограничив перемещения несколькими привокзальными кабаками; таким образом, ситуация постепенно начала сглаживаться, но здесь снова на сцену вышел Пашка, оказавшийся случайно в сквере в один из тех вечеров, когда они сообща размышляли над будущим своим бытьем. Сквер, разумеется, был разбит прямо напротив кабака, где проходило совещание, а совершенно измученный бездельем Пашка, конечно же, приветствовал выходящих из его дверей лучом поднадоевшей, признаться, к тому времени игрушки.
Вид крепких, коротко стриженных парней, слаженно нырнувших за припаркованные вокруг кабака машины после того, как лучик скользнул по животу одного из них, привел Пашку в совершенно дикий восторг. Ни один из посетителей кабака, появившихся в дверях в течении последующих трех часов, правда, не продемонстрировал больше подобной реакции, но вечер все равно удался. Бойцы же, не решившись соваться в зловещий сквер, по мере сил незаметно покинули место происшествия, чтобы через три часа на даче у самого осторожного из них сообща прийти к решению: Косьма решил с ними покончить так же, как незадолго до этого покончил он с Муртазовым. Выход искали долго; по некоторым сведениям, это отняло у группы около трех часов времени и восемнадцати бутылок водки "Московская", хотя некоторые частные исследователи событий склоняются к версии, что последние четыре бутылки, за которыми Вадик Косой бегал в ларек, были чистейшей воды самогоном... не в этом суть. Суть в том, что выход из положения был все-таки найден: Косьму требовалось валить. Вариант разрешения ситуации путем переговорного процесса был с сожалением отвергнут после того, как вспомнили о том, что Муртазов пал, даже не расплатившись с долгом, хотя во время последнего совещания с экономическим референтом группы явно простонал согласие заплатить. Было ясно: Косьма шел на принцип.
Первые выстрелы прозвучали в пять утра, когда Косьма, старавшийся подражать в образе жизни лучшим телевизионным образцам, лично выгуливал собачку в ближайшем к дому парке. Тремя зарядами картечи, выпущенными в упор, была убита собака Косьмы (порода которой так и не установлена экспертами), сидевшая на ветке дуба ворона (по альтернативной версии - галка, ходившая по парковой дорожке) и старый кот, породы и имени не имевший по причине абсолютной бродячести, который в момент гибели не то охотился на галку, не то шипел на собаку. Косьма же, по странной иронии судьбы, был поражен наповал пулей, вылетевшей из единственного нарезного ствола - обреза карабина военных времен, который после первого сделанного выстрела незамедлительно пришел в негодность, и был утоплен в парковом водоеме. Расследование и расплата были недолгими. Несколько дней в районе вокзала носило ветром пороховую гарь, а по истечении их вся привокзальная группировка сократилась до одного человека. Это последний уже всерьез собрался скрыться из города, когда был замечен в вечерних сумерках Пашкой и незамедлительно опознан им, как один из ребят, недавно развеселивших его где-то недалеко от вокзала. С указкой Пашка не расставался, и мысль о повторении эксперимента мгновенно была претворена в жизнь.
Рубиновый луч скользнул по стене дома, замер, и начал медленно приближаться к застывшему у витрины винного магазинчика молодому человеку. Молодой человек, минут двадцать до этого вяло изучавший запыленные бомбы портвейна, при виде луча повел себя совершенно неадекватно (то есть, именно так, как и надеялся, затаив дыхание, Пашка). Огласив всю округу безумным криком, он сорвался с места, и со всех ног бросился в темноту, не переставая кричать ни на секунду, и лишь изредка срываясь на завывания. Исчезнув из поля зрения Пашки, он не перестал бежать, и направился, не сбавляя темпа, прямиком в ближайшее отделение милиции, где принялся требовать оформления явки с повинной (дежурный, оказавшийся на месте в ту ночь, надо сказать, вовсе не горел желанием выслушивать его признания, и молодому человеку пришлось как следует отходить двоих сержантов, пытавшихся выставить его обратно на улицу, чтобы быть задержанным хотя бы за хулиганство). Его показания были рассмотрены тем же следователем Т-ской прокуратуры, что успешно закрыл перед этим дело Муртазова, но речь в них шла, как нам достоверно известно, о нескольких случаях, совершенно однозначно списанных под процент допустимых потерь по статье обеспечения безопасности движения. Во избежание путаницы молодой человек был определен на психиатрическое лечение, и ситуация получила еще один зыбкий шанс войти в норму.
Как мы уже знаем, она им совершенно пренебрегла.
Не прошло и двух дней, как Пашка к великой радости своей обнаружил, что в городе есть и другие люди, обостренно реагирующие на указку. Их оказалось двое: молодой, тщедушного вида человечек в больших круглых очках и маленький крепыш, шедшие рядом по центральной улице города. При появлении луча они синхронно повернули в сторону ближайшего крупного магазина, и скрылись за его дверями, причем крепыш, злобно озираясь по сторонам, изо всех сил делал вид, что прикрывает собою спутника. Внешне в их поведении, быть может, ничего и не бросилось бы в глаза обычному прохожему (да что там "может", мы ведь точно понимаем, что не бросилось, иначе не имели бы мы такого количества совершенно противоречивых и ярких описаний этого непримечательного эпизода), но Пашка к тому моменту, похоже, начал уже учиться вычислять своих будущих жертв шестым чувством.
Человечком в больших очках был заместитель Косьмы, занимавшийся до этого экономической стороной деятельности сообщества. Возможно, привычка мыслить широко и постоянные тренировки ума позволили ему быстро сопоставить слух о таинственном снайпере, винтовочную пулю, прошедшую между надбровными дугами шефа и скользнувшее по стене световое пятно. Потратив ночь на размышления о возможной природе данного явления, он пришел к практически безупречному выводу: ни покойный Муртазов, ни перебитая привокзальная шпана не являлись корнем зла. За всем произошедшим стоял кто-то третий, неизвестный, со своими планами. Долго искать, кому было на руку устранение Косьмы и ликвидация пусть маленькой, но самостоятельной группировки, не пришлось. На эту роль идеально и с первой примерки подошла правобережная группировка, давно известная неумеренностью своих целей и беспринципностью в средствах их достижения. За данным блестящим анализом последовало распоряжение осторожно прощупать почву, то есть - навести справки и разведать возможные планы появившегося противника, наблюдение за которым, и прежде-то ведшееся спустя рукава, было вовсе сведено на нет в суматохе последних событий.
Нет нужды заострять внимание на том, что личный состав сообщества, мобилизованный для выполнения данного задания, был слабо подготовлен к ведению осторожного наблюдения (или, скажем так: после двух недель напряженной работы и нескольких дней пития водки для снятия стресса и за упокой души Косьмы, годились все эти бойцы исключительно для наблюдения друг за другом по причине полной неспособности к продолжительному самостоятельному перемещению с одной стороны и простоте взаимного обнаружения по грохоту падающих предметов и летящих вдогон комментариев - с другой). В общем, о том, что левобережные начали собирать информацию, на правом берегу узнали сразу.
Руководитель правобережной группировки, имевший опыт работы в Комитете, куда он был переброшен из горкома партии в начале конца перестройки, незамедлительно сложил в уме два и два. Соединив воедино скоропостижную кончину Косьмы, последовавшую за этим оперативную ликвидацию привокзальной группировки и пусть топорно, но начатую на его территории кампанию по сбору информации, он достаточно легко пришел к выводу о том, что Бухгалтер круто взялся за дело, и дальнейшего развития событий следует ожидать в любой момент. С ранней молодости увлекаясь трудами Ленина, избранные произведения которого хранил он даже в рабочем кабинете за зеркальными дверцами запертого на ключ шкафа, этот руководитель считал, что удача улыбается лишь тем, кто способен своевременно оценить перспективы, а после  действовать решительно и умело. Короче говоря, брать инициативу в свои руки.
Именно так он и поступил. Нет нужды пересказывать подробно события последовавших за принятием этого решения недель. Желающих освежить в памяти подробности мы можем отослать к секретному архиву МВД, а в целом же картину могут охарактеризовать следующие цифры: цены на патроны для автомата Калашникова в окрестных воинских частях поднялись на 34 (при оптовых закупках) - 56% (в ночное время), расценки на интим-услуги упали на 25 - 30% (в связи с резким снижением спроса), а комплект практически новой кожаной офисной мебели (с количеством пулевых пробоин не более четырех) можно было приобрести к концу данного периода событий за символическую цену в 150 - 200 долларов. Можно добавить, что за пятнадцать дней город выполнил годовую норму по поражению граждан электротоком, утонутию на внутренних водоемах и смертям от неизвестных естественных причин.
Все это время Пашка не терял даром, с радостью обнаруживая все новых и новых мужиков, стремящихся при появлении луча указки поскорее затесаться вглубь толпы, начинающих метаться по улице в поисках проходного двора (как-то один из таких мужиков сгреб в охапку проходившую рядом девушку, и так и скрылся, прикрываясь ей, несмотря на отчаянные крики и попытки отбиваться ногами), или просто резко увеличивавших скорость машин.
Авторитет же таинственного снайпера среди Т-ской братвы достиг в эти дни небывалых высот. Было предпринято даже несколько попыток переманить его на свою сторону, но всякий раз, как удалось установить впоследствии, предпринимались они непродуманно и результата достичь не могли. Как сформулировал представитель ГУВД Т-ска на одном из недавних брифингов, это может быть объяснено недостатком культуры коммуникации второго уровня в среде отечественных представителей теневых экономики, политики и права.
Короче говоря, обо всех попытках переманить его Пашка узнал лишь после окончания событий, когда картина произошедшего наконец-то была восстановлена по обрывочным и зачастую бессвязным показаниям уцелевших свидетелей.
После скоропостижной кончины Бухгалтера "наметилась определенная тенденция к сглаживанию сложившейся ситуации, - согласно одному из толкований, - выразившаяся в попытке перейти от перманентной конфронтации к созидательному диалогу", или, согласно другому изложению событий, "пацаны решили завязать с мочиловкой". Было проведено несколько встреч на нейтральной территории, и даже появился проект, призванный увековечить примирение враждовавших сторон (ныне он воплощен в жизнь, и многие посетители Т-ска знают Площадь Павших Братков, разбитую на месте одного из городских скверов, в центре которой на постаменте стоит отлитая в бронзе условная машина, представляющая собой в одном ракурсе изрешеченный очередями из РПК "Land Cruiser" Бухгалтера, а при взгляде с противоположной стороны - искореженные попаданием из "Шмеля" останки "Cherokee" правобережного руководителя; в маленьком летнем кафе, раскинувшемся вокруг памятника, дружелюбные официанты с готовностью нальют бесплатной водки любому правомочному обладателю стограммовой цепи, а специальный наряд муниципальной милиции будет старательно отгонять корреспондентов, вьющихся вокруг в тщетной надежде обнаружить еще одного уцелевшего очевидца). Но в то время, о котором идет у нас речь сейчас, проект так и остался на бумаге, поскольку новые трагические события свели на нет все намечающиеся соглашения.
В чем-то, как ни странно, произошло это именно оттого, что враждующие стороны сумели приступить к общению, в ходе которого выяснилось, что загадочный снайпер (которого по аналогии со знаменитым международным террористом окрестили с чьей-то легкой руки Карлосом) успел изрядно проредить ряды обеих сторон. В конце концов, как иначе можно было объяснить гибель многих уважаемых жителей города, которых, согласно горячим заверениям, никто и пальцем не тронул? Кроме того, слишком многие хоть раз, да и замечали на стене дома или приборной доске машины неторопливо ползущее световое пятно. Не надо было прилагать усилия, чтобы понять, что сидящим за столом повезло - благодаря быстроте реакции или просто удаче - в отличие от многих других...  Остальные павшие с обеих сторон, как удалось выяснить после длительных сеансов совместных воспоминаний, были преимущественно убиты друг другом, и уцелевшие постепенно пришли к мысли, что ничего друг против друга не имеют, с разборками пора завязывать, а вот "Карлоса, падлу, в натуре валить пора" - по крайней мере, именно так были сформулированы итоги последней состоявшейся встречи в представленном редакциям местных СМИ официальном пресс-релизе.
Следующей встрече не суждено было даже начаться. В назначенный час уполномоченные представители сторон прибыли к обусловленному кабаку. До заседания оставалось еще десять минут, и многие (согласно показаниям свидетеля Поровского И.Г. - около десяти человек, согласно показаниям гражданки Ухоткиной З.В. - тридцать восемь, но последнюю цифру вряд ли можно считать достоверной, принимая во внимание необычайно преклонный возраст и врожденную слепоглухонемоту свидетельницы; попала она в отчеты исключительно с целью дать хотя бы косвенное объяснение зафиксированной экспертами сверхъестественной плотности огня) остались покурить на свежем воздухе прежде, чем пройти в душный, хотя и просторный зал заседаний. С самого начала решено было проводить все встречи на нейтральной территории, а поскольку наиболее нейтральной территорией в городе к тому времени оказался вокзал, собирались все в том самом кабаке, около которого, как справедливо догадался читатель, не так давно Пашка подкараулил злополучную привокзальную группировку.
В этот вечер он снова сидел в сквере, изо всех сил стараясь спокойно дождаться Ленку Гулякову, честно обещавшую быть в пол девятого. Мы с вами по собственному опыту помним, как нетерпелива молодость, и можем только сочувственно покачать головами, представляя, как ожидание его постепенно перерастало в беспокойство, а беспокойство - в отчаяние, когда Ленка не появилась ни без двадцати, ни даже без десяти минут девять. Без пяти минут девять он, чтобы хоть как-то успокоить нервы, вытащил из кармана указку, направил ее в сторону толпившихся у дверей кабака бритоголовых ребят в парадных спортивных костюмах, и легким нажатием пальца положил начало новому витку кровопролитной войны группировок.
Бойцы, стоявшие у входа, были преисполнены надежд на успешное развитие переговорного процесса, открывавшего новые перспективы взаимовыгодного сотрудничества, и обиды на падлу Карлоса, положившего столько классных пацанов. Кроме того, были они уже обстреляны, а потому при появлении знакомого уже многим пятна не стали разбегаться с криками ужаса, как какие-то мелкие рэкетиры, а оперативно рассредоточились, и быстро оценили обстановку. Всеобщее внимание незамедлительно привлекла большая черная машина (согласно идентифицированным впоследствии экспертами уцелевшим частям - "Мерседес-600"), припаркованная напротив кабака. Впрочем, как раз в этом не было ничего удивительного - ведь находилась она как раз между бойцами и Пашкой, так что последнему пришлось даже немного отклоняться назад, чтобы луч прошел над капотом, а не через салон. Удивительно другое - шквал пуль, обрушившийся на машину через несколько секунд, совершенно не задел Пашку, от неожиданности и испуга скорчившегося на скамейке, хотя убитых кошек и голубей находили в сквере еще в течение недели.
Водитель и пассажир погибли почти мгновенно, успев ответить только одной короткой очередью из автомата Калашникова, выпущенной торопливо, а от того никого не задевшей. Личности их в тот момент установить не удалось, но никто этим обстоятельством не был огорчен, хотя груз, обнаруженный в остатках багажника и должен был бы насторожить если не опьяненных неожиданно легкой победой бойцов, то хотя бы представителей компетентных органов Т-ска. Однако представители компетентных органов были слишком удручены необходимостью возбуждения уголовного дела, поскольку следователь прокуратуры, столь успешно отработавший на первом этапе, был приглашен в Москву для работы над кандидатской диссертацией по теме "Альтернативные формы финансирования деятельности государственных структур: экономические аспекты выражения общественной благодарности за безупречное исполнение долга" (или, согласно утверждениям злых языков, для изыскания способов введения специального налога на взятки), а молодая девица, пришедшая на его место, совершенно не представляла, как грамотно подвести дело под несчастный случай при транспортировке радиоактивных отходов, если контейнеры, содержавшие в общей сложности двенадцать килограммов курчатовия, совершенно не пострадали. Более того, будучи приобщенными к материалам дела в качестве вещественного доказательства, они через некоторое время были выданы для проведения экспертизы, и на место хранения не вернулись (дальнейшая судьба их до сих пор неизвестна, поскольку эксперт, получавший контейнеры на складе, а так же двое сотрудников Т-ского УБОП и неизвестный в штатском, помогавшие ему транспортировать их, в настоящее время проживают за пределами России на небольшом собственном острове в Тихом океане, и по целому ряду обстоятельств совершено не имеют возможности и времени для помощи в выяснении столь малозначительных деталей). Одним словом, необходимость предпринимать множество утомительных шагов совершенно не оставила сотрудникам Т-ских внутренних органов времени не только на пустые размышления о личности убиенных, но и на множество других, не менее важных дел. "У вас, у идиотов, что, других забав, что ли, нету, кроме как стрельбу мне в центре города устраивать? - возмущенно заявил начальник Т-ского ГУВД новоиспеченному лидеру Правобережной группировки, - когда еще я теперь на рыбалку соберусь! Как был ты шалопаем в детстве, так и остался, мало я тебя порол!"
Неизвестные никому в Т-ске личности, однако, были хорошо известны в Москве. Братья Дагоевы, занимавшие собственную суверенную нишу в криминальном бизнесе, тесно сотрудничали с целым рядом организаций и группировок, а последние годы посвятили разработке и внедрению проекта "Протон-2000", в рамках которого одно из подразделений ФСБ в сотрудничестве с героиновым крылом "Сендеро Луминосо", Лос-анжелесской региональной организацией "Коза Ностра" и радикально настроенными активистами Фронта Освобождения Антарктиды планировало до мая месяца двухтысячного года осуществить поставку восьмисот килограммов красной ртути и полутора тонн разнообразных редкоземельных элементов в целый ряд стран Запада, Востока, Юга и Крайнего Севера с целью определить, наконец, существуют ли эти элементы в природе, и если существуют, то за каким чертом их вообще закупают? Естественно, дело сразу приняло международный размах.
Представитель "Сендеро Луминосо", прибывший в город с целью негласно проверить версию трагической случайности, был поражен лучом указки прямо в глаз (после случая у кабака Пашка не рисковал связываться с компаниями крепких парней, и счел маленького смуглого мужичонку наиболее подходящим объектом для очередного опыта), о чем он успел сообщить своим товарищам, и в тот же вечер был зарезан шпаной на городской окраине при попытке узнать правильную дорогу к вокзалу. Поскольку об этом он сообщить не сумел, исчезновение его было незамедлительно связано с полученным сообщением.
Представитель ФСБ с приданными ему для усиления двумя совершеннейшими отморозками попытался разобраться в ситуации, но столкнулся с делегацией Антарктических радикалов, а затем и с представителями одного из дальневосточных контрагентов. Их сообщения в центр были невразумительными, а кончина - героической.
Вечером того дня, когда в городе спешно и скрытно размещались группы, присланные на смену пропавших, Пашка, совершенно одуревший от Ленкиных выкрутасов, обстрелял указкой здание УВД. Именно этот его шаг, как бы ни пытались утверждать обратное некоторые доморощенные эксперты, вынудил умудренного опытом начальника Управления тот час же прийти к выводу о том, что и его заказали, а днем позже - Управление в полном составе, отправиться в отпуск за свой счет. Уцелевшие к тому времени представители местных преступных сообществ так же сочли за лучшее оставить ставший негостеприимным для них город. Обнаружив в связи с этим однажды утром, что крыша покинула их, местные предприниматели, после недолгих раздумий, начали работать самостоятельно, что вызвало только за две недели снижение цен на продукты первой необходимости на 25 - 30% и увеличение объемов производства на 60 - 970% (последний показатель появился благодаря тому, что как раз в эти дни Т-ский Металлокерамический комбинат получил долгожданный кредит, который оказалось некому расхищать). Возможно, как и было отмечено в целом ряде экономических изданий, данные показатели являются единственным светлым пятном во всей этой беспросветной мути, окутавшей город.
Лихо закрученная спираль взаимных подозрений охватила весь мир, вызвав несколько мелких банкротств и целый ряд заказных убийств, прокатившихся волной от западного до восточного побережья Атлантического океана через обе Америки, Азию, Африку и Европу. Однако нам хорошо известно из истории войн, что внимание враждующих сторон порою совершено неожиданно оказывается прикованным к той или иной вовсе непримечательной складке местности, не имеющей никакого стратегического значения или к населенному пункту, лежащему в стороне от месторождений и магистралей, но обладающему звучным названием, в результате чего исключительно воля полководцев, а не поиск реального преимущества заставляет армии громоздить горы трупов вокруг какой-нибудь очередной, пусть даже неточно промеренной высоты. Так и в нашем случае все втянутые в конфликт стороны устремили свои взоры в сторону ничем непримечательного города Т-ска.
Предпоследняя мирная инициатива, закончившаяся, как мы помним, провалом, за которым последовало несколько тактических ядерных испытаний в Центральной Америке, Западной Африке, а так же на Ближнем и Дальнем Востоке, исходила от Антарктических радикалов, нашедших временное понимание в ФСБ.
Когда самолет с миссией посредников ООН совершил посадку в аэропорту Т-ска, встречающих его на полосе и напряженно ждущих в засадах агентов всех сторон, по слухам, охватило радостное возбуждение.
Никто из них не обратил внимания на щуплого подростка с вытянутым от скуки лицом. А Пашка Кудяков, совершенно не подозревающий о том, что запаянный в полюбившуюся уже ему игрушку одноразовый аккумулятор через три дня сядет окончательно, устало разглядывал шагающего по ковровой дорожке невысокого, толстенького и совершенно лысого человека в строгом костюме, примеряясь, как бы с первого раза засветить ему указкой прямо в лоб.