На кладбище

рассказ

С утра погода не предвещала ничего хорошего. Было довольно пасмурно. Рано утром, по выходе из поезда, ощущался даже некоторый холод и одно время накрапывал мелкий, противный дождь. Ближе к полудню немного посветлело, и из густых облаков начало изредка проглядывать солнце, но теплее все равно не становилось. В полдень же небо опять заволокли тяжелые, серые тучи, из-за чего при взгляде на небо делалось печально и грустно. Как это было не похоже на прошлые года! Приезжавших в это же время гостей радовал легкий утренний морозец и яркое, веселое солнце, которое быстро прогревало атмосферу и наполняло ее каким-то особым, до конца не изведанным, озорным ароматом, как радостно и привольно становилось тогда на душе, как милы были лица и рядом, и вокруг. Какое-то особое ощущение, которое очень трудно описать словами, пробегало по всем членам и разливалось в организме приятным теплом и расслабленностью. Каждый чувствовал другого, как самого себя, а сердце билось спокойнее и даже как-то облагороженно. Весь организм отдыхал, отдыхала душа, просыпался от ночной спячки город, представая перед вновь прибывшими старыми знакомыми во всей полноте своей красоты, одухотворенности и доброты. Люди вокруг воспринимались как давние друзья, ничто не выдавало отторжения, ничто не пугало и аж сами блюстители порядка, появлявшиеся в немереных, как казалось, количествах, не только не производили устрашающего, как положено, впечатления, а почему-то тоже представлялись озорными, ласково грозными представителями, как ни странно, рода человеческого, которые, по мнению гостей, всегда были, есть и будут «за нами».
В половине третьего, когда электрический поезд мчался из Даргнинельска по направлению к платформе Вокалёво и дальше, небо оставалось свинцово серым от обложивших его туч, и по правде говоря, не предвещало ничего хорошего. Но когда поезд подошел к станции Вокалёво, и пассажиры, которым нужно было выйти, вышли, а те, кому требовалось войти, вошли, небо вновь посветлело и выглянуло согревающее если не воздух и землю, то хотя бы сердце солнышко.
Запечатлев, по традиции, свои рожи, Аграшот и Нес Чи Го отправились к кладбищу. По дороге Нес купил два букета цветов - синий, пахнущий, и желтый, не пахнущий, после чего солнце стало светить еще ярче. Нес и Аграшот двигались не медленно, но и не быстро, так как первого замедлял довольно приличного веса черный рюкзак, висевший на правом плече, а Аграшот Авендокович нес также черную наплечную сумку и пустую пластмассовую бутылку, предназначавшуюся для воды.
Нужное место Аграшотом и Несом, по старой памяти, было найдено очень быстро, но обнаружилось, что как это ни удивительно, но они не одни еще помнят Александра и имеют желание почтить его память на Вокалёвском кладбище. Аграшот сразу сказал, что пока не уйдут одни, не подойдут другие, то есть предложил подождать ухода предыдущих гостей. Нес был, в общем-то, с ним согласен, поэтому они прошли мимо по главной дороге, не сворачивая. Заметив близ следующего поворота скамейку, Аграшот и Нес решили, что будет довольно удобно и прилично подождать здесь. Нес даже сказал:
- Гениально.
А Аграшот добавил:
- Однохуйственно!
И они уселись ждать. Нес отпил немного из бутылки, предварительно наполненной водой при входе, и понял, что вода крайне хлорирована, и пить ее вообще-то не полезно. «Но и не вредно», решил про себя Нес и сделал еще глоток.
Периодически Нес и Аграшот поочередно ходили смотреть, не ушли ли те, кто пришел раньше них, но те все не уходили. После одной из таких прогулок Аграшот обратил внимание Неса на один гранитный камень на могиле невдалеке. Нес, по своей слабости зрения, подошел поближе, и увидел надпись на могиле. «СидОр Петрович Тверской» - гласила она. Эта находка немного удивила и развеселила друзей, но Неса еще и опечалила и немного испугала, так как он не понимал, что это означает. Дело в том, что СидОр Петрович Тверской был их товарищем, который в этот раз не смог выбраться с ними в поездку. Что означала эта удивительная находка, подаренная им Вокалёвским кладбищем, Нес Чи Го не разъяснил для себя до сих пор*».
Пока друзья ждали, солнце уже вовсю вступило в свои права, и на небе лишь изредка проплывали белые, красивые облака. Земля немного прогрелась, да и воздух тоже. Становилось все теплее и теплее. Внезапно Аграшот задал вопрос:
- Интересно, можно ли здесь поспать?
Дело в том, что практически оба товарища не спали в дороге, поэтому их довольно сильно клонило в сон, в особенности же, когда они не были ничем заняты.
- Так аморально это или нет, как твое мнение? - продолжил Аграшот.
- Мне кажется, - с расстановкой начал Нес, - что это вполне возможно и оправданно. Атмосфера кладбища, да и его социальный статус вроде бы позволяют предаваться здесь естественному отдыху, а возможно, что и приветствуют это. Постоянные жители этого места, как говорится, спят вечным сном, и если мы здесь немного поспим сном живых, то может быть, даже скорее и легче включимся в специфическую среду этого места...
- Да-а, - отозвался Аграшот, - вполне возможно. Но что-то все-таки меня сдерживает. Немного я все-таки сомневаюсь, не будет ли это оскорблением если не усопших, то посещающих кладбище людей...
- Ну что ты, конечно нет! Люди просто спят,.. - ответил на это Нес и первым подал пример, смело опустившись возле лавки на траву перед могилой какого-то мальчика, и закрыв глаза. Аграшот, который в солнцезащитных очках походил на иностранного туриста, улегся рядом, и они, помолчав, заснули.
Проснувшись после непродолжительного сна, Аграшот разбудил некрепко спящего Неса и пошел проверить, не освободилось ли место... Оказалось, освободилось, и Нес, оставив немного цветов у могилы, возле которой они предавались сну, двинулся с Аграшотом к могиле того усопшего, к которому они, собственно говоря, и приехали.
Солнце светило вовсю, и ничего, казалось, не изменилось, с их последнего приезда год назад... Те же три березки, лишь немного подросшие, росли и звенели на ветру, увешанные колокольчиками. Постояв немного, как люди, уважающие человека, Нес и Аграшот присели на скамеечку, перед чем Нес положил принесенные цветы по бокам могилы. Они немного помолчали, потом поделились мыслями вслух, еще чуть-чуть постояли возле, вспомнили все, что было, и, попрощавшись, ушли...
По выходе с кладбища они отдали бутылку двум женщинам, которым надо было набрать воду, и двинулись к станции. Сразу подошедшая электричка оказалась полной, Нес и Аграшот вошли в нее, а вышли на Ржевке.
...на дворе стоял август тысяча девятьсот девяносто пятого года от рождества Христова... По исключительному летоисчислению, это был их третий визит, по суммарному - четвертый...
Солнце начинало спускаться за горизонт.

23-08-95