Приговор

- Итак? – Он сидел на корточках на скамейки лицом к другому краю скамейки.
- Маня, ты должен меня хотя бы послушать, –  оседлав скамейку как лошадь, он оперся спиной о колонну.
- Я готов тебя выслушать. Я надеюсь, что это все, что от меня потребуется, Рыж, – одной рукой он поставил распорку между коленом и подбородком, а другую как дополнительную опору, поставил на скамейку. – Надеюсь, ты, Рыж, понимаешь, чем это все может кончиться.
- В том-то и проблема! – Он откинул голову назад и больно ударился о мрамор колонны, но не шелохнулся. – Я боюсь того, что я могу хотеть такого конца.
- У-у... – Он улыбнулся, поток воздуха от проезжающего мимо поезд поднял полы его плаща как крылья. – У нас тут муки совести?
- Я хочу его смерти, – он закрыл глаза, стараясь не заплакать. – Для тебя это уже, наверное, пустяк. Но я ведь не такой. Понимаешь?
- Если честно не очень! – Он тихо засмеялся, давая этим понять, что ему это не интересно.
- Ты смотришь на жизнь, как на картину, которую можно исправить, вырезав из нее кусок, – он делал пассы руками, будто что-то рвет, сминает и выбрасывает на железнодорожные пути. – Я люблю строить. Понимаешь, Маня? Рисовать эту картину такой, какая она мне понравится.
- Странно, что ты до сих пор жив! – Он продолжал улыбаться, но его глаза ничего не выражали, даже безразличия. – Знал я одного такого. Так знаешь где он сейчас? Он тешится на виртуальном берегу виртуального моря с самой красивой виртуальной девушкой на свете! Но я не скажу тебе, что у нее вполне реальная душа, – он лукаво подмигнул безразличным глазом.
- Да, я знаю, что у такого способа существования мало шансов, но у меня нет другого выхода. Понимаешь, я хочу жить! Но я не могу жить в таких условиях. Посмотри на меня! – Он расставил руки и ноги в стороны, демонстрируя свою одежду. – У меня уже нет шансов жить вместе со всеми. Я его потерял. И я искренне завидую тому парню.
- Ты думаешь, что тебе мешает твоя немодная одежда? – он удивленно поднял брови.
- Вспомни. Ты же сам был таким. Только ты не был одинок. А я один.
- Откуда ты знаешь? Я был один и остался один.
- Нет. У тебя были друзья. Человек не может так резко измениться, если с ним не случилось чего-то особенного.
- И? – спросил он, чувствуя, что Рыж не договорил.
- Мне Макс рассказал все про то, что с тобой приключилось.
- Что было - то было! – Он зажмурился от боли воспоминаний.
- Извини, – он положил руку на плечо Мани. – Значит, ты все-таки не до конца изменился. Значит, ты меня поймешь.
- Никогда ни о чем не жалеть…. – пробормотал он и сбросил руку Рыжа.
- Это невозможно. Только то, что сделал, поддается. Остальное неподконтрольно.
- Знаю! – Он открыл глаза, в них застыла усталость. – Я все знаю. Пожалуйста, продолжай.
- Да-да. Конечно, – он замолчал, вспоминая, на чем он остановился. Проходившая мимо женщина поставила между ними сумку и остановилась рядом, ожидая поезд. – Понимаешь, все, что я строил в реальности по чертежам из нереального, было крепче самого крепкого материала, независимо от того, что это было.
- Повезло! – ответил Маня, когда женщина ушла.
- Да, наверное. – Рыж улыбнулся. – Если так подумать, то можно прийти к выводу, что я очень везучий человек. Но не в этом дело…
- Появилось то, что ты не можешь решить способами, приходящими тебе в голову, а  если вообще взглянуть на вещи с учетом здравого смысла, то у тебя просто нет шансов, и никогда не было?
- Здорово загнул! – Он задумался, стараясь быстро переварить сказанное. – А что самое интересное, правильно. Надо где-нибудь записать.
- Любовь… – протянул он, смакуя каждый звук. – Как же надо было ненавидеть людей, чтобы позволить им испытать это чувство впервые.
- Ты думаешь, это проклятье? Пожалуй ты прав. Но, Боже мой, как оно прекрасно!
- Ну да! Как сказал один мой приятель: если не для нее, то зачем? Я так и не смог ему ответить, – он горько улыбнулся.
- Я фактически не знаю ее. Я даже не знаю, кого я люблю. Ее или ее образ, созданный в моей голове. Но, понимаешь, она является неотъемлемой частью моего образа. Я не могу без нее. Я могу вытерпеть любую боль, но я не могу терпеть ее отсутствия.
- Значит, ты не знаешь, что такое настоящая боль, – спокойно ответил Маня.
- Когда она пыталась от меня отвязаться, я думал, я загнусь! – Не обращая внимания на комментарии Мани, продолжал Рыж. – Я думал, что я либо съежусь, либо лопну. А может и то, и другое одновременно. Я боялся остаться без нее. Я знал, что это игра. Я знал, что это не может быть серьезно. Но я не знал, что это может так кончиться.
- Да, с этим, пожалуй, не стоит шутить. Особенно таким, как ты.
- Я искал. И я много чего нашел. Я искал там, где я могу быть кем угодно, и это меня ни к чему не обязывало. Но искал серьезно. Я именно искал.
- И чем же она отличилась?
- Она поверила в серьезность того, что я делал. Их было, и все еще есть, много, но только она поняла, чего я хочу, и что я серьезно этого хочу. Остальные продолжили игру, а она испугалась. Она раньше меня поняла, что это опасно. Мне было все равно.
- Попался на собственную ловушку.
- Я не думал, что такое вообще возможно. Но я чувствовал, как у меня начинает болеть грудная клетка, как замирает сердце, когда она рассказывала о том, как ей приходится терпеть боль. Она боится боли больше всего на свете, – он закрыл глаза, но слезы все-таки прорвались. – Я бы сделал все, чтобы она никогда больше не чувствовала боли. Но я бессилен! – Он наклонился и закрыл лицо руками. – Моя боль не отнимает боль у нее. Я знаю, она сильная. Но…
- Пожалуйста, не надо, а то я сейчас тоже расплачусь! – Не скрывая издевки, проворчал Маня. – Тем более проблема ведь не в этом.
- Я не могу ей помочь. И, что самое ужасное, я не знаю, хочет ли она, чтобы я мог ей помочь. Я справился с этой неопределенностью. Меня все еще корежит, оттого что я не могу ничем ей помочь. Но я терплю эту боль, веря, что ей от этого, может быть, совсем немного, но легче, – он вытер лицо рукавом куртки и откинулся на скамейке, прислонившись к колонне. – А недавно случилось нечто, что умудрилось на некоторое недолгое время вернуть меня в реальный мир.
- Да вот и я понять не могу. Почему, учитывая, что количество женщин немного, но все-таки, больше количества мужчин в этой проклятой стране, все девчонки оказываются при парнях? Ни одной свободной нет!
- Дело не в этом. Понимаешь, он не ее парень. Он вообще появился там случайно.
- Ну, он конечно тут же к ней подкатил, не видя особых препятствий в виде тебя.
- Да, но дело все равно не в этом! Он ей много всего наобещал. И, будь я на ее месте, я бы ломонулся к нему на шею, позабыв про какого-то там мелкого прыща, который тут недавно признавался в любви и все такое.
- И что же ее остановило? – он удивленно поднял брови, поняв, что она все-таки не бросилась тому на шею.
- Не знаю! – ответил Рыж с горечью в голосе. – Может, совесть. Может, нежелание решать все так резко. Может, наличие, я надеюсь, каких-либо чувств ко мне. А может плохая связь, – он горько улыбнулся. – Ты знаешь, что такое ping time out?
- Нет. Но, полагаю, это то, что сохранило веру в твою любовь в целости и сохранности.
- Да, ты угадал. Но меня больше напугало не то, что она в любой момент может оставить меня! Оставить меня без своей любви… А то, что я никогда не смогу пообещать ей того, чего наобещал ей тот парень.
- С чего ты взял, что он реально мог это сделать?
- Да я и не сомневался. Нет! Проблема не в том, мог ли он реально сделать это. Проблема в том, что я реально никогда не смог бы этого!
- И как же ты думал из этого выбираться?
- Не знаю. Я над этим не думал. Я понял одну вещь: он реально мне мешает. Понимаешь, при следующей встрече она может еще отказаться. Но наступит когда-нибудь момент, когда она согласится с ним. Я бы понял, если бы она отдала свою любовь кому-нибудь, кого я не видел. Я бы не заметил, как она удаляется от меня. Но я не могу смотреть, как она уплывает от меня. Я должен что-то сделать. Но я против него и сделать-то ничего не могу!
- И о чем же ты думал?
- Я хотел, чтобы он исчез. Просто исчез. Я не исправитель, я - строитель. И я не хочу, чтобы происходило что-нибудь ужасное. Пусть он просто исчезнет, будто и не было никогда!
- Ты уверен в том, что она тебе нужна?
- Да! – Уверенно ответил Рыж.
- Опустим тот факт, что она старше тебя на пять лет, и что она находится на расстоянии трех с половиной тысяч километров. Тебе не кажется, что тебе еще рановато заботиться о делах любовных.
- Я устал ждать. Я устал стоять в стороне и уступать место другим. Я слишком долго этим занимался. Я уже потерял слишком много времени.
- Ты понимаешь, что после этого разговора он исчезнет? – со вздохом проговорил Маня, а, когда получил утвердительный кивок, продолжил. – Ты понимаешь, что он умрет?
- Да. – смиренным голосом осужденного ответил Рыж.
- Ты понимаешь, что он будет страдать? Ему будет очень больно. Ты понимаешь, что тебе придется с этим жить всю оставшуюся жизнь? Он будет преследовать тебя везде. И это будет пострашнее, чем остаться без нее.
- Ради нее.
- Достойна ли она тебя?
- Если я не сделаю этого, это будет означать, что я не достоин ее.
- Тебе пора идти, – спокойно сказал Маня.
Женским голосом станция сказала, что сейчас проедет последний поезд, который точно дойдет до конечной. Рыж встал и подошел к краю платформы.
- Никогда не жалеть о содеянном! – Прокричал он на прощание и зашел в последний, пустой поезд. – Она как наркотик, – продолжил он сам с собой в поезде. – Не чувствуя ее хотя бы раз в день, я начинаю умирать. Мне было бы все равно, если бы это было быстро. Но я чувствую это каждый день. Эта боль, – он закрыл глаза, - боль потерять ее!.. Я могу вытерпеть любую физическую боль, но не эту! – Он открыл глаза и увидел ее. – Прости меня. Это единственное, что я не смогу ради тебя вытерпеть, – она подошла к нему и прикоснулась рукой к его щеке. – Я должен был что-то сделать. Я обменял одну боль на другую. Она легче, потому что она не связана с тобой. Ты узнаешь об этом и возненавидишь меня. Но это будет не скоро. Может быть, тогда я смогу легче перенести твою потерю, – он прижал к себе ее ладонь. – А может и не смогу. Но это будет не скоро. Это будет не сейчас.

Он поднялся, расправил смятый пролетающими мимо поездами плащ. Он разузнал про того парня все, что было нужно. Он не знал, куда он идет, но он точно знал, что он идет в нужном направлении и будет в нужном месте в нужное время. Он вышел на улицу. Он шел спокойным шагом. Он никуда не торопился. На улице встречались редкие и часто пьяные прохожие. За своей спиной он слышал шелест. Навязчивый шелест гнущегося под ветром дерева.
- Это мое? – широко улыбнувшись, спросил он.
Он не получил ответа, но, проходя мимо освещавшего улицу фонаря, заметил прошмыгнувшую мимо тень бегущей девушки в очень длинном плаще, поддававшемся движениям воздуха.
- Скажи, подруга, он правда особенный или просто тебе сегодня делать нечего?
Он не получил ответа, но был доволен. Доволен тем, что он не один. Почему-то он не хотел встречаться с тем парнем. Он не мог объяснить себе причину этого, но появление тени девушки многое раскрывало. Хотя все могло быть совсем не так.
Через арку в доме он вошел в большой двор. Двор был каким-то пугающе живым: деревья, детские площадки, гаражи, пыльные, годами истоптанные тропы. Двор был смутно освещен и абсолютно пуст. Он прошел на середину двора и сел на качели. Они были не смазаны и жутко скрипели. Скрип разносился по всему двору и возвращался гулким эхом. Тень носилась по всему двору с непонятной целью, но через некоторое время исчезла. Во дворе появился какой-то парень. Он был одет в чистую, сверкавшую под фонарями куртку и брюки, а на плече весела сумка. Он приближался к качелям. Парень  поравнялся с качелями, закурил.
- Минздрав предупреждал! – Сказал Маня, сидя на качелях спиной к тропинке.
- Да-да, – отозвался парень и остановился. – А тебе-то какое дело?
- Предпочитаю убивать людей собственноручно, – ответил Маня и тихо засмеялся. – Не люблю, когда люди убивают себя сами. Особенно таким образом.
- Жизнь – это самоубийство. А кто ты такой?
- Логично. Маня.
- Что за дурацкое имя? – Парень обошел качели и встал перед Маней. – Виктор.
- Это не имя. Это уменьшительно ласкательное от клички.
- А настоящее имя у тебя есть?
- А оно тебе интересно? – Он поднял голову, показывая свое лицо и одновременно изучая лицо Виктора. – Не люблю имена. Они ограничивают и ничего не говорят о человеке.
- А ты хочешь узнать все про встреченного человека только по его имени? Интересно! – Он улыбнулся, сверкнув раскосыми глазами, похожими на щель почтового ящика.
- Нет. Я хочу, чтобы люди, услышав мое имя, понимали, кто я такой.
- И кто же? – Он поднял брови, но его глаза остались все теми же щелками.
- Я тебе потом скажу. А пока тебе это не угрожает. Ты бы лучше употреблял поменьше спиртного, а то нормальные люди, по идее, не должны останавливаться посреди двора и разговаривать с незнакомцами.
- А этот разговор мне чем-нибудь угрожает?
- Ну. – он задумчиво потер подбородок. – Я бы сказал так: от этого зависит твоя жизнь.
- Это угроза? – Виктор засмеялся.
- Точно не знаю. Может, попробуем узнать?
- Это становится интересным. Так о чем речь?
- Я даже не знаю, с чего начать. Это такое дело, за которое я по идее должен был тебя убить, как только ты подошел ко мне. Но мое природное любопытство заставило меня узнать твою точку зрения.
- У-у... Так это все-таки угроза. Какой-то придурок качается на качельках и угрожает мне!
- Когда точно это случилось, я не знаю. Я знаю точно, что это случилось и это не понравилось одному человеку. Могу обрадовать. Этот человек – не я.
- Да что ты говоришь? – Он скорчил рожу, пытаясь вспомнить все, что он делал последнее время, что могло кому-нибудь не понравиться. – Хотя бы намекни.
- Это связано с тем самым парнем и одной девушкой.
- Да? Теперь легче. На много легче.
- Еще намеки нужны или ты за последнюю пару недель смог разбить только одну пару?
- Я не разбивал их. – безразлично ответил он. – Она мне не нужна. Я просто развлекался. А по дороге подал хороший урок этому парню.
- И в чем же заключался этот урок?
- В том, что надо уметь проигрывать. И привыкать к тому, что он еще не раз проиграет.
- И чему же он должен был научиться?
- Бороться. Он слабак. Он ни на что не способен, а чувствует себя королем мира.
- Кстати, небезосновательно.
- Что?
- Да, так. Тебе все равно не понять. Но только я что-то не пойму, каким образом он должен был это понять?
- Это была идиллическая картина. Но кто-то должен же был ее разрушить. У него все слишком просто получалось. И он за это не боролся. Я создал ему небольшую проблему, – он надменно засмеялся.
- А ты мог себе представить, что для него это не было игрой?
- А какая разница?
- Большая. Это для тебя его чувства – игра. Может быть, для нее тоже, – он встал. - Но для него все было совершенно серьезно, – он расстегнул свой плащ. – Похоже, он все-таки был прав.
- Он – слабак. Он не умеет бороться! – Он отшатнулся назад, когда увидел два меча, висевших на поясе у Мани. – Неужели ты собираешься ему помочь? Я ведь вижу, что это не в твоем стиле. Он должен научиться бороться за себя сам.
- Глупец! – Маня устало опустил руки и посмотрел за спину Виктору, там вырастала тень девушки в длинном плаще, готовая напасть в любой момент. – Ты сам объяснил мне, почему я это делаю. Я являюсь частью его борьбы.