Киса

Он сидел в мягком кресле, тупо смотря в стоящий напротив телевизор. Он был уже слишком пьян, чтобы обращать внимание на то, что происходит по ту сторону экрана. Он был настолько расслаблен, что фактически стек со своего кресла на пол: его плечи лежали на подлокотниках, задница - на пуфике для ног, а ноги вытянулись на немыслимое расстояние от головы. На столиках по обе стороны от кресла было несколько банок «Казановы», которое он потихоньку употреблял, еще чистая пепельница и несколько сигарет. Он не любил пить в одиночестве. Сегодня,  когда он начинал, вокруг было много народу. Теперь же этот «народ» спал, и он был вынужден один допивать остатки. Во всяком случае, именно так он говорил себе. Ему было скучно. Самопроизвольные возгорания в разных местах его квартиры также самопроизвольно гаслись. Он устал. Все происходило абсолютно самостоятельно, и он иногда забывал, что должен принимать в этом самое активное участие как источник этого всего. Он устал думать. Рождающиеся мысли превращались в воображаемых розовых слонов с маленькими белыми крылышками и улетали сквозь стены к соседям, которые, увидев их, начинали радостно визжать, и на улицу, где гуляли пьяные ребятишки, считавшие этих слонов естественным отображением в реальности их хорошего настроения. Короче говоря, мысли от него в прямом смысле улетали. Он устал шевелиться. Это никак не соответствовало тем представлениям о жизни, которые в него впихивал его приятель. Он говорил: красота в движении, движение – это жизнь, жизнь – прекрасна. При этом приятель умудрялся бегать по стенам, опережая пули и поднимая в воздух всех, до кого мог дотянуться. Сидя в своем кресле, он вспоминал, как когда-то делал все руками. Теперь он даже каналы телевизора переключал, посылая очередного слоника нажать на кнопку пульта управления. Тот медленно, лениво вылезал из его уха и, икая, направлялся к пульту. Слоник был небольшой, мог уместиться на ладони, и не всегда с первого раза удачно выполнял поставленную задачу. Тогда слоник начинал долбить маленьким розовым хоботком по кнопке, а если и это не помогало, взлетал к потолку и пикировал вниз, стараясь ударить плоским розовым лбом по маленькой резиновой прямоугольной кнопочке. Последний раз слоник икнул прямо перед тем, как врезаться в пульт, и, к своему удивлению, пролетел сквозь него. Больше ни один слоник не смог переключить канал, пришлось смотреть что-то смутно напоминавшее его пьяному рассудку «Ромео и Джульетту». У него не было сил, чтобы встать и включить что-нибудь другое. Он был слаб как тот удивленный полупрозрачный розовый слоник. Допивая содержимое второй литровой банки, он пришел к выводу, что уже не в силах даже пить. Еже через некоторое время ему пришлось вызвать целое стадо слоников разных размеров: надо было срочно избавиться от лишней жидкости. Они подняли его и отнесли к туалету, где он чуть не описался, ожидая, пока эти полупрозрачные твари откроют дверь. Они поставили его напротив толчка и гордо отвернулись. В процессе его облегчения один из слоников радостно взвизгнул и унесся в неизвестном направлении, оставив за собой розовый инверсионный след. Потом слоники аккуратно опустили его в кресло, и он продолжил скучать. Один из слоников предложил закурить. Он лениво протянул руку и взял сигарету. В последний раз взглянув на ее содержимое, он зажал сигарету в губах и приготовился зажечь. Где-то в другой комнате послышался хлопок, затем шипение. Он удивленно поднял брови: судя по всему, он поджег что-то не то. Он напрягся и создал маленького слоника, из хобота которого шла небольшая струйка огня. Он сделал первую затяжку и почувствовал, как тепло обволакивает его тело. Особых изменений в его состоянии не ощущалось, наверное, он был уже слишком пьян, но чувствовал, что ему хорошо, и намеревался максимально продлить это ощущение. Он стал прислушиваться к звукам, доносившимся из соседних квартир и с улицы. На улице небольшая компания радостно что-то пела… и, безусловно, пила. У соседей почти ничего интересного не происходило. Кто-то спал, кто-то смотрел телевизор. Где-то молодая парочка перешла к более активному отдыху. В его квартире было тихо. Он еще раз затянулся сигаретой… и услышал мягкий, аккуратный шорох. А через некоторое время в комнате появилась кошка – обыкновенная серая кошка с черными полосками, белыми лапками и рисунком в виде паука на лбу.
- Не розовый и не слон, – лениво констатировал он.
- Мяу! – сказала кошка.
- Что-что? – спросил он и напряженно зажмурился.
- Мяу-вау, – сказала кошка. Он сморщил лоб, что-то вспоминая. – Нормальная реакция нормальных людей на это: иди сюда, я тебя поглажу.
Он открыл глаза и удивленно поднял брови. Кошка продолжила: – Да, похоже, мы тут не нужны.
- А вдруг ты больная какая-нибудь?
- Это мы еще посмотрим, кто тут больной! – обиженно проворчала кошка и развернулась, выпрямив, как антенну, хвост.
- Ладно-ладно. Не обижайся. Иди сюда.
Кошка засеменила к креслу. Она брезгливо фыркнула, рассмотрев его позу. Он переместил зад на кресло и подвинул пуфик под ноги. Теперь он уже не расплывался по плоскости. Кошка присела и вылизала левую переднюю лапу, потом аккуратно запрыгнула на него и огляделась по сторонам. Взглянув на сигарету в его руке, заинтересованно принюхалась, вытягивая шею к сигарете. Поняв, что это такое, она широко открыла глаза и переместила тело поближе к руке.
- Марихуанкой балуемся? – игриво спросила она.
- Как видишь, – ответил он и улыбнулся.
Он еще раз затянулся и выпустил струю дыма ей в мордочку. Она постаралась втянуть весь этот дым в себя. Выдохнув, она качнулась и сказала:
- Божественно!
Он положил руку с сигаретой на подлокотник, а другой рукой подхватил кошку под передними лапами и поднял. Она была тяжелой, красивой, упитанной и ухоженной кошкой, но в таком положении выглядела очень тупо: передние лапы, зафиксированные его рукой, торчали как серые и пушистые ветки дерева, а задние подтянулись поближе к телу. Она утомленно наклонила голову.
- Алло! Тебе не кажется, что я в таком положении, мягко говоря, тупо выгляжу? – спросила она, когда поняла, что он смотрит уже сквозь нее. – Может, ты все-таки опустишь меня на более или менее твердую поверхность?
- Ах да. Я совсем забыл, – он посадил кошку себе на живот.
- Так лучше, – она немного потопталась на месте, а потом развернулась, запустив ему в лицо свой хвост, и потянулась к сигарете. – Дай затянуться! – воскликнула она.
- Кошка, ты с ума съехала? – удивленно спросил он.
- Мы еще посмотрим, кто из нас с ума съехал. Лучше дай затянуться.
- Ты уже пробовала? Интересно, – протянул он.
- Моя хозяйка иногда этим балуется. И дует мне в морду, – торопливо ответила она. – Я же не глупая отворачиваться!
- Ну, мало ли, – сказал он широко улыбнувшись, – и как ты себе это представляешь? Вдыхать кем-то выпущенное облако - это я еще могу себе представить. Но кошке затягиваться?! У вас же дыхалка не так устроена.
- Ты дай попробовать, а там разберемся, – нетерпеливо заявила кошка.
Он поднес к ее носу сигарету. Она ткнулась носом в самодельный фильтр и попыталась вдохнуть, но ничего не получилось. Она огорченно ударила по сигарете лапой так, что та чуть не выпала из его руки. Кошка повернулась к его лицу и попыталась придать морде выражение, которое по идее должно было вызвать чувство сострадания.
- Ну, дунь еще разок! – Если бы она была человеком, она, наверное, встала бы на колени. – Ну, пожалуйста!
Он медленно поднес сигарету к губам и затянулся. Она стояла на его груди, радостно выпучив глаза в ожидании марихуанового дыма. Он дунул, и она исчезла в облаке заветного дыма. Когда облако рассеялось, кошка, немного покачиваясь, все еще стояла на его груди. Ее взгляд был немного ошалелым, а лапы явно хотели заняться чем-то своим. Потом она просто рухнула.  Кошка лежала у него на груди, разметав лапы в стороны, и только торчащий антенной хвост напоминал, что она еще жива. Через некоторое время он почувствовал тепло ее тела, тихий стук сердца, мягкое дыхание.
- Божественно! – промурлыкала она, окутанная вторым облаком марихуаны.
- Кошка, ты сошла с ума, – констатировал он.
- Это еще не доказано, – сказала она, положив мягкую лапку на его щеку.
- Ты разговариваешь с человеком и куришь марихуану.
- Вероятно, я попала в рай. А ты, кстати, разговариваешь с кошкой и заставляешь розовых слоников делать за себя всю работу по дому, – она отползла в сторону и перевернулась на спину, немного съехала вниз, прижав лапы к брюшку.
- Это мои слоники. Что хочу то и делаю! – Сказал он, создавая небольшое стадо маленьких розовых слоников.
Слоники летали по комнате, иногда ударяясь о стены, а иногда пролетая сквозь них и вызывая радостные вопли соседей или ребят, отдыхавших на улице. Один из слоников назойливо жужжал вокруг кошки.
- Интересно, и как это они еще ментов не вызвали? – вероятно, имея в виду соседей, спросила она, лениво охотясь одной лапой за надоедливым слоном.
- Не знаю. Может, они там тоже что-то отмечали и решили, что слоники – эффект неправильного опохмела. А кое-кто из соседей слишком занят, чтобы обращать на них внимание, – усмехнулся он, снова уловив ритмичные скрипы мебели в одной из соседних квартир.
- Это моя хозяйка. Сгинь, противный! – Кошка пыталась поймать слона.
- Может я, конечно, ошибаюсь, но мне кажется, что они начали не меньше трех часов назад.
- Он способная девочка. И кстати не только на это. Ну что? Получил? – она ударила пролетающего мимо слоника лапой, и тот обиженно исчез в стене.
- Интересно-интересно, – пробормотал он, поднося к губам сигарету.
- Хочешь, познакомлю? Почеши мне животик! – Она расставила передние лапы в стороны, а задние прижала к себе.
- Не знаю. Не уверен, – он пустил в мордочку кошки струю дыма и положил свободную руку ей на живот.
- Не уверен? Странный ты какой-то! И живот чесать не умеешь. Ну, кто так живот кошкам чешет?! У кого ты учился?! – Недовольно заворчала она и попыталась показать, как надо чесать живот кошке.
- Думается, ей и без меня хорошо. По крайней мере, сейчас. – произнес он, почесывая, на этот раз правильно, брюшко кошки.
- О-о! – Удовлетворенно промурлыкала она. – Божественно! А может, с тобой ей будет еще лучше?
- А может, и не будет… – безразлично ответил он.
- А ты не хочешь попробовать? – Удивленно спросила она.
- Не уверен.
- Чего же ты боишься?
- Разочарования, – он в последний раз затянулся, положил сигарету в пепельницу и освободившейся рукой сжал мягкую лапку кошки.
- Ты боишься разочаровать ее или себя?
- Скорее себя, чем ее, но и ее тоже.
- А если ты ей понравишься?
- А если она мне не понравится?
- Но разве это не прекрасно – делать других счастливыми?
- Я хочу начать с себя.
- Ты – эгоист! – Сказала кошка и улыбнулась.
- Наверное. Сейчас мне просто лениво думать о других. И о себе тоже. Может, сегодня с утра я ответил бы по-другому.
- Странные вы какие-то.
- Кто? – Удивленно спросил он.
- Вы, люди, – положив голову ему на грудь, она смотрела ему прямо в глаза. – Я не могу понять, почему вам обязательно надо знать, кого и как вы делаете счастливыми?
- А по-другому разве можно? Как делать человека счастливым, не зная, что он любит, чего не любит?
- Да… – промурлыкала она. – У нас все проще. Просто берешь и делаешь.
- И как же?
- Ну… – она задумалась. – Дай подумать.
- Марихуана плохо влияет на мозговую деятельность, – он засмеялся.
- Хочешь, я рожу тебе пяток котят?
- Э-э... – ошарашено промычал он. – Нет! – ответил, вспомнив, с кем разговаривает.
- Но подумай: если бы ты был котом, сделало бы это тебя счастливым?
- Не знаю. Я никогда не пробовал быть котом.
- А может радость не в том, чтобы иметь детей, а в том, чтобы заниматься продолжением рода?
- А что делает счастливой тебя?
- Странно, – задумчиво промурлыкала она. – Я никогда об этом не думала. Несколько раз в год я прохожу по двору в поисках достойных, устраиваю оргию – осчастливливаю избранников. Если повезет, то через два с половиной месяца я подарю миру нескольких разноцветных пушистых комков.
- Ты хочешь сказать, что ты счастлива?
- Наверное, да! – Она улыбнулась. – Вот поставь себя на мое место. Ты валяешься на пузе теплого и доброго парня и вкушаешь дым марихуаны…
- Но это только сейчас. А вообще?
- Если так подумать, то счастье – есть понятие, зависящее от времени. Сейчас мне хорошо. Я выйду на улицу и буду бегать от собак. А через некоторое время рожу пяток маленьких и пушистых и буду опять счастлива. Это так прекрасно – иметь много маленьких и пушистых. Они все твои не только потому, что их жизни зависят от тебя – ты их создал, и это прекрасно. Это заставляет тебя думать, что твоя жизнь не лишена смысла. Что твоя жизнь так же важна, как и их жизни для тебя.
- Чтобы быть счастливым, необязательно знать, что такое счастье.
- Пожалуй, да, – она довольно замурлыкала. – Божественно…
Она лежала у него на коленях, наслаждаясь еще стоявшим в комнате дымом и тем, как он почесывает ей живот. Кошка громко урчала и явно пыталась заснуть. Но что-то ей не мешало. Она попробовала мысленно проклясть его за то, что он поднял тему, которая не может быть так просто закрыта. Но это не помогло. Она считала жужжащих слоников, думала о своих котах и котятах.
- Я хочу есть! – уверенно сказала она.
Кошка посмотрела ему в лицо. Он опять смотрел сквозь стены. Но через некоторое время какое-то неправильное жужжание отвлекло ее от созерцания его лица: два маленьких слоника тащили большой толстый батон колбасы. Слоники покраснели от напряжения, и ей стало их очень жалко. Они бросили батон на стол возле телевизора, где он развалился сначала на тонкие колбасные листочки, а потом превратился в колбасную стружку. Вся эта масса приняла форму большого блюдца и поплыла к кошке.
- Это подойдет? – вопрос прозвучал так неожиданно, что она вдрогнула.
- Ну… Если бы ты ее нарубал еще мельче, можно было бы всасывать через трубочку, – сказала она, когда масса подплыла к ней поближе. – Или, прикинь, капельницу колбасную! – Она звонко засмеялась. – Колбасу внутривенно!
- Знаешь, чем я занимаюсь? – спросил он.
- И чем же? – спросила она, громко чавкая и еле сдерживая смех.
- Один мой друг сказал, что… - он задумчиво замолчал. – Но, боюсь, я это уже опровергнул, – он улыбнулся.
- Без движения нет жизни?
- Примерно. И это тоже.
- Без жизни нет счастья… – задумчиво произнесла она и погрузилась в миску.
- И без движения нет счастья.
- Так что ж тебе не нравится? Смотри, сколько слонов трудится ради твоего счастья!
- Мне не нравится то, что, скорее, без счастья нет движения.
- Ну, если счастьем называть цель, к которой стоит стремиться, то это правильно.
- Так что это такое? Цель или что-то еще?
- Это не ко мне. Хотя, каким еще словом, кроме счастья, можно описать мое сиюминутное состояние? – Она хитро улыбнулась и опять погрузилась в миску.
- Один мой друг сказал, что счастье - это состояние идеальное, а значит недостижимое. То есть достижимое, но его достижение является концом, – размашисто жестикулируя в направлении очередной сигареты, объяснил он.
- Этот твой друг слеп, – спокойно чавкая, сказала она.
- В каком смысле? – он взял сигарету, и в соседней комнате опять что-то щелкнуло и зашипело.
- Он не видит того, что находится у него под носом. И тебе не дает...
- И что же? – огонь никак не желал возникать перед сигаретой.
- Не знаю. У меня, например, воображаемая тарелка измельченной колбасы.
- И это – счастье?! – он реально удивился и вздрогнул, когда огонь появился у него перед носом.
- Главное не то, каким ты будешь счастливым, отправляясь в мир иной, а то, что происходит с тобой в данный момент времени. Надо уметь использовать то, что с тобой происходит. И уметь выжимать из этого все самое хорошее.
- Хорошее? – он посмотрел на сигарету. – Счастье? – прикурил и затянулся. – Косячок…
- Вот видишь! – сказала она, откинувшись ему на живот в ожидании дыма, в данный  момент несущего счастье.
- Вижу, – он дунул на кошку.
- Божественно! – промурлыкала она, исчезая в дыму. – Мяу-вау, – прибавила кошка на прощание.