Апельсины

Равномерный стук колес наводил дремоту. Он сидел, положив голову в угол между стеной и поручнем, и любовался рекламой какого-то журнала на противоположной стене вагона. Почему-то он очень любил метро. Эти тоннели были похожи на подземелья с монстрами из фентезийных книг. А стук колес наводил на него спокойствие и умиротворение. Иногда он прятался на остановках после закрытия и гулял по бесконечным тоннелям, не боясь заблудиться или быть сбитым поездом. И он не обращал внимания на то, что все самое интересное с ним происходило именно в метро. А нормальный человек после таких приключений навсегда зарекся бы спускаться в это адское подземелье. Он еще помнил, как простоял на остановке почти целый день на одном месте и был выбит из этого непонятного состояния пробегающим мимо одноклассником. Он просто считал, что нужно принимать происходящее с ним, как необходимую реальность, как будто все так и должно быть и ничего в этом из ряда вон выходящего нет. Его больше удивляло то, что происходило, когда он выходил из метро. Один парнишка как-то сказал ему, что он встретит неприятности, если захочет, доже не способствуя их появлению, а потом он, отглотнув еще пива из бутылки, добавил: «И если не захочешь тоже». Но и с этим он тоже смирился. Просто всякого рода неприятности на земле с ним происходили на столько часто, что он почти привык. Он много думал, можно ли к этому привыкнуть, но он не любил думать. Мыслительный процесс не давал ничего хорошего, только глубже в депрессию вгонял. А из депрессивного состояния его могли вытащить только относительно  редкие, по сравнению с наземными, подземные приключения. Стук колес его успокаивал и помогал на время забыть  о проблемах, которые не в основном не имели особого для него значения, но доставляли много неприятностей. Главной, на тот момент, проблемой для него было поступление в институт.
Поезд остановился и объявил остановку. Он медленно встал и направился к открывавшейся двери. Его движения были лениво или даже сонно легкими и плавными. Он выплыл в центр платформы и огляделся по сторонам, соображая, куда же он попал и куда ему теперь идти. Выбрав нужное направление, он закрыл глаза и пошел. Но через несколько шагов был разбужен мягким и еле уловимым запахом апельсина, выделявшегося из толпы пота и дезодорантов своей чистотой и еще чем-то непонятным, что и заставило его сонно открыть глаза. Он собрал брови над носом, будто заметил что-то знакомое, но не мог понять что и где оно. Через плече он посмотрел на прошедшую мимо и теперь удалявшуюся девушку, несшую в себе что-то уже один раз запечатленное в его мозгу. Он развернулся и посмотрел ей в след. Да, она определенно была ему знакома. Вернее не она, а ее походка. Он помнил походку, а не ее хозяйку. И эта встреча было хорошим поводом познакомиться и с хозяйкой. Он облизал свой единственный клык на верхней челюсти, словно хищник нашедший подходящую жертву, и направился за девушкой. Девушка шла к выходу из метро, и он замедлил шаг, когда понял это. Но желание узнать про нее побольше было сильнее его страха.
Он шел быстрее и несколько раз ее обгонял, потом разворачивался и шел к ней на встречу. С раза пятого он заметил на ее лице удивление, после чего перешел на темп ее шага. Она шла очень медленно, и ему приходилось останавливаться и ждать пока она не отойдет подальше. Она шла медленно, но очень уверенно и по-женски мягко. Она делала небольшие шаги, не выгонявшие ноги в высоких кожаных сапогах на высоком каблуке из разрезов в подоле серого пальто. Он шел, любуясь каждым ее шагом пытаясь запомнить их как можно точнее. Когда они дошли до двора между домами, пересеченного множеством дорожек, похожего на сказочный лес демонов, в котором есть только мертвые деревья да сами демоны, и вообще этот двор не нес в себе ничего хорошего, учитывая, что он был пуст, он обогнал ее и направился по тропинке, по которой она, как он решил, должна будет пройти. Он дошел до конца дома и встал за углом, проверяя свою теорию на счет ее пути. Но она почему-то остановилась на полпути там, где пересекались все тропы. Он напряг глаза и в темноте между деревьями увидел несколько фигур.
- А вот и оно. – пробурчал он себе под нос и направился этой группе, стоявшей посреди двора.
- У меня ничего нет. – услышал он умоляющий голос девушки, когда подошел поближе.
- А мы тебе не верим. – послышался в ответ голос одной из фигур ее окруживших.
- Давай мы посмотрим. А ты мы тебе не верим. – продолжил другой голос.
- Какой романтичный разговор вы ведете. – как обычно усталым голосом вставил он, подходя ближе и изучая окруживших девушку четырех парней.
- Иди куда шел и не оборачивайся! – прошипел один из парней, самый высоки, стоявший поодаль от всей компании.
- Ой, как мне страшно. – показывая зубастую улыбку, сказал он, подойдя к этому парню.
- Ребята! – обратился высокий к остальным. – Тут один карапуз нарывается.
- А за карапуза ответишь. – и все такой же ленивый ответ получил он.
Он отошел на шаг от самого высокого, давая другим окружить его. Девушка взвизгнула и отпрыгнула назад, прячась за дерево, когда все четверо, достав небольшие ножи, окружили его. Он наклонил голову вперед, не искривляя спины, и скрестил руки на груди, положив ладони на плечи. В таком положении он, казалось, немного подрос и доже внешне изменился. В темноте невозможно было определить точно. Он стоял и ждал, когда кто-нибудь сделает первое движение. Они вокруг него и перекидываясь руганью и угрозами.
- Они же убьют тебя! – вырвалось у девушки, стоявшей за деревом.
- А мне не жалко. – ответил он. – Тем более мы еще посмотрим кто кого. А если ты сомневаешься, то бежала бы ты отсюда подальше.
- Ща мы тебя от****им так, что мать родная не узнает. – произнес один из-за спины, и все дружно заржали.
Он переварил сказанное, отметая смех, показал клыки и тихо зарычал.
- Моя мать мертва! – процедил сквозь сжатые зубы он и с разворота врезал парню, произнесшего последние слова, по челюсти.
Парень закрутился на месте и рухнул на землю. Все остальные дружно отпрыгнули назад, выставив короткие ножи вперед, как будто отпрыгивали от стены, уперевшись в нее ножами. В это же мгновение, вернее даже во время этого мгновения, он двинулся вперед  и обеими руками ударил самого высокого, не успевшего еще даже приземлиться, подняв его на несколько метров над землей. Тот пролетел несколько метров в даль, но был остановлен деревом, под которым и слег. Оставшиеся двое было двинулись вперед, но когда один из них получил ногой в живот и рухнул рядом с деревом, за которым стояла девушка, второй развернулся и побежал.
Он опять опустил голову вперед и скрестил руки и через несколько мгновений опять незаметно изменился, приняв свой обычный внешний вид. Потом расправился и огляделся по сторонам. Найдя девушку, стоявшую за деревом с удивленным выражением лица и не способную от удивления сказать ни слова, он подошел к ней и сказал:
- Теперь все в порядке. Можешь выйти. – она вышла из-за дерева, встала на тропинку между тремя телами и что-то промычала – дар речи к ней еще не вернулся. – И не надо спрашивать, как это у меня получилось. Мне просто повезло. Всем равно объяснить не смогу.
- Но может, я могу что-нибудь для тебя сделать? – сказала она неуверенным голосом.
- Ты не обязана. А я уже привык.
- Но я не могу, - она замолчала на полуслове, обдумывая свои возможности. – Может мне тебя чаю пригласить выпить. – И она тут же скривилась, обдумывая, что же это она предложила.
- Ты же понимаешь, что я не откажусь. Так что, либо придумай что-нибудь еще, либо разреши распрощаться.
- Но, - девушка замялась на месте, решая, что страшнее: незнакомый парень в ее квартире или муки совести. – Я не могу. – пришла она к выводу. – Ну, пошли тогда. – неуверенно и как-то обреченно произнесла она.
Ее квартира была не очень большой, но достаточно просторной, чтобы получать удовольствие просто находясь в ней. Внутри квартиры была только одна дверь, закрывавшая туалет. Гостиная, спальня и кухня разделялись стенами, не доходившими до места своего пересечения нескольких метров так, что особого разделения между ними не было, отличались они только освещенностью. Кухня была яркой и резкой по свету и по интерьеру. Гостиная была мягкой, как диван, являвшийся единственным представителем мебели, на которую можно было бы сесть, и заполненной полутонами, в основном голубого. Спальня же была интимно темной, и свет из кухни и гостиной, как ни странно, туда почти не проникал. В спальне было видно только угол не заправленной кровати, вызывавший примерно такие же чувства, как вылезшая из разреза юбки женская ножка. Она закрыла входную дверь и скинула с себя пальто прямо на пол, вешалки в квартире не было. Без этой серьезной шкуры она выглядела намного мягче, несмотря на то, что на ней был одет черный костюм из юбки, доходившей ей до колен, и пиджака с белой рубашкой, и красивее, и наблюдательный человек сразу бы понял, что обустраивала квартиру она сама, они почти идеально сочетались.  Он стоял у двери, не шевелясь. Она нагнулась, чтобы расстегнуть молнию на сапогах, и увидел ее черный лифчик через расстегнутый верх рубашки.  Он попытался отвернуться, но не смог. Она сняла сапоги и босиком отошла в сторону. Она повернулась к нему и оценивающе посмотрела, положив голову на плече.
- Раздевайся. Чего застыл?
Он снял рюкзак, поставил его рядом с собой, потом снял куртку и, намного задержавшись, ища вешалку, аккуратно сложил ее рядом с рюкзаком. Она звонко засмеялась, кокетничая, прикрыв улыбку тонкими пальцами. Она усадила его на диван и вручила ему пульт управления огромным телевизором, стоявшим у противоположной стены, а сама пошла на кухню. Он принял пульт и сел на конец дивана. Когда она вернулась с большой бутылкой апельсинового сока и двумя стаканами, он выключил телевизор, сославшись на отсутствие чего-либо интересного. Она поставила бутылку и стаканы на низкий стеклянный столик перед диваном и села на другой конец дивана. Она оперлась о подлокотник и повернулась к нему, положив ногу на ногу. Он оценил красоту ее ног и широко улыбнулся. Она как бы невзначай прокашлялась, и, когда он посмотрел ей в глаза, она опять засмеялась. Несколько минут они сидели, просто глядя друг на друга.
- Наливай себе. Это апельсиновый сок. Не бойся, я не буду травить своего спасителя. – наконец произнесла она.
Они разговорились, обсуждая друзей, в основном ее, музыкальные пристрастия, в основном ее, и видео вкусы, тоже в основном ее. Он выяснил про нее почти все. Она была единственной дочерью богатых родителей, купивших ей эту квартиру, чтобы ей было куда убегать, когда ей надоедало с ними жить. Квартиру она, как он уже понял, обустраивала сама и, когда квартира была готова, у родителей она больше не появлялась. Жила она одна. Она ходила на курсы и собиралась поступать в тот же институт что и он, вот где он мог видеть это походку. Но ей он об этом не рассказал. Они болтали о всяких глупостях, обсуждая последние технические новшества и глянцевые журналы. Он пытался остроумно шутить, а она беспрестанно смеялась. Он попросил телефон, и она дала ему трубку. Он взял трубку и вышел в прихожую, где лежала его куртка.
- Макс? Это ты? – сказал он в трубку. – Как ты туда попал? – получив ответ, он продолжил. – Ладно, сделай милость, рас уж ты там, сотвори-ка мне пожалуйста что-нибудь легенькое. – он посмотрел на руку, как будто что-то в ней держал, моргнул и увидел в руке бутылку «арбатского» светлого. – Спасибо приятель. Пока. Завтра увидимся.
Он вернулся в комнату и отдал удивленной появлению вина девушке трубку.
- Ты всегда с собой в рюкзаке вино таскаешь? – положив трубку на место, спросила она.
- Только когда заняться больше нечем. – ответил он.
- Пожалуй, для этого нужен штопор и пара бокалов. – сказала она щелкнув пальцами.
Он открыл бутылку и разлил вино по бокалам.
- За встречу. – провозгласила она.
- За везение и бегающих по улице придурков. – добавил он.
Они чокнулись бокалами и немножко отпили, пробуя вино на вкус. Они продолжили разговор, только шутить стало легче. Через некоторое время она включила музыкальный канал. И они стали обсуждать идущие клипы, смеясь над шутками, отпускаемыми в сторону нелюбимых исполнителей. Настроение менялось ежеминутно с появлением нового клипа. Потом она вдруг вернула себе серьезное выражение лица и спросила:
- Ты когда-нибудь делал в присутствии других то, что делал только будучи одним, чего ты бы никогда до этого и не подумал делать в присутствии других людей?
- Ну-у, - протянул он, вспоминая подходящие случаи. – наверное да.
- И ты потом не жалел об этом?
- Я никогда не жалею о том, что сделал.
- Неужели? Мне кажется, что это очень сложно.
- Отнюдь. – ответил он, как обычно, спокойным голосом. – Это как раз не так сложно. Намного сложнее  не жалеть о том, чего не сделал. А когда ты жалеешь о том, что сделала, скорей всего ты жалеешь о том, чем ты пожертвовала, чтобы сделать это, то есть о том, чего ты не сделала.
- Это звучит так просто и так ужасно.
- И занудно. – он широко улыбнулся. .- Что тебя ужасает? Вывод или простота этого вывода?
- Наверное, простота. Такое впечатление, что ты об этом уже много лет думаешь или вычитал где-то и уже успел проверить на практике.
- К сожалению, я слишком быстро получаю выводы. И от этого часто страдаю потому, что мне они, как правило, не нравятся. А страдать я не очень люблю.
- Понятное дело. Кто же любит? И как же ты с этим борешься?
- Я стараюсь не думать. – он улыбнулся, обдумывая сказанное.
- Хороший, наверное, способ. А я пожалуй переоденусь во что-нибудь более легкое.
Она игриво улыбнулась и исчезла в спальне. Он налил еще вина в бокалы, откинулся на спинку дивана и стал смотреть телевизор. Через некоторое время она вернулась, и он чуть не уронил свой бокал. Она была почти что полностью голой, не считая оранжевого цвета трусиков и такого же цвета футболки.
- Не знаю, что у тебя там, - она схватила бутылку вина и посмотрела на этикетку. – но тут точно не девять-двенадцать процентов алкоголя. – продолжила она, ведя пальцем по тому месту, где на этикетке написано количество градусов.
- Да. – протянул он. – Я уж вижу.
- Но ведь в этом нет ничего особенного. – с надеждой в голосе пробурчала она, поставив бутылку на стол. – Ведь это не обязательно должно чего-нибудь значить.
- Это я сижу на диване, просто любуясь тобой, а будь на моем месте кто-нибудь другой…
- Будь на твоем месте кто-нибудь другой он бы не спас меня. – сказала она и села на диван.
- Это звучит так, будто ты обязана это делать. Надеюсь, это не так? – он вопросительно поднял брови, стараясь смотреть ей в глаза.
- Я тоже надеюсь. – сказала она и снова звонко засмеялась. – Наверное, если бы это было, как возвращение долга, я бы бросилась тебя расцеловывать. Но я держусь. Хотя мне очень хочется это сделать. Хотя я не знаю по какой именно причине…
- Я же говорил. Мне просто повезло. – сказал он и довольно улыбнулся. – Надеюсь, ты разрешишь мне для начала сходить в туалет.
Она положила ноги на диван и одобряюще помахала своей тонкой рукой. Он встал и направился к туалету. Когда он вернулся, звук у телевизора был выключен, а она дремала на диване, скрестив руки на оголенном животе. Он снял свитер, швырнул его к куртке и подошел к дивану. Она была такой красивой, такой тихой и довольной. Ее голова лежала на подлокотнике, спутавшиеся угольно-черные волосы лежали на диване, плечах и частично на лице. Ее глаза были закрыты, а небольшие губы улыбались. Футболка прикрывала только груди, давая свободно дышать шее и животу, на котором лежали скрещенные длинные и тонкие руки, обнимавшие все тело. Ее ладони лежали на бедрах, являвшихся началом длинных ног. Он встал на колени рядом с диваном, любуясь ее спокойным и улыбающимся лицом. Он наклонился над ее лицом, всматриваясь в каждый его фрагмент. Потом он закрыл глаза и стал впитывать ее запах. Она пахла апельсинами. Он пронес голову к ее животу, не переставая вдыхать. Никаких других запахов. Только апельсины. Запах, который вызывал жажду, даже если перед этим выпил литр воды. Вкус, который, попадая на язык, вызывал желание, тягу к обладателю этого вкуса. Этот запах вызывал головокружение и не давал ему оторваться от ее тела. Он сел на ковер, опершись спиной на стеклянный столик, и закрыл лицо руками, пытаясь переборото жажду.
- Ты сильнее, чем я думала. – сказала она, открыв глаза и глядя в потолок. – Я хотела, что бы ты сделал это сам. Но ты намного сильнее чем я думала.
Она замолчала, некоторое время она лежала на диване, а он сидел рядом с диваном, не говоря ни слова. Потом квартиру огласил колокольный звон. Она поднялась с дивана и направилась к входной двери. Он сидел в той же позе рядом с диваном.
- Кирилл? Что ты здесь делаешь? – спросила она у человека стоявшего на лестничной площадке, когда открыла дверь. – Я же сказала, что бы ты тут больше не появлялся. – Она протерла глаза, проверяя, не спит ли она.
- Я, - начал Кирилл. – Я хотел извиниться. Но, - он посмотрел на пол прихожей, а потом в гостиную. – Но судя по всему тебе это уже не нужно. Ты уже окрутила другого.
- Я могу все объяснить. Он спас меня. Ко мне на улице пристали, а он спас меня. – дрожащим голосом стала она оправдываться.
- А как ты объяснишь то, как ты одета?
- А это уже не твое дело. – пробурчала она, а потом подняла брови, будто что-то вспомнила и продолжила. – И вообще, кто пришел извиняться? Чего я оправдываюсь.
Он убрал руки от лица и, не меняя его выражения, поднялся. Он подошел к ней и все с тем же выражением лица посмотрел на гостя. Кирилл был высоким, широкоплечим, накаченным парнем в черном плаще и с козлиной бородкой.
- И ты этого хмыря пригласила домой? – Кирилл удивленно посмотрел на нее. – Не понимаю, чем он лучше меня.
- Тем, что он был рядом в нужную минуту. Тем, что он держал себя в руках. И тем, что он не такой самоуверенный козел, как ты! – прокричала она.
Кирилл показал клыки и ударил ее по щеке, выбив из нее слезы. Она закрутилась на месте и упала на плечи ему, стоявшему за ее спиной. Он поднял ее, поставил к стенке, все с тем же безразличным выражением лица сделал шаг вперед, на лестничную площадку и прикрыл за собой дверь.
- Ты, что? Тоже получить хочешь? – прошипел Кирилл.
- Надо было начинать с меня. Чем она провинилась? На сколько я знаю, это ты сделал нечто нехорошее, а не она.
- Да ни хрена ты не знаешь! – проорал ему в лицо Кирилл.
- Это не повод ее избивать.
- Ты это называешь избивать? Я тебе я покажу, что такое избиение.
- Кирилл не смей! – послышался плачущий крик из квартиры.
- По отношению к ней это избиение. Все в нашей жизни относительно. – сказал он, наклонив голову вперед и скрестив руки на груди.
- И что же ты назовешь избиением по отношению к тебе? Или ты мамочку позовешь.
- Ща покажу. Ты только смотри внимательно. – спокойно ответил он. – Ах да, еще одно. Моя мать мертва.
Он вернулся в квартиру и закрыл дверь. Она все еще стояла у стенки, закрыв лицо руками. Сквозь ее пальцы капали слезы. Он отвел нее в комнату и усадил на диван. Он сел с другой стороны дивна и повернулся к ней. Некоторое время она сидела, не шевелясь, а потом стала приводить себя в порядок. Из ее глаз все еще лились слезы, когда она посмотрела на него и вдруг улыбнулась.
- Никогда не жалеть о содеянном. – прошептала она.
Она поднялась с дивана и с кошачьей тихостью и грацией побежала в спальню. Вернулась она с платочном в руках, вытирая глаза и лицо. Она опять села на диван рядом с ним. Она положила свою ладонь в его. Он обнял ее тонкие пальцы и сказал:
- Ты не должна.
- А если я уже хочу? – ответила она игривым голосом.
- А ты в этом уверена?
- Нет. Но если подумать, то может стать еще хуже. – ответила она ему его же методом. – Мне на много интереснее, зачем это делаешь ты? Ведь ты тем более не обязан. Ты меня уже два раза спас.
- К сожалению, берут меня сомнения, что я смогу спасти тебя еще раз.
- Кто ты? – продолжила она, не обращая внимания на его ответ. – Сегодня, все это время, мы говорили только обо мне. Кажется, ты знаешь теперь обо мне все. А я о тебе ничего. Кто ты?
- Тебе, - начал он, но остановился и задумался. – Тебе не должно быть это интересно.
- Почему? Почему ты это решаешь за меня?
- Потому что тебе это ничего не даст, кроме сомнений и боли.
- Откуда ты знаешь? Причем тут боль и сомнения? – она потянула его руку к себе и стала ласкать ее обеими своими руками.
- Я знаю. – он закрыл глаза стараясь держать себя в руках.
- Откуда?
- Ты думаешь, ты первая? – он действительно удивился и криво улыбнулся. – Конечно, каждая новая встреча непохожа на предыдущую. Хотя никогда еще девушка не приглашала меня к себе домой, зная, что там больше никого нет. Я еще не встречал таких, как ты. Но я видел многих. И все они действовали примерно одинаково. Но не так как ты…
- И что? – спросила она, не понимая, к чему он клонит.
- И все они, - продолжил он, - жалели потом, что узнали обо мне то, что хотели узнать.
- Чего ты несешь в себе такого, о чем потом можно пожалеть? – она положила его руку себе на бедро. – Чего такого ужасного может нести в себе такой благородный человек?
- Мне жаль нарушать вашу идиллию, но мне нужно поговорить  с этим молодым человеком. – сказал непонятно откуда взявшийся мальчик, стоявший между столиком и телевизором.
- О боже! Только не сейчас. – проныл он.
- А ты кто такой? – удивленно спросила она.
- Нам надо спешить. Ты слишком долго тут провозился.
- Я только начал.
- Мальчик, как ты сюда попал? Я дверь не закрыла?
- Ты не должен это делать так долго. Ты же знаешь, как важно доделывать все до конца, и делать это быстро.
- Эй! Кто он такой? – прокричала она.
- Это я тебе потом расскажу. – ответил он, а потом повернулся к мальчику. – Да я все знаю. – он с трудом оторвал свою руку от ее ноги и подошел к мальчику.
- Ты знаешь, что она не должна знать ничего.
- А может все-таки сейчас?
- Жаль. – сказал он почти шепотом, потом наклонил голову вперед и скрестил руки на груди. – А она мне нравилась…