Налет ария тишины

НАЛЕТ

Дома с такой высоты совершенно непохожи на дома. Они вовсе не выглядят игрушечными, просто непохожи – и все. Облака расступаются – последний слой их находится необычайно высоко над землей – и он повисает в пустоте. Прямо под ним – город, видимый совершенно отчетливо. Но это – не тот город, что нужен ему. До точки входа еще километров сорок.
Это плохо. Очень плохо. Синоптики снова наврали с три короба, обещая низкую облачность. По радару, конечно, тоже могут навестись, но от такой беды его прикрывает экспериментальный блок, установленный вместо обычного «брехуна». Порог обнаружения снижен до минимума. А вот оптические системы, способные уловить его визуально, не промахнутся. Каждая подкреплена автоматической четырехствольной зениткой, способной за несколько секунд разнести штурмовик вдребезги.
Обо всем этом он успевает подумать, закладывая вираж, чтобы снова погрузиться в облачность. Слишком высоко подниматься тоже нельзя – верхний горизонт патрулируют перехватчики, только и ждущие, пока очередной идиот выскочит им навстречу. Счастье, что удалось миновать их по пути с орбиты.
К чему эти «точечные удары» - размышлял он, скользя сквозь облака, когда любой вопрос можно решить за полтора часа орбитальной бомбардировки. Стоит превратить хотя бы одну базу в прокаленное плато, и бестолковые аборигены станут на порядок сговорчивее. Впрочем, восторжествуй подобная логика, и занятие его станет невозможным. А ему, как ни странно, нравилось то, что он делал.
Впереди обозначился просвет – значит, нужно принимать решение. Точка входа уже недалеко, самое время определяться. Он резко опустил нос, и машина вновь вырвалась из серой мути, почти отвесно устремляясь вниз. Если поспешить – он выровняется слишком высоко. Промедлить – и предгорья с непроизносимым названием обзаведутся еще одной расщелиной. Местного языка он, признаться, не слышал ни разу, но на столь далеких окраинах все названия должны быть непроизносимы.
Он ворвался в ущелье – в клубах взметенной пыли, грохоча тормозным двигателем, включенным в последний момент – и устремился к цели. Сейчас он почти неуязвим. Посты на скалах просто не успеют отследить его, обстрел сверху – бесполезен, ни одна ракета не сможет гнаться за целью по петляющему ущелью. Главное – не зацепить скалу.
Тогда придется начинать все заново, а это означает повторение по крайней мере двадцати минут, уже потраченных на дорогу сюда.
Изображение на экране оставляло желать лучшего. Проработка деталей явно страдала, но от этого, в конце концов, зависела скорость обработки картинки. Графика жуткая, пиксели размером с кирпич, но скорость соответствует идеалу. Когда сидишь за дешевым монитором - всегда приходится чем-то жертвовать. Вправо, влево, немного выше, чтобы проскользнул под брюхом щербатый огрызок базальта, перегораживающий путь…
Теперь ожидание не будет долгим. Он почувствовал, как охватывает его азарт. Что-то вроде наркотика, только намного чище. Он пробовал наркотик давным-давно и навсегда запомнил гнетущее ощущение, заполнившее его, когда кончилась эйфория. Сейчас наркотики были ему недоступны, но сохраненное с того раза воспоминание не позволяло жалеть об этом.
Азарт – вот единственно чистое удовольствие. Он вписался в очередной поворот и подумал, что назначит себе премию, если сумеет поразить цель. Тех очков, что насчитает компьютер, недостаточно для полноценной моральной компенсации. Все-таки редко удается поразить что-либо крупное с первого захода.
Резко влево! Мечтательность слетела с него; огрызок скалы, кажется, успел зацепить правый стабилизатор – по крайней мере, лязг был чертовски неприятным, – и он подумал, что премия должна быть соответствующей.
Скалы впереди редеют. Надо сбрасывать скорость, и готовиться к последнему прыжку. Только бы они не прикрыли эту сторону за ночь. Когда вечером делалась последняя сверка карты, никаких пакостей здесь не было…
Он аккуратно вписался в ложбинку, поспешно активируя боевые системы. Неудобство, с которым нужно мириться. Включился раньше срока – и не надо даже сигнальные ракеты пускать, чтобы тебя заметили. Прождал, перестраховываясь – и вылезешь к цели с непрогревшейся системой. Тогда придется по второму разу не только с орбиты ползти, но и каньон проходить. А занятие, признаться, не из веселых, как и любая рутина.
Пакость, как оказалось, была. За ночь приполз передвижной ракетный комплекс (ЗН-200, 32 ракеты запускаемых парами специально для перехвата скоростных маневренных целей), округлая тушка которого втиснулась зачем-то между двумя валунами. Вроде как укрывалась… Только из-за этого укрытия, пожалуй, зенитчики и не успели среагировать на его появление.
Зато он с перепугу отвешивает установке порцию из главного излучателя, и валуны трескаются, а броня чертовой каракатицы становится пунцовой. Зачем они прятались?
Он врывается в долину. Теперь скрываться поздно. Штурмовик замечен, и исход битвы решает только одно: кто успеет первым.
Вторую зенитку он сшибает на ходу, от залпа третьей, сделанного почти в упор, чудом успевает увернуться, соскользнув в неглубокую трещину, и малая дистанция спасает его – ракеты, не успев изменить курс, дробят в щебень валуны, украшающие ее край.
Два фугаса отделяются от брюха, когда индикатор цели зеленеет. Не раньше и не позже. У фугасов чудесные ускорители компании «Скайфайтер» а в  головной части – термоконус, проплавляющий породу. Двести метров обеспечены, их делали специально для поражения целей с бреющего полета.
Он отворачивает в сторону, и в этот момент первая ракета настигает его.
Ощущение такое, будто машине отвесили пинка. Дальний край каньона устремляется на него, полет становится неустойчивым, вторая ракета бьет вслед за первой – задний щит держит, но потом двигатели клинит, и тяжелая машина начинает заваливаться набок.
Россыпь маленьких зданий-кубиков надвигается на него, третий огненный шар таранит борт, но все это уже не важно, потому что земля позади вспучивается, когда фугасы достигают цели и командный пункт прекращает свое существование.
Он успевает увидеть, как растет на экране белый кубик с красным крестом на крыше, как бестолково суетятся маленькие фигурки, стремясь скрыться от распадающегося на ходу штурмовика…
Госпиталь – минус триста очков. Вот незадача…
Когда изображение погасло, он еще пару минут просидел перед монитором, тупо глядя перед собой. Почти успешно, если не считать этого идиотского госпиталя. Кто придумал снимать за него очки?
Он перевел взгляд на соседний экран, передающий картинку с внешних камер. Там степенно вращалась планета, на невидимой ему дневной стороне которой догорали сейчас в руинах обломки его штурмовика. По высочайше – при этом слове его, как обычно, передернуло – утвержденному стратегическому плану, высадке десанта на планеты IV класса должна предшествовать как минимум неделя точечных ударов.
Впрочем, подумал он, неделя – это тоже неплохо. Еще три тысячи призовых очков позволят заказать нормальные импланты, а с пятью он полностью обновит оптическую систему.
При мысли об этом стало немного легче.