Старик и старуха

                ( этюд из жизни )

Морозный троллейбус медленно развозил пассажиров по обледенелым улицам светлого, солнечного и по-зимнему белого города. Был выходной, утро. Половина города ещё спала, а другая уже начила копошиться.
К середине маршрута пассажиров в троллейбусе поубавилось - остались только двое парней, увлечённо разговаривающих на переднем сидении, пожилой мужчина, неизвестно от чего насупившийся, да старик в опрятном, но бедном, старом и изрядно подъизносившемся пальто и чёрной мутоновой шапке. В салоне было тихо, лишь надрывно звучал электродвигатель…
На следующей остановке, что сразу за поворотом, пассажиров прибавилось. Это были старики: муж и жена. Обоим им было под восемдесят; оба были одеты в старые, купленные ещё в «молодости» - лет двадцать назад, одежды.
Старушка еле передвигала ногами, кряхтела и кое-как, с помощью супруга, наконец-то, влезла внутрь. Лицо её было тёмное с кожей похожей на толстый, мятый картон и сухим, безгубым ртом, застывшем в форме обиды. Глаза тоже были полны обидой, обидой на всё. На голове была шаль, уж давно не пушистая и свалявшаяся, а на ногах высокие валенки. Пройдя немного от дверей, она осторожно повалилась на сидение.
Старик в несуразной оранжево-рыжей шапке с опущенными и завязанными сзади «ушами», которая, как ни странно, шла к его чёрным, объёмным и облединелым усам и бровям прошёл чуть дальше и, пошатываясь, указал старухе на сидение перед ним: «Садись сюда!». Старуха ответила ему чем-то злобным и тихим, но, встав и тяжело шагнув два шага, села. Муж грузно свалился рядом с ней. Он был не высокого роста, коренастый и с пустыми, отсутствующими глазами. В чём-то они были меж собой схожи. Да, они были похожи, они были половинками одного целого. Прожив бок о бок, всегда перенимаешь чужие повадки.
Старуха ругала старика. Сначала тихо, потом громче. Многие её слова были не разборчивы, наполнены старческим маразмом, а обиженные глаза «стреляли» желчью и нетерпимостью. Старик тихо и внятно оправдывался. «Алкаш! Только и знает, что пить! Зачем? Как можно с тобой жить?!» - вот, что можно было разобрать.
На одной из следующих остановок старик сказал, что нужно выходить. На что получил сухоньким и обтянутым сморщенной  кожицей кулаком в затылок, и ещё множественные тычки в плечо и спину. Дверь закрылась и троллейбус двинулся дальше…
Старуха шумела о том, что она знает, где ей выходить, чтоб он ей не указывал и была переполненна злобой и ненавистью. На следующей остановке муж вышел.
Оставшись одна старушонка сжалась, упёрла голову в заледенелое стекло и затихла.
Пожилой мужчина и старик в опрятном пальто, до этого увлечённо смотревшие за всем этим, отвернулись с разочарованным видом и занялись своими думами.
Через некоторое время она стала потерянно оборачиваться, встала, тяжело проковыляла вперёд, постояла, развернулась и направилась к дверям. Когда двери открылись, она спустилась по ступеням, осторожно перебирая валенками. Вскоре её сгорбленную фигуру не было видно…

2 февраля 1997