Незабываемо

Незабываемо... Пол, покрытый осенними листьями, легкие паутинки на зеркале.. Зеркало старалось сдуть их, но они только проникали внутрь, становясь черными уродливыми трещинами...

Незабываемо... высокое пронзительное небо сквозь ветви времени, горячие капельки звезд, прижигающие воспаленные места на простуженной душе, все это незабываемо, все это - тысячелетие, подарившее мне свои последние годы, дни, минуты... Люди спешат туда, в неведомое им завтра, о, как они будут радоваться, когда стрелка часовперейдет эту непостижимую грань, для них мироздание начнется заново. Для них...

* * *

Мы с мамой были почти одного возраста. Как так получилось - уже никто не помнит, или не хочет помнить. Но я надеялась, что мама все-таки когда-нибудь расскажет мне об этом. Мы жили вдвоем, и по-моему так было всегда, во всяком случае других людей в нашем доме я не встречала. Мама рано уходила и возвращалась к ночи, где она бывает я не знала, но чувствовала - это где-то очень далеко, совсем не здесь... Мама приносила с собой аромат сырости и хвои и еще чего-то очень давнего и зыбкого. Она никогда не разговаривала со мной, но мне это и не было нужно - гораздо приятнее было наблюдать как прячутся капельки дождя в ее длинных волосах, как ее руки мастерят из спичек маленьких тощих лошадок, как она улыбается чему-то, что известно только ей....

Однажды в нашем доме появился посторонний. Он вошел без стука, сел на пол, вздохнул так отстраненно и ничего не выражающе, что мне стало не по себе.

- Что, дочка уже выросла? - обратился он к маме. Мама ничего не ответила, пожала плечами. -
- И она конечно же , счастлива? - не унимался этот странный человек.
- Не знаю, может... Хотя вряд ли..
Какой глупый разговор.

В моей жизни ничего не происходит! - неожиданно для себя выпалила я. Раньше происходило, а теперь нет.

Боль накатила теплой волной, и мне захотелось закрыть глаза и завернуться в нее как в плед.
- Да, забыл представиться, меня зовут Санториус. А с тобой уже произошло все, что должно было произойти.. Ты что, еще чего-то ждешь?
Или кого-то?- он отвратительно хихикнул и я подумала - какой мерзкий старикашка, хотя на вид ему было не больше тридцати лет.

Я заплакала. Я вспомнила, что у меня есть своя собственная семья, в которой я очень давно уже не появлялась, вспомнила, что уже очень давно я нигде не учусь и не работаю... Что же я делала все это время.?  Почему моя память отказывается дать мне ответы на такие простые вопросы?

Санториус закрылся с мамой на кухне, и они долго говорили о чем-то. И только одно слово долетало до меня из их разговора - незабываемо...

Даже если забудешь - помни.
Даже если исчезнешь - помни.
Над величием преисподней
И под тяжестью рая - помни...

Где-то я слышала эти строчки, и теперь повторяла их всегда, вернее даже не я повторяла, а моя тяжелая, изнеможденная память. Сидя под дверью кухни, я курила самодельную папиросу, набитую порошком из измельченных апельсиновых корок и опять, опять что-то внутри меня начинало раскрываться как черный бархатный мак, поглощая в свои недра уже ставшие такими незначительными остатки моей внешней жизни.

Наконец Санториус вышел из кухни, и мама пошла проводить его до дверей. На прощанье он фамильярно хлопнул меня по плечу и сказал :

- Совсем худо будет - приходи ко мне, помогу.

- Спасибо, я как-нибудь сама... - сказала я с неприязнью, но уже тогда знала точно - приду.

* * *

Незабываемо...Душная весна, пронзительно-сладкие духи в синей лаковой коробочке, острое, режущее счастье, бьющееся где-то в пятках... Ночные дороги, индустриальные пейзажи, последний поезд метро, повергающий нас в ужас от неизбежности расставания. Огромный стеклянный к упол аэропорта, где мы смотрели вслед улетающим самолетам, надеясь однажды, обманув всех, умчаться в далекий северный город, где никто нас не будет искать...
          Незабываемо - глупые ссоры из-за одного недостаточно преданного взгляда, вранье в ответ на вопросы друзей и недругов, шпионские хитрости по сокрытию этой невыносимой тайны, и снова - растворение в вечернем городе, в единственно существующей реальности... Время любви.

* * *

Я не могла жить. Я не могла жить в этом дне и в этом времени. Незабываемость взяла в тиски мою зажмурившуюся жизнь, мои жидкие, вялые сны. Когда-то... Когда-то звезды летели прямо мне в руки, и я ощущала их прохладные леденцовые язычки. Когда-то все любило и ненавидело меня - дыхание останавливалось от ответной любви и ненависти. А сейчас... сейчас все умерло. И больше не нужно... и нечего..

Мама никогда ничего не ела, и похоже даже не подозревала что существует пища. Как мне было хорошо сидеть рядом с ней и наблюдать как серые смешные капельки нехотя вырываются из крана и, пытаясь удержаться за его края, все-таки срываются в бездну.
Да, мама ничего не ела. Зато она всегда поила молоком своих спичечных лошадок, и ей было от этого радостно.

Санториус давно что-то не появлялся в нашем доме. Я уже начала подзабывать о нем, но однажды он мне приснился. Санториус шел среди зарослей крупных черных маков. Иногда он оборачивался и звал меня, иногда выкрикивал в воздух оскорбления и непристойности. И там, во сне, я вдруг поняла, что он и есть Мастер, который покровительствовал мне, который сидел ночами у моей кроватки в далеком детстве, который разговаривал со мной тогда, когда я еще понимала язык небытия

Я проснулась с неприятным чувством. Чувством Судьбы.
Санториус сидел рядом.
 
 

* * *

Незабываемо... Белая стена, тянущаяся на километры, тянущаяся сквозь целое тысячелетие. Снег, растворяющийся в колокольном звоне, снег, падающий на белую стену - как это больно, Господи, когда белый снег падает на белую церковную стену.. Еле теплящиеся души фонарей пытались еще сами согреть кого-то, но согревали только холодом и безнадежностью. Тогда впервые мною было узнано, что безнадежность может согревать, что она может вселять надежду. И это незабываемо, как незабываемы мною продрогшие, но все еще гордые вороны, танцующие свой ритуальный танец на Замковой горе, как незабываема та новогодняя елочка с разбитыми шарами в пустом дешевом кафе... Время печали..

* * *

Санториуса я почему-то обняла и заплакала
- Ну ты и плакса, - не удержался он, и я вспомнила, что он меня только плачущей-то и видел. Да, это наверное стыдно - быть плаксой. Хотя теперь не имеет значения.
- Я видела тебя среди черных маков, ты смеялся и говорил мне гадости... Только мне обидно совсем не было.
Санториус, как будто ожидал этих слов.
- Черный мак - это оболочка умершей души. Такое бывает редко, очень редко - чтоб душа умерла, а тело продолжало жить... Я хотел проверить действительно ли она мертва...
- Кто?
- Ну твоя душа, кто ж еще...
- Ну и проверил?
Санториус ничего не ответил.
Потом мне показалось, он чем-то раздражен.
-Мать у тебя умнее.. Таких бестолковых как ты я сроду не встречал. Ну, вобщем, я пошел. Надо будет - сама придешь.
Я не успела ничего ответить, не успела даже спросить - а куда мне, собственно идти, как дверь за ним захлопнулась.

Вечером появилась мама. Она никогда не приходила через дверь, а просто появлялась и снова исчезала. Сегодня она принесла с собой запах английских ароматических подушечек. Мама была веселее, чем обычно, и дала своим лошадкам двойную порцию молока.
 
 

* * *

Незабываемо... Цветущие поля и необозримые пространства зеленого и золотого, дырявая корзинка, набитая книжками, яблоками и спичками, Электрички, уходящие за вспыхивающий горизонт, старающиеся зацепиться за последние минуты дня своими драконьими хвостами. Незабываемата сладость собственной заброшенности и бездомности, когда никто не встречает тебя на ночном вокзале, никто кроме желтых прозрачных бабочек, кроме первобытного неба, которое помнит, что тысячелетия назад здесь было все таким же..
Незабываемы те разговоры с любимым деревом, когда прикасаешься щекой к влажной коре и слушаешь как бьется его сердце... И никто никогда не узнает, что оно сказало мне, и никто не поверит, что за все это мне никогда не пришлось платить. Время свободы...

* * *

В полночь мне позвонил муж. Я всегда радовалась, когда он звонит. Какой он хороший и как я его люблю - подумалось мне. Муж сказал - приезжай, у меня есть целый пирог с клубникой.
Ну конечно, я приеду! Как это здорово - пирог с клубникой, и муж , очень-очень любимый, - как это здорово! Только бы доехать на этот раз, только бы опять не задуматься и не проехать остановку, не заблудиться, не свернуть на незнакомую улицу...
Выбежала, села на последний трамвай.. Остановку конечно же проехала. Пошла пешком, свернула не на ту улицу. Как всегда.
Голос из темноты - как в глупом приключенческом фильме :
- О, а вот и Вы!
Передо мной стоял Санториус, откровенно кривляясь. -Хотя , по-моему , Вы направлялись явно не ко мне! Вот смешно, душа умерла, а тело все-таки сладенького хочет...
Я хотела сказать ему, что он дурак и грубиян, но вместо этого почему-то соврала:
- Нет, я шла к тебе. Мне плохо. Совсем. Ты говорил, что поможешь. Только я не знаю., чем тут можно помочь.
Тут Санториус пристально уставился на меня, сделав при этом страшную гримасу и набросился с объятиями.. Сей факт я восприняла крайне равнодушно, так как подобной пакости я ожидала от него с самого начала. Он быстро отпрянул.
--Прости, это была последняя проверка... Или последняя надежда ...Но теперь ясно, твоя жизнь уже не подчиняется обычному течению времени. Твое время - это НЕЗАБЫВАЕМО...
    Ты счастливая, что живешь на границе тысячелетий. Таким как ты можно помочь только тогда, когда в непрерывности появляется трещина. Когда уже закончилось одно, но не наступило еще другое. Маленькая секунда пустоты - вот твое спасение... Ты соединишься с пустотой, и непрерывность сомкнется над твоей головой, оторвав твое существование от всеобщего мирового закона. С этого момента с тобой больше не будет ничего происходить - ни плохого, ни хорошего, ты снова и снова будешь бродить по кладбищам своих воспоминаний, снова и снова будешь разрывать каждую могилу, и оживлять, оживлять...
          Твоя мама знает... спроси у нее когда-нибудь.. если сама не поймешь..
Мне нечего было сказать.
- Ты прав, Санториус.
 
 
 
 

* * *

Незабываемо... Земля, вытоптанная кругами, ослепшее осеннее солнце, пытающееся спрятаться в наши перстни. Бусы, щекочущие шею, которые так приятны наощупь, что никто и не подумал бы, что в каждой бусинке - яд. Мы держимся за сваи непонятного ведьмовского сооружения. Мы смотрим друг на друга - мы вызываем ветер. Мы вызываем ветер своим уставшим, угасающим взглядом. Вот он все сильнее и сильнее, и мы уже еле держимся, но не можем разомкнуть руки, не можем выпустить наружу тот вихрь, который пожирает нас.

Незабываемо - Падающие листья, пляшущие как красные бесы, лужи - вместилища наших снов, прибежища наших кошмаров - зыбких и горячих, как наша вера. Тайные сборища, выжигающие в душе дыру, сотворение чуда на глазах одурманенного наркотическими парами неба - я не смогу предать это. Предать забвению или осуждению, анафеме или канонизации.
Нет, во мне нет ничего кроме нежности... Нежности ко времени, приведшему меня к бездне.. Времени одержимости...
 
 

* * *

Я надела свой белый плащ. Медленно. Наверное,мне не хотелось никуда идти, но я не могла не сделать этого. Новогодняя ночь была торжественной и светлой. Ковер-самолет из мягкого снега подплыл к моему дому, я взошла на него и поплыла по улицам, очертания которых еле угадывались через колышущиеся шторы тумана.

Санториус вышел мне навстречу, ничему не удивляясь и ни о чем не спрашивая. Он взял меня на руки и закружил. Все больше и больше, быстрее и быстрее, так что я перестала ощущать что бы то ни было... Мимо меня протекали небесные реки, мимо меня с бешеной скоростью неслись параллельные миры..Яркий свет впивался в глаза, постепенно слабея и переходя в полную темноту В этот момент я увидела глаза мамы, и какая-то сила меня подхватила и понесла прямо внутрь этих глаз, в коричневый искрящийся космос, который все расширялся и расширялся И чем дальше я летела, тем все больше и больше обрывались белые и золотые нити, которые связывали меня с моим временем и пространством, Первый круг был пройден - последняя белая ниточка соскользнула с меня..

Сколько еще кругов мне предстоит пройти?   Сколько нитей нужно оборвать, чтоб остановиласть уходящая реальность?

Я балансировала на грани тысячелетий, пытаясь уловить суть этой странной инициации.
Я видела множество храмов - христианских, иудейских, буддистских и других, которые были обителями неизвестных мне религий, их купола раскрывались как зонты, покрываясь затем расползающимися трещинами, и рассыпаясь в пыль. Их было ровно столько, сколько раз я могла бы еще верить.

Я видела стаи птиц - розовых и сиреневых, с причудливыми клювами и шелковистыми перьями - все они летели по кругу, кругу забвения. Их было ровно столько, сколько раз я смогла бы еще любить.

Я видела целые города, построенные из горящих свечей. Свечи таяли, прилипающий воск придавал им причудливые формы, и казалось, что города эти строил безумный архитектор, наводнивший улицы изощренными скульптурами. Свечи горели и города оседали, постепенно превращаясь в восковую пустыню. А пока свечей было ровно столько, сколько раз я смогла бы еще надеяться.

Красные нити , связывающие меня с моим будущим полностью оборвались. Второй круг был пройден.
На какое-то мгновение небо остановилось. Как будто что-то сломалось в мощном и в то же время хрупком механизме Вселенной, она ухнула и вытолкнула меня в антиВселенную, обиталище наших двойников, наших многочисленных фантомов.
Я прожила все свои жизни - прошлые и будущие, я экстерном сдала все кармические экзамены, теперь это было совсем просто и даже как-то не очень важно...
Черные нити связывающие меня с великим Законом, оборвались. В небесной книге отныне вычеркнута моя фамилия. Для этого мира меня больше нет - ни на земле ни на небе.
Третий круг был пройден. Я рванулась вперед, разрывая пространство как паутину, но вдруг услышала крик Санториуса - Стой! Не надо дальше!! Я не позволяю тебе! Никто из нас не посмеет сделать это!!!. По инерции я не могла остановиться. Ничего не понимая, не в силах совладать со своим телом и духом, я неслась уже в каком-то полнейшем хаосе, в какой-то материализовавшейся тревоге... Голос Санториуса был слышен все слабее - Четвертый круг нельзя переходить!! Остановись... В его голосе было отчаянье и тоска... Пожалуйста...
        Слово, тихое и безнадежное, сказанное самим Богом, сумело таки долететь до границы четвертого круга. Я так и не узнала, почему меня остановили. Потом я поняла. Там начиналось последнее время - Время бессмертия. И туда входят уже без Незабываемого.

Падение, вспышка. Глаза широко открыты, дыхание слабое. Утреннее зимнее небо невыносимо прекрасно. Встала, отряхнулась... Шаги легкие, до дома недалеко.

Мама вышла навстречу. Она впервые вышла ко мне, она улыбалась. Мне больше не надо было гадать, почему мы с ней одного возраста. Если не считать, конечно той тысячи лет, которая проскользнула между ею и мной. Когда-то она сделала то же самое, и теперь у нас будет тема для молчания.
Мы пришли домой. Все было по-прежнему. Мы тихо отметили первый день несуществующего года, Новый Год несуществующего времени.

Я думала над тем, что могла бы сделать многое - посягнуть на божественное, влететь в четвертый круг, отрекаясь от тяжести счастья.
Или могла бы не делать ничего - могла бы просто заснуть в эту новогоднюю ночь.
Но я выбрала прошлое. Потому что нет ничего более настоящего, чем оно. Я остаюсь с тобой, мама, и как два застывших созвездия мы будем смотреть на движущийся поток времени, который пройдет, не затронув нас. Здесь, на полу, покрытом осенними листьями, я снова буду сидеть и наблюдать, как прячутся капельки дождя в твоих длинных волосах, как твои руки мастерят из спичек маленьких тощих лошадок. Будут рушиться города и галактики, только одно сохранится - наша свобода от будущего. Пойдем, мама. Третье тысячелетие для нас так и не наступило... и так легко стало на душе...

А Санториуса я с тех пор больше никогда не видела. Хотя нет... Однажды, бродя по ночным дымчатым переулкам, я обратила внимание на ворона, сидящего как статуя на заледеневшей ветке. Что-то знакомое было в его облике... Я протянула ему на ладони крошки хлеба и прошептала. - Я помню...я помню, Санториус...

- Незабываемо... - лукаво подмигнул мне блестящий вороний глаз....