Суицид

Всего шаг. Шагнуть что ли? Всего шаг и свободен. Самый трудный шаг: как его преодолеть, шагнуть, проделать? Что это страх во мне? боюсь его сделать? Да, примерно так. Страшно покончить с собой. И в то же время нет. Куда тяжелее и мучительнее мысль, что этим ничего не решить. Что изменится, что? Это как-то вернет мне её?.. Но мы будем вместе, вместе, как прежде бывало. Сладостные воспоминания нахлынули и разбились о жёсткие камни настоящего, подсказывавшего лишь одно - смерть не обошла стороной и нанесла болезненно-ощутимый, жёсткий, как обычно, удар. Её не  возвратишь и с ней уже не будешь вместе. Даже после смерти. Хотя, кто знает. Но и не будешь больше видеть эти лица, скорбящие, твердящие о том, что жизнь на этом не кончается, что нужно продолжать жить, может быть даже радоваться...
Мысль за мыслью голова распухала болью. Мучительной и твёрдой, взрывающей и тупыми углами серое вещество под черепушкой. Казалось голова пульсирует. Но это только казалось.
Он стоял перед распахнутым окном и смотрел вниз на неровный асфальт под балконом и скамейки перед подъездами. Ничего не хотелось. Даже просто смотреть на тучи над соседним домом, которые расползались, ширясь, лезли выше и предвещали ещё один ливень. Прежний был недавно - около часа назад. В небе что-то творилось, как и в его голове. Одинаково расползалось чёрно-фиолетовое, копошащиеся и живущие, нечто безысходное.
Ослепительно прочертила кривую молния. Отбросил шумные волны одинокий первый гром и взвился ветер. Внезапно утих; и начался дождь. Вначале ливень. Затем сменился монотонным падением капель, шлёпающих в лужи и выбивающих пузыри.
Монотонность, монотонность и безысходность. Как я устал. Как я устал. Как... Устал что? Жить? Да, да, да жить... и мучиться. Смотреть на эти назойливые и вроде бы участливые лица, на эти театральные сожаления, банальные, избитые, затасканные слова и на это не натуральное участие. А какие были похороны?.. Что за насмешка над чувствами. Какие, к чёрту, похороны и вообще церемонии могут помочь и заглушить накаты этой нечеловечески-обильной печали растворённой в горе. Церемонии в несчастье просто добивают, расчленяют и без того истерзанный разум. Это не веселье, не радость, не свадьба (при этом внутри головы что-то ухнуло и раскатилось желеобразным и быстрозастывающим скорбящим потоком)... и всё это лишне... А смотреть на это дешёвое сострадание, сожаление тому чего они не осознают просто каторга.
Дождь лился и лился. Вода растекалась и собиралась в лужи, пенилась и начинала отстаиваться, затекая в закрытые от прямого попадания капель места.
Он отошёл от окна, прошёл внутрь потемневшей комнаты (свет не был зажжён, а тучи отгородили солнечный) и сел в кресло. Оно приняло его в свои мягкие объятия и легонько сжало. Обыденная обстановка наехала и обступила его не сразу. Наплывала она постепенно.
Как больно и плохо. Что-то нужно сделать. Забыться. Но нет желания. Почему я не хочу забыться? Такое ощущение, что я получаю наслаждение от всего этого. Но нет! Это меня обгладывает. Не могу терпеть. В чём же дело? Что-то нужно делать.
Он протянулся и взял книгу. После двух строк взгляд его затуманился и мысли поползли свои ходом в знакомом направлении. Он снова думал о ней, умершей безумно, неожиданно и предательски по отношению к их любви. Он встрепенулся, понял, что книга не помогает и решил попробовать телевизор. Стало ещё хуже. Он вновь видел эти лица, эти опостылевшие лица. Он выключил его и опять погрузился во мрак мыслей, сидя во мраке комнаты...
Прошло несколько часов. Дождь по-прежнему мелко капал, моросил. Зазвучал звонок в дверь. Он дёрнул головой и тяжело, мучительно выдохнул. Было похоже на то, что он только что выучился дышать. Второй звонок сдвинул его с места  и заставил открыть дверь. За  ней была пожилая женщина со скорбной улыбкой на губах и застывшими слезами в глазах.
- А, это ты...- голос его был безжизнен и разочарован.
- Сынок!.. Мне жаль,- голос её задрожал .
- Да, да... Это всё? - они продолжали стоять в дверях.
- Я пыталась тебе звонить. Звонила около часа. Никто не брал трубку.
- Я отключил телефон. Ты хочешь войти?
- Да, я хочу помочь тебе. Тебе, наверное, тяжело одному. Раньше то она за тобой смотрела. Ой, извини,- дверь хлопнула за ней так, что показалось будто бы  он собирался разнести её в щепы, долбя о косяк.
- Извини. Если не хочешь, больше не буду о ней вспоминать,- всё так же болтая, она прошла в квартиру. Но вскоре его молчание и нежелание отвечать на вопросы  угомонили её, и она возилась на кухне молча. Он всё также сидел и безучастно смотрел  в одну точку.
Зачем она пришла? Ещё пуще разодрать эту рану, которая не хочет затягиваться! вот зачем.
- Пойдём, тебе нужно поесть,- она подошла и шептала где-то у уха,- идём... идём...
Он повиновался.
За столом она снова завязала разговор:
- Я заметила, что ты ненавидишь людей... Ты как-то мнителен и скрытен, недоверчив... Тебе от этого хуже только самому. Будь немного проще. Доверься, люби...
Он оборвал:
- Да, как я могу любить, если тут,- он указывал на левую часть груди,- пусто! Понимаешь, тут пусто. Пусто и всё. Нет, ничего. Я помню, что-то билось, а теперь нет. То, что билось, умерло вместе с ней.
- Но и когда она была жива, ты не отличался любвеобильностью...
- Конечно, кого любить? Подумай, кого ты навязываешь в предметы для любви? Я их терпеть не могу. Потому что всё ложь и обман...
- Неужели, ты так думаешь?..
Он как будто бы резко замёрз:
- Нет... Скорее всего нет. Мам, я устал. Устал от всего и прежде всего от жизни. Я ведь знаю все свои слабые стороны. Знаю, что я за существо, и ничего не могу поделать со своей ненавистью к людям. Я хотел бы полюбить их. Я желаю этого всей душой, всем сердцем, всем разумом. Я пытаюсь, но что-нибудь, какой-нибудь их поступок подрывает все мои старания. Я возвращаюсь к изначальной точке. Всё это разрывает меня на части. Разум, совесть, гордость, сердце - всё рвётся в разные стороны. Как будто бы живут отдельно от тела. Они не хотят сотрудничать. А тут ещё и её смерть. Я её любил, а она умерла. Она была единственным существом понявшим и не разочаровавшим меня... Да  какое это имеет теперь значение? Она мертва и я снова разваливаюсь на составные. Всё повторяется.
Мать сидела молча. Ей было нечего возразить.
Через пятнадцать минут тягостного молчания он произнёс:
- Мам, тебе лучше пойти. Я хочу быть один.
Ничего не говоря, она оделась и ушла. А он продолжал сидеть за столом и мутным взглядом смотрел куда-то промеж тарелок и стаканов.
Один опять, как всегда. Вот и растворило одиночество меня в себе. Теперь нет и её, той, меня собирающей. А я всё также рассыпаюсь. Ненависть... Она говорит, что я их ненавижу. А кто их тогда любит? Больно за них становится и невыносимо. Да, брось ты. Разве только с пороком встречаешься ты среди них? Ведь есть и добродетель. Да, есть и то, и это. В чём же дело? в чём?
Ты сам себя не понимаешь. Ты запутался. Потерялся в своих мыслях.
Всё опостылело, надоело, замучило, осточертело.
Снова тяжёлый, нечеловеческий выдох, и он обхватил голову руками и зажал её. Жизнь застыла в нём и не хотела больше трепетать, и гнать тело в будущее.
Ты сам виноват. Загнал свой глупый умишко, двигался по изначально неверному пути!
А где же верный? В чём ошибка, где загвоздка?
Он мычал. Сначала тихо, потом громче. Сбросил руки, резко откинулся и встал со стула, снова сел. В голове крутился последний вопрос. Он не давал покоя, вертелся, крутился, жёг изнутри, кипел, шумел, взрывался и щекотал нервы. На нём остановились остальные мысли, всё прочее.
Где же правда?!. Как жить? что делать?
Один и тот же вопрос представлялся в нескольких обличьях и не отпускал.
Прошло ещё два часа. Дождь не переставал, хотя вода уже стояла лужами на газонах среди травы. На улице было серо,- подступали сумерки и серость сгущалась, переходя в черноту.
А вопрос всё не отступал.
Внезапно он вскинулся, бросил безумный, яростный, но мутный взгляд на дверь второго балкона и кинулся в его сторону. Открыл дверь, шагнул, положил руку на перила (балкон не был застеклён), перекинул ноги и тело через них и... время остановилось...
Что же? Я сделал этот шаг? Неужели? Значит я слаб, слаб душою и разумом. Слабак. Выбрал что полегче. Прыгнул и всё. Разбился и ничего не добился. Н и ч е г о ! Ну и что, что замучил вопрос. Если уж задал его - отвечай! Не можешь? И, всё-таки, это не повод. О-о-о, чёрт! как больно!
Рука дёрнулась и сильно растянулась. Боль пронзила её и голову. Рука всё ещё держала перила!
Я могу жить! Жить! Ещё шанс!
Он попытался вскинуть вторую руку и ощутил острую боль, растекающуюся по запястью той, что держала его тело.
Надо схватиться! Надо выжить! Жить хочу!!!
Он ухватился второй рукой, но почувствовал как разжимаются пальцы другой. Он дёрнулся, попытался подтянуться и... оторвался от влажных перил полностью...
Вот и всё!.. А где же правда?..
...Мимо проносились чужие балконы...
Неужели, надо было просто жить?!.  Жить, ни о чём не задумываясь? Ни о чём? Совершенно?
...А из горла рвался крик...
...Пока не прервался рвотными массами...
Так думать или нет? Жить как животное?..
Всё, наконец смерть... И не больно... При жизни бывало хуже... А так... Уми...

...Асфальт принял его на своё неровное, жёсткое, неопрятное ложе и обнял, поцеловав в затылок...

22-23 июня 1997