Третий закон Ньютона

"Третий закон Ньютона".

He sat  under a  tree.
But if  that day there was a rain,
He has not met you, babe…
 
Всё было не так, вернее не совсем так.
Нам всем, ещё с разрисованной в стиле граффити школьной парты, известно яблоко, упавшее на голову сэра Исаака Ньютона и нелепая попытка учителей привязать к нему открытие закона всемирного тяготения. На самом деле, сей закон был уже открыт к этому моменту. Ещё в Пизе учёный с наслаждением изучал его неопровержимое существование, а крики возмущённых граждан, которым на голову падали то сырые яйца, то подгниловатые помидоры, хоть и раздражали, но мало его беспокоили.
А в тот роковой день, скрываясь от жарких солнечных лучей в тени яблони, Ньютон сам стал жертвой своего же открытия. “Dumn it!2”, - Вскричал раздосадованный сэр, когда яблоко больно треснуло его по загривку, потом он проклял упавший фрукт, затем с присущей ему логичностью пресловутое «G»3, и завершении своей тирады запустил в обидевшее его дерево камнем. Яблоня отреагировала незамедлительно, физик (он же математик) не остался в долгу – в ход пошло всё: яблоки, сучья, камни и прочая, и прочая. Дерево достойно выдерживало атаки разбушевавшегося Исаака, хлестав его ветвями и, обкидывая фруктами… Но что может устоять перед человеком, да вдобавок ещё таким умным?
Неподалёку находился сарай, в котором хранился садовый инвентарь. Буквально через минуту Ньютон стоял перед деревом с пилой. Яблоня, видя своё безусловное поражение, уныло трепетало заикающимися листьями. И тут что-то щёлкнуло; сэр Исаак Ньютон, выронив пилу, протянул руку дереву, и оно в ответ склонило к ней свою ветвь. Может быть, это продолжалось секунду, а, может, вечность – не важно. «Сила действия равна силе противодействия, - думал учёный. – С какой силой мы давим на предмет, с такой же и он давит на нас; но дело не только в этом, точнее, совсем не в этом, а в том, что нельзя ударить другого, не ударив себя, нельзя унизить, оскорбить кого-то, не подвергнув себя тому же…»

P.S. Постепенно сэр Исаак Ньютон потерял интерес к наукам, и если и рассматривал какое-либо из своих открытий, то лишь с эзотерической точки зрения… (The end)