Тоник

Привет, ма, посмотри, я здесь, наверху. Я всё-таки добралась сюда, я теперь играю на ударных в группе. Блин, сколько раз писал эту фразу в открытках, а тут как-то понял, что этой песенке уже больше десяти лет! А мне? Даже и думать не хочется. Ну да хрен с ним. Здесь достаточно тепло. Я, правда, почти всё время хожу в пальто, но меня это даже радует: предпочитаю носить его на плечах, а не в сумке. В аэропорту приключился конфуз – на ленте оказалось четыре совершенно одинаковые сумки, и нам всем четверым пришлось тщательно сверять номера на бирках. Один из четверых оказался достаточно известным бельгийским художником, он живёт в отеле по соседству с моим. Может, я и придумываю, но, кажется, ты о нём как-то писала. Вечером мы с ним встречаемся, он достаточно любопытный тип. Моста я ещё не видел, но вот на трамвае уже проехался. Вообще тут приятней, чем я думал. Ну всё, привет. Я.

P.S. Слушай, я ведь даже не знаю, как там у вас почта работает. Ты первые три получила или нет?



Привет, ма, это я, посмотри, я здесь, наверху. Сегодня я точно буду наверху: пишу в аэропорту. Открытка лежит на стойке бара, только что в углу парнишка чуть не упал со стула. Названия блюд здесь написаны мелом на зелёной доске, совсем как в школе. В самолёте сегодня напьюсь, наверное. Всё, привет.

P.S. Я чувствую, что я исчезаю. Становлюсь всё меньше с каждым днём. Интересно, ты хоть помнишь эту песню?



Привет, ма, это я, я ведь помню, как ты однажды сказала: «Дорогуша, ты какая-то недокормленная». Н-да, очень литературный перевод. Знаешь, чего я сегодня сделал? Забрёл в Duty Free и купил там плэйер. И пару кассет, естественно. Хотел купит папане кружку со Статуей Свободы, мать просила, но в аэропорту она стоит 65 баксов. Я так на неё посмотрел, потом поставил обратно и пошёл оттуда подальше.  Здесь я пробуду как минимум неделю, так что извини, если виды на открытках меняться не будут. Привет.

P.S. Вот что значит привычка – написал P.S., а в нём писать и нечего. Смешно.



Эй, ма, это я, и мне уже немножко надоело так начинать. Слоняюсь по городу, по непонятной причине испытываю неимоверное наслаждение, покупая газеты в местных киосках. Может, это какой-то скрытый фетишизм? Метро тут суперское, очень колоритное, настолько, что там порой небезопасно. Но всё равно здорово. Это я, Человек-Микрофон, оставайтесь с нами на Эф-Эм сто один и три…



Привет, ма, это я, я всё ещё здесь. Представляешь, выхожу сегодня утром из номера и вижу, что у меня на джинсах красная нитка. Яркая такая и длинная. Откуда у меня красное, ты же знаешь, как я его не люблю. А вечером познакомился в баре с рыжей девушкой. Представляешь, оказалась русская!!! Алеся зовут. Я так отвык от родного языка, ужас просто. Так приятно было с кем-то по-русски поговорить! Ей, в принципе, тоже.

P.S. Задаёшь ли ты себе вопрос? Знаю, что задаёшь. Так вот, отвечу – да. Две ночи. Потом она уехала. Ты рада? Я вот, например, рад.



Привет, ма, ты не расстраивайся, наша группа звучит не так уж плохо. Сегодня я нашёл тут забегаловку, в которой делают просто офигительнейшие булочки! Это в паре кварталов от отеля, там название французское – потому что хозяева французы. Зайди обязательно, я тебе там записку оставил. А ещё я звонил тебе сегодня. Никто, правда, не подошёл, но я специально в такое время звонил, я же  знаю, что ты в такое время в номере торчать не будешь. Просто было нечто магическое в том, чтобы набрать этот номер, слушать гудки и знать, что телефон звонит там, где ты сейчас живёшь. Ну всё, Ричард, мне пора бежать, я теперь сама по себе, я уже выросла. А я, интересно, вырасту из этого когда-нибудь или нет?



Хей, ма, привет, это я. Пью джин -------------- да, с ТОНИКОМ! То есть, ну да, выходит, что нас здесь двое. Почему я об этом так говорю – просто с некоторых пор (думаю, не надо объяснять, с каких) у меня весьма сложные отношения с этим напитком. Можно, конечно, сказать – напиток-то здесь при чём? Да ни при чём, в общем-то, я это и сам понимаю, просто такой вот я странный тип.  То есть, я его то люблю, то просто ненавижу. Знакомый подход, не правда ли? Ладно, чего-то я какой-то многозначительный сегодня. От джина, наверное. С тоником. Привет, твой Тоник.

P.S. Я увела у своей сестры приятеля. Это было похоже на водоворот, на вспышку, сплошное безумие. Не прошло и недели, как мы убили родителей и отправились в путь. Нет, наверное, я из этого уже не вырасту!



Привет, ма, это я, твоя чертовка-дочка Ким. Не знаю. Когда до тебя дойдёт эта открытка, но всё равно – С Днём Рождения Тебя, Белобрысое Чудовище! Целую Тебя крепко и нежно (правда-правда), во все места, куда тебе только захочется. Выпью сегодня вечером за твоё здоровье. Привет!

P.S. Как тебе мишка?



Приветик, красавица! Мне тут пришла в голову интересная мысль – тебя не раздражает, что все открытки я начинаю с «Привет, ма»? Ты же, кажется, весьма положительно относишься к воззрениям давно почившего австрийского дядюшки Зямы? Ну ладно, это я просто так спросил. Ну всё, привет, это я, Тоник.



Начну грубо, без обиняков: ты опаздываешь, дорогая, опаздываешь с передачей адреса! Я три дня до Питера домогался, чуть не поругались с ним в пух и прах, хотя я и понимаю, что он тут совершенно ни при чём. Наоборот, милейший человек, согласился помочь нам, психам. Так что ты давай, пошевеливайся, а то все правила нарушаешь! Я злой, я тебе даже «привет» писать не буду!



Привет, Деннис, привет, Элвис, и все мои новые друзья! Оказывается, я оставил дома зонтик. А выяснил это только сейчас, когда вон уже сколько времени прошло. Выяснилось это, как ты можешь догадаться, потому, что здесь идёт дождь. Даже и не дождь – дождище. Просто супер. Я второй день хожу, как мокрая собака. Есть в этом нечто завораживающее – побродишь-побродишь под дождём, а потом – раз! И в кафешку, кофе с коньяком пить, отогреваться и на мокрые витрины таращиться. Здорово. Привет, это я.

P.S. Насколько я понял, в аэропорту ты промахнулась всего на полчаса? Супер! Это становится всё более интересным!



Пока, Ричард, пока, Голливуд, здравствуй, Джерси! Сегодня прочитал твой некролог. Ну, некролог – громко сказано; так, заметка в газете. Женщина застрелилась в гостиничном номере. Опознать её вряд ли удастся, поскольку выстрелила она себе в рот. По документам вроде итальянка, но в документах и не такое можно написать. Поясняю свою мысль: это я так интерпретировал фотографию пистолета. Н-да: где-то в Монтане Элвис хохочет от души. Потом я понял, что ты не стала бы стрелять в рот – слишком он у тебя красивый. Ты вообще не стала бы стрелять в себя. Забавно так.



Сегодня мне звонил твой адвокат. Нет, ты только вдумайся: МНЕ звонил ТВОЙ адвокат! Что ему может быть надо сейчас, когда мы уже всё выяснили, со всем разобрались и всё подписали (кстати: ?). Но не это главное: почему он звонит мне СЮДА? Даже и не хочу думать о том, кто его сюда мог направить. Нет, я не зол; сейчас, по крайней мере. А с ним я даже разговаривать не стал, рявкнул, чтобы он оставил меня в покое, и бросил трубку.

P.S. Она сказала
        Ты никогда никуда не поедешь
        Я никогда никуда не поеду



Знаешь, а ведь мы с тобой трижды летели одним и тем же самолётом. ТРИЖДЫ! Это очень просто: я же знаю, как ты относишься ко всяким расписаниям, и что ты всегда приезжаешь в аэропорт заранее. А я всегда прибегаю за полчаса до отлёта и сажусь почти последним. Правда, как-то раз в очереди на паспортный контроль нас разделяло только семь человек. Ты постриглась, тебе очень идёт новая причёска. И кожаный плащ хорош. Я украдкой любовался тобой, ты была такая красивая. Надо было подойти и познакомиться! J О, видишь, до чего я привык к компьютеру, рисую эти штуковины даже в открытках!



Всё, хватит, никаких больше «Привет, ма», надоело! Сколько можно терзать бедную песенку и кромсать её на мелкие кусочки! Лучше я пере… как это правильно будет: перейму? перениму? короче, 1 л., ед. ч., буд. вр. глагола «перенимать» - другую штуку – “No-Hello Zone”. К чертям все приветствия, обращения и вводные слова!



А знаешь, путешествовать на автобусе по этой стране – скууууука. Но очень правильная скука, организовывающая такая скука. К тому же тут устраиваются экскурсии по всем достопримечательностям – ну, там, плотина Гувера и все дела. Они так со всем этим носятся, прямо смех разбирает. Почему-то от всего этого процесса мне в голову приходит слово (вернее, два) «соц.реализм». Ну почему реализм – более или менее понятно, а вот причём тут соц? Ладно, это всё вольные ассоциации.



Персонал моей гостиницы уже второй день косо на меня посматривает. Это всё из-за портье; вернее, из-за сообщения, что ты оставила. Он говорит: вот, мол, сэр, звонила дама, просила передать… А я ему: спасибо, не надо передавать, не надо. Он на меня так вылупился, бедняга, даже не нашёлся, что сказать. Как я ему объясню, что ты ничего путнего в принципе передать не могла? Ладно, фиг с ним.



Помню, как я, давно как-то, впервые увидел негра. В метро в Москве. Мне было, наверное, лет шесть. Я вцепился в маманькин рукав и таким шёпотом, на весь вагон говорю: «Мама, смотри, негр!» Я это к чему: сегодня впервые увидел индейца. Ну, не то, чтобы там в боевой раскраске, перьях, и всё такое, нет; нормальный мужик, в обычной одежде, просто видно, что индеец. Так вот, у меня реакция почти такая же была. Знаешь ведь, у меня контроля за своими эмоциями почти нет. Разве что пальцем не тыкал. Вот, блин, дерёвня!



Привет, свет очей моих, о Гюльчатай! Фарс, фарс, дешёвый фарс, я знаю, но не могу удержаться, такое у меня сегодня хорошее настроение. Пищу в автобусе, его так весело потряхивает. По совершенно неизвестным причинам меня приводят в дикий восторг будочки для сбора дорожного налога. Они такие милые, аккуратные, и вороночки (ах, словечко-то какое!) у них такие ровненькие и очаровательные. Нет, правда, мне на самом деле всё это очень нравится. Ещё я всю дорогу болтаю с соседом, который в данный момент занимается тем, что распевает хвалебные дифирамбы (гм: а бывают не хвалебные?) Америке. На это его сподвигло известие о том, что я русский (он вежливо поинтересовался, на каком языке я пишу). Теперь он заявляет, что только в такой стране, как Америка, марокканец и русский могли встретиться в одном автобусе. Я, честно говоря, не очень-то разделяю его энтузиазма, ну да ладно, пускай радуется. Узнав, кому я пишу, раскланивается перед дражайшей экс-миссис. Так что тебе привет.



Теперь мне жарко. Нестерпимо жарко. Я слез с автобуса и решил внести небольшую долю романтики в свою постную и пресную жизнь – покататься на попутках. Весьма интересно, попадаются удивительные персонажи, я бы даже сказал – типажи. Я тут навпитывал множество местных историй, при случае расскажу.



Цивилизация – это хорошо. Я в большом городе, где со стойки в отеле можно взять любую открытку. Хватит с меня романтики – я лучше поваляюсь в ванне и потом схожу в кино. Да, да, я испорченный, прогнивший насквозь продукт современной цивилизации, признаю.



2.
почему так вышло. И никто этого не знает. Хотя, наверное, поздно сейчас задумываться над всем этим дерьмом, и пора признать, горестно вздохнув – мы имеем то, что мы имеем. Вот только что именно мы с вами имеем? Двух на первый взгляд нормальных взрослых людей, пустившихся в безумную авантюру и вряд ли понимающих, что они творят. Нет, я вовсе не призываю прекратить наше предприятие, БОЖЕ УПАСИ!!! Напряжение, охватывающее меня каждый раз, когда я пытаюсь свести воедино оставленный тобой адрес, карту автодорог, расписание самолётов и названия гостиниц, не сравнить ни с чем. Это почти что религиозный экстаз! Отказаться от этого – да ни за что…



Сегодня в городе встретил Уильяма Берроуза. В парке, на лавочке. Мы с ним немного поболтали о том и о сём, а потом он откланялся. До меня только в гостинице дошло, что Берроуз вообще-то уже умер. Чёрт его знает, может, старичок просто похожий попался, после определённого возраста они все одинаковыми становятся.



Привет, ма, я снова здесь, наверху. С рестораном на фотографии я согласен – если он, конечно, на самом деле так хорош, как ты говоришь. Сегодня заглянул в ломбард, такой классический ломбард в неблагополучном районе. Зарешёченные витрины, скупка краденного, старые потрёпанные гитары под потолком. Купил там кое-чего. Правда, денег хватило всего на три патрона, но, я думаю, этого хватит. Я буду, наверное, часам к одиннадцати. Надеюсь, ты зарезервировала нам столик? Ну всё, увидимся. Твой Т.

ВСЁ