Победитель часть 1

Кавалерам Медалей Конгресса,
боевым побратимам по горячему небу Ирака,
посвящается…

- Добрый день, лейтенант. Присаживайтесь, - круглолицый полковник, восседавший за двухтумбовым столом, так и лучился радушием, - рад вас видеть.
Андрей придвинул потертый стул и с облегчением опустился на него. Последние шесть километров до части пришлось пройти пешком, под палящими лучами солнца, а этому предшествовали сутки на третьей полке общего вагона и трехчасовая тряска в расхлябанном междугородном автобусе, забитом под завязку, где большую часть пути он простоял на одной ноге.
- Бумаги ваши уже приняли? – полковник закрыл лежащую перед ним папку, отодвинул ее на край стола, и снова радушно улыбнулся, - вы можете звать меня Николай Нилович. Поскольку замполитов у нас в армии отменили, я буду вашим офицером-воспитателем. Надеюсь, добрались без проблем? Вот и хорошо, – добавил он, не дожидаясь даже ответного кивка, - вы даже успеваете на обед. Сегодня отличное меню.
При упоминании о столовой Андрей вспомнил, наконец, что проголодался. Полковник ему решительно нравился – он, по крайней мере, знал, где проходит путь к сердцу солдата.
- Вы, кстати, - полковник немного замялся, - Аркадию Евгеньевичу не родственник?
- Нет.
- А я подумал, – мало ли… У того брат был – Володя, а вы  - Владимирович… - полковник снова улыбнулся, на этот раз как-то мягко, и продолжил, - фамилия уж больно редкая… Служили мы вместе одно время. Он после восемьдесят шестого круто в гору пошел, сейчас в Москве вроде… ну да ладно… - он снова придвинул к себе папку, но не стал открывать ее, а положил ладонь поверх плотной желтой обложки, и принялся несильно похлопывать ею по картону, словно пытаясь нащупать какой-то ему только доступный ритм. Голову при этом он немного склонил набок а левый глаз прищурил, вглядываясь им куда-то вдаль, туда, где за плечом Андрея должна бы была находиться оклеенная дешевыми полосатыми обоями стена кабинета, а оказалось вдруг нечто гораздо более интересное, хотя одному полковнику и различимое, - Значит, вертолетами владеете почти всеми, – произнес он негромко, не то спрашивая, не то утверждая, и Андрей сдержанно кивнул, не решаясь нарушать воцарившуюся вслед за вопросом тишину.
- Ну, хорошо… Два дня у вас на обустройство, и приступайте. Желаю успехов. Приятно было познакомиться с вами, лейтенант.
Поняв, что аудиенция окончена, Андрей встал, и коротко кивнул.
- Разрешите идти?
- Идите, идите…- полковник улыбнулся, и слегка прищурился, - Да, кстати… Часть наша, как вы знаете, особенная… о секретности я вам лишний раз напоминать не буду… но многое из происходящего может вызвать у вас вопросы… Как вы понимаете, то, что вам полагается знать, вам и так расскажут, а те вопросы, которые так или иначе все равно останутся без ответа, лучше всего, поверьте мне, и не задавать. Все равно – никто не ответит, а вот излишнее любопытство может быть превратно истолковано… - он снова мягко улыбнулся, и слегка покачал головой, - идите, лейтенант, столовая за клубом - спросите дежурного, он отведет, - и, открыв папку, углубился в изучение каких-то наполнявших ее бумаг.

Первый боевой вылет состоялся не через два дня, а через неделю, проведенную Андреем в спортзале и библиотеке, которые приятно поразили его – первый диковинными тренажёрами, доброй половиной из которых он так и не смог воспользоваться без помощи инструктора (в знак признательности за помощь ему пришлось выслушать в общей сложности не менее пятнадцати часов монолога о превратностях жизни этого пожилого дядьки с обвислыми белорусскими усами, который, в отличие от большинства виденных прежде спортсменов, оказался человеком на редкость занудливым и прилипчивым, отчего Андрей почувствовал огромное облегчение, научившись справляться самостоятельно), вторая же необыкновенно полным собранием изданий, посвященных жизни полководцев разных времен. Часть этого собрания представляли восемь роскошных томов, вырванных, судя по номерам на корешках, из более полной, а судя по содержанию – из воистину глобальной серии, никогда прежде не виданной Андреем. Огромные тома, форматом чуть более фолианта Большой Советской Энциклопедии, переплетенные в тисненый золотом красный сафьян, назывались «Властители», и содержали по восемьсот примерно страниц убористого текста, посвященного Дарию, Александру Македонскому, Чингиз-хану, Наполеону и даже какому-то Ахменотопу XII. Издано все это было с 1936 по 1941 годы загадочным ИМР имени Сталина тиражом в двенадцать экземпляров. Не слишком ломая голову над тем, как подобный раритет – пусть даже частично – мог очутиться в библиотеке обычной воинской части, Андрей просто брал иногда с полки один из этих увесистых томов – возможно, он просто полюбил ощущение, которое возникало у него при перелистывании тонких но плотных страниц.

Техник Мельниченков, с которым Андрей познакомился только на второй день, оказался невысоким, округлым мужичком, веселым, и частенько, судя по всему, бывавшим «под мухой». К личности молодого летчика он отнесся скептически, не показывая, впрочем, этого слишком уж явно, пожал плечами и, заверив, что к сроку все будет готово, принялся многозначительно громыхать какими-то железяками, давая понять, что аудиенция окончена. В день вылета, впрочем, был он приветлив и доброжелателен, крепко пожал Андрею руку и долго тряс ее, дыша, почему-то, в сторону. Потом он вытащил откуда-то из под стола матово отблескивающий шлем, с затылочной части которого свисала целая вязанка проводов, и протянул его Андрею.
- На, молодой, держи крепко… Ты, небось, такой штуки и не видел еще… считай, прямо от супостата – из первых, так сказать рук. Ну, я тут еще кое-чего доделал… новейшая, блин, штука. Тут почти все совмещено, что надо… - он замолчал, поджав губы, потом неторопливо вытащил из кармана смятую пачку, и принялся выуживать оттуда ядовитейшую кубинскую сигарету, которые, как думал Андрей, канули в небытие вместе с Советской властью, - и вот еще, молодой… - техник мрачно посмотрел на него, и Андрей почувствовал, как отступает его доброжелательность, - машина у тебя – класс. Но если ты чего не понимаешь там, или типа подзабыл, - он сделал многозначительную паузу, - то не фиг, короче говоря, на все кнопки подряд давить. Подобьют – фигня, а вот если сам чего мне напортачишь – я с тобой тут поговорю, - эту недвусмысленную угрозу он подкрепил легким похлопыванием огромной ладони по верстаку, от чего внутри верстака что-то жалобно скрипнуло, подкрепляя сразу оформившееся намерение Андрея не давить на все подряд.
Конечную точку ему сказали перед самым стартом – была это какая-то навороченная вилла на маленьком островке, владелец которой – бывший гражданин Державы – среди прочих нетрудовых накоплений держал прибранный по случаю «Ми-24». В силу этого последнего обстоятельства подобраться к его частной собственности обычными путями было практически невозможно, тем более, что скалистые берега островка и сильнейший прибой исключали даже мысль о попытке высадиться с моря (в основном, как Андрей узнал впоследствии, мысль эту исключили две попытки, которые все же были предприняты).
Разложив перед Андреем план острова и усадьбы, командир эскадрильи решительно прочертил по ней карандашом извилистую линию.
   - Зайдешь вот отсюда, по балочке. Перед самим домом деревья понасажены, так что смотри – придется набирать высоту, или сманеврировать – сзади есть проход, там у него и площадка. Вот здесь – запомни, перед самым домом лужайка - у него тарелка стоит на спутник. Не вздумай ее зацепить. Ни ее, ни правое крыло дома – там компьютеры стоят, они нам еще пригодятся. Ребята из шестого отдела идут сразу за тобой, их задача – разобраться во всех кодах и снять информацию. Ты только место расчищаешь. Лучше всего – сними его самого, заровняй вот этот участочек, - карандаш ткнулся в зеленое пятно неподалеку от дома, - тут зенитная установка, и НУРСами долбани по флигельку – там обычно охрана. С домом – как придется, но помни – ни правое крыло, ни антенну не цеплять. Все ясно? – Андрей устало кивнул, - Ну вот и зашибись, - капитан подмигнул, - ты, блин, парень, везучий. Первый вылет – и такое задание… С «команчем» хорошо знаком? – полуутвердительно спросил он, и Андрей снова кивнул, - ну и молодец. Главное – никакой самодеятельности. Девиз помнишь – «Low and slow…»…
    - «…is the way to go», - закончил Андрей, и капитан улыбнулся, - ну, тогда вперед. Удачи. Связи у тебя не будет – ситуация не та, чтобы в эфире орать – но мы по телеметрии будем следить. Если что, - он выдержал короткую, но многозначительную паузу, - не паникуй, постараемся вытащить. Давай, пошёл.
Остров оказался довольно большим - на экране радара он распростерся от края до края. Прижимаясь к воде (и радуясь, как никогда, спокойной погоде) Андрей подобрался почти вплотную к скалам, и только тогда осторожно добавил мощности двигателю, выравнивая нос машины, чтобы свести горизонтальную скорость к нулю, и нервно следя за тем, как сменяются в окошке альтиметра цифры, отмеряя наслаивающиеся друг на друга между машиной и океаном футы. Медленно ушел вниз край обрыва, проплыл под брюхом вертолета и скрылся за спиной. Андрей окинул взглядом индикаторы – порядок. Его никто не засек.
Дальше он действовал автоматически. Перевел радар в режим поиска. Убавил тягу. Ручку немного от себя – поляна качнулась, задираясь вверх, и поплыла – вниз, прочь… Педаль, еще сбросить тягу, ручку слегка к себе – на него надвинулся тропический лес. Чуть правее – вот она, балочка. По ней и добрался Андрей до усадьбы.
Она высветилась на радаре целой гроздью точек: желтые – наземные цели, и красная – притулившийся на площадке вертолет.
Андрей переключил ракеты – в контейнерах покоились четыре «хэллфайра», изумительно бьющих с дальних дистанций, и выматерился – снять вертолет, не совершая сложных эволюций вокруг дома, было невозможно, любой же удар непосредственно по дому с такой дистанции мог повредить дорогую сердцу начальства тарелку. Оставалось два пути – тихо, надеясь на то, что никого не насторожит гул двигателя (мало ли тракторов на полях родного колхоза?), продираться сквозь кустарник и подлесок – прижимаясь вплотную к кронам, чтобы выйти на противоположную, удобную для атаки сторону, или просто нагло ломиться вперед.
«Почему же это они такую хорошую балочку хотя бы парой пулеметов не прикрыли?» – прошибла его внезапно мрачная догадка, и, понимая, что на реализацию единственного отпущенного ему варианта остается все меньше времени, Андрей добавил тягу, прижимая ручку вниз, от чего вертолет метнулся вперед, набирая высоту, как бы выпрыгивая из чащи на относительно открытое пространство. Его заметили сразу. От дальней границы усадьбы к машине протянулась первая трасса, выброшенная крупнокалиберным пулеметом, и он резко бросил ручку вперед-влево, чтобы почти в тот же момент переложить ее вправо, закладывая вираж, уходя из-под огня – и одновременно выпуская вперед первый «хэллфайр», потому что радар уже нащупал пулемет, и следом за ним выбрасывая второй – по молчащему пока что второму зенитному пулемету, и выплевывая длинную – в полсотни снарядов – очередь из двадцатимиллиметровой пушки по двум машинам сбоку от дома, сбрасывая высоту до рискованных двенадцати футов и разворачиваясь почти на месте, чтобы обогнуть треклятый дом – прочесывая по пути из пушки окна разрешенного левого крыла (с близкого расстояния, на котором он оказался сейчас, пушка эта творила чудеса, полностью уравнивая по проницаемости окна со стенами), и, приготовив два оставшихся «хэллфайра» вынырнуть из-за обваливающейся стены прямо к площадке, на которой… Вертолета на ней не было.
То ли он взлетал, то ли заходил на посадку прямо перед появлением Андрея – за это время невозможно было бы прогреть двигатель – но площадка была пуста, и только бросив запоздалый взгляд на радар, чтобы зафиксировать положение красной точки, а затем переведя его вбок, Андрей обнаружил разворачивающийся на фоне зарослей акулоносый неповторимый  Камовский силуэт. Андрей даже не догадался удивиться тому, что здесь вместо обещанного «двадцать четвертого» оказался «камов», машина малодоступная для среднего покупателя. Он слишком был озабочен разворотом (разворачиваться надо на скорости, вертолет, крутящийся на месте, на самом деле представляет малоподвижную цель, как бы быстро не мелькал перед глазами пейзаж), завершив который он резко рванул ручку на себя, от чего машина практически встала на хвост, зависла, и пошла назад – вовремя, похоже, потому что перед самым носом взметнулся огненный вихрь – и в этот момент, когда цель неподвижно застыла на экране системы управления огнем, он – скорее, с перепугу – выпустил один за другим оба оставшихся «хэллфайра».
Хватило бы, похоже, и одного, но обе ракеты попали в цель. «Камов» превратился в огненный шар, развалившись прямо в воздухе.
Андрей выровнял машину и бросил взгляд на табло состояния – его все-таки зацепили, хотя серьезных повреждений не было. Только теперь он огляделся. Никто не стрелял по нему. Оба пулемета исчезли – на месте одного из них была огромная воронка в песке, вокруг которой можно было различить оплавленные обломки, там же где стоял второй – его позицию оборудовали в кустарнике – разгорался пожар. В который раз Андрей отметил, что название ракет – «адский огонь» – несет на себе отпечаток фотографической достоверности. Горели обломки рухнувшего на опушке «камова» – похоже, там рвались боеприпасы. Внешний угол левого крыла дома обвалился – оттуда торчали стропила, балки перекрытий, да видно было в одной из комнат второго этажа наполовину свесившийся на улицу кожаный диван. Автостоянку отсюда видно не было, но в той стороне тоже поднимался дым.
Нахлынуло расслабление, и, уже больше для отвода души, он положил ручку управления влево, переключаясь на НУРСы, пока машина совершала разворот, и уже спокойно выбирая на радаре флигель. Когда контейнеры поднялись на необходимый угол, Андрей, чуть качнув корпусом для того, чтобы окончательно совместить прицел с постройкой, выпустил одну за другой восемь ракет – половину боекомплекта - в сторону небольшого приземистого домика. Две последние прошли сквозь поднявшееся облако дыма и крошева уже не встретив препятствий, и разорвались среди деревьев…
Снаружи наступила тишина. Две балки, рассыпая вокруг себя искры, подобно феерверкам, медленно снижались, держа курс в сторону чахлых кустов. Кроме них и дыма, вьющего в воздухе причудливые какие-то вензеля, ничто не двигалось.
Процедура возвращения была упрощена до предела, но он не хотел бы сейчас прибегать к ней. Наступили те минуты после боя, которые безраздельно принадлежат победителю, и Андрей собирался воспользоваться ими в полной мере. Поэтому, послав легким нажатием клавиши сигнал об успешном завершении миссии (которого с нетерпением должна была ожидать группа захвата), он добавил мощность до предела, а  когда машина поднялась до ста пятидесяти футов, отдал ручку от себя, наблюдая за тем, как мир за стеклом поднимается ему навстречу. Затем он закрутил его по спирали, снова выровнял, положил набок, послал прочь от себя, врезаясь в низкую облачность, и только после того, как душа его насладилась всеми виражами, направился в сторону базы.

Встретили его довольно сдержанно. Техник молча подсунул на подпись формуляр, отсоединил шлем, засунул его подмышку и удалился, окруженный ядовитым облаком дыма кубинской революции. Андрей смотрел ему вслед, когда кто-то хлопнул его сзади по плечу. Он обернулся, и встретил холодный взгляд капитана, совсем недавно разбиравшего с ним карту.
- Ну ты, блин, задолба, - протянул тот, покачивая головой, - чё тебя на пилотаж-то потянуло? Хотели уже на вынужденную вести, да ладно, что недолго ты кувыркался. Соображать же должен – у модема каналы не резиновые. Пока ты петли свои вертишь, ребята что – ждать должны? Ты ж, блин напряги мозги – половина железа – старье, да еще на наши телефонные линии скидку сделай. Вот и получишь, что как свое дело закончил – отваливай, и дай другим поработать.
Андрей не нашелся, что ответить, но капитан уже выговорился. Он махнул рукой, и протянул напоследок: “смотри, блин, не зарывайся”, после чего развернулся и пошел к своему столу. На пол-дороге он остановился, и бросил через плечо: “А “камова” ты, кстати, нормально замочил. Он-то по тебе три ракеты пустить успел – ты от двух отскочил, тех, что перед носом долбанули, а третья мимо прошла – но впритирку, блин. Еще б чуть-чуть, или дал бы ты ему четвертую пульнуть – и каюк. Успел. Уважаю”.
Капитан, сев за свой стол, принялся  спокойно постукивать по клавишам – походил он при этом на настройщика пианино, поскольку после каждого удара или небольшой серии их склонял голову набок, будто прислушиваясь. Через несколько секунд он откинулся на спинку стула, сцепив кисти рук на затылке, и удовлетворенно прикрыл глаза.
- Порядок, - процедил он сквозь зубы, - вошли ребята в дом. Наконец-то. – затем снова скосился на стоящего все еще без движения Андрея, и усмехнулся, - ну, чего ждем? Давай, закрывай прогу, вынимай “сидюк” и обесточивай. Привыкай сам за машиной немного ухаживать. И в столовую дуй, а то опоздаешь.
Андрей, очнувшись от странного оцепенения, повернулся к своему столу, неловко перегнулся через клавиатуру, и, ухватив мышку, принялся закрываться. Негромко затрещала шина, сохраняя результаты, и картинка на экране сменилась зеленым полем с пригоршней иконок в левом верхнем его углу. Тягучий звук “Microsoft” вырвался из наушников, и на погасшем экране загорелось разрешение отключить машину. Он ткнул по выключателю, и развернулся:
- Разрешите идти?
- Да иди, иди, - промурлыкал капитан, всецело поглощенный происходящим на экране перед ним, - тебя же не держат. И вообще, привыкай проще быть. Ты здесь не в училище, здесь люди делом заняты… Сказали тебе – обесточивай и вали в столовую, так ты обесточь – и вали.