Сказка о черном цветке

В одном царстве, в одном государстве жили цветы. Они рождались, вырастали, впитывая ценную влагу из мягкой земли, и умирали. Добрая природа чутко заботилась над этими нежными созданиями. К слову сказать, цветами было усеяно все - сочные луга, роскошные поля, леса, холмы, даже на заснеженных вершинах высоких гор росли белые эдельвейсы. И все было бы в этом сказочном царстве хорошо, если бы не... 

...Небольшие кустарно растущие растения. Их заросли, сплошь усеянные черными цветками, гордо возвышались на опушке вечнозеленого леса. Их лепестки, плотно зажатые в бутон днем, раскрывались и, тускло отражая лунный свет, тянулись к небу ночью. Но на ярком солнечном свете, цветки сжимались к самой земле и до самого вечера прятались в тени. Но не только этим отличалось растение от остальных цветов. Их корни, раскинутые во все четыре стороны, ползли, извиваясь и обхватывая деревья, оплетая все новые и новые уголки леса. Ночью, впитывая влагу из земли, и днем, мирно посапывая в прохладной тени. Их жизнь резко выделялась на фоне остального мира.

Другие цветы, в изобилии рассыпанные на поляне перед лесом, да и в самом лесу, не любили своего соседа. Их нежные корни часто натыкались, безнадежно запутываясь на черные корни черных цветов.  Время от времени растения с ужасом обнаруживали, что все пространство вокруг них было заполнено необыкновенно плодящимися корнями соседей. И на все требования, угрозы и просьбы черные цветы отвечали - "не нравится - освободите НАШУ опушку". И астения уезжали, кто на север к родственникам, кто на юг к знакомым. Но проблема была и день ото дня она росла.

...Однажды утром цветы облетела новость. Днем должно состояться собрание. Главная тема - черные сородичи, заполнившие уже почти всю опушку вечнозеленого леса...

- Мы собрались здесь, - глашатай обвел глазами прибывшею на поляну публику, - для того, чтобы совместными усилиями поставить и разрешить вопрос о поведении черных цветов.

- Мы требуем справедливости! - закричали, размахивая транспарантами, фиалки.

- Спокойно, - величественно заявил красный от важности Мак, - сейчас я дам всем слово...

- Сколько можно терпеть, - вскрикнула молодая фиалка, - каждый день, неделя за неделей, черные цветы выселяют нас с опушки. Мы сохнем от недостатка воды и воздуха, и, - она всхлипнула, - и нас вынуждают уезжать за тридевять земель с родных нам территорий.

- Позвольте, но ведь черные цветы живут там уже много веков и нельзя..., - возник и тут же потонул в недовольных свистах и криках чей-то голос.

- Еще наши пра, пра и еще раз пра- бабушки и дедушки пришли туда и поселились там и теперь мы вынуждены погибнуть в невыносимых условиях жизни, - с явной яростью в голосе продолжила Фиалка.

- Мы говорим, - добавил Одинокий Цветок, - давайте жить, ну хотя бы вместе, хотя если честно, то все-таки мы благородные растения, а они... а они - цветы тьмы. А они, - гром аплодисментов мешал ему говорить, - а они говорят нам - "не нравится - уезжайте". Ну как вам это, охо-хо, нравится?

- Да! - завопили со всех сторон, - что за дело - днем спать, а ночью жить. Это не порядок! Так благородным не положено.

- Но ведь там ИХ территория, - снова возник и снова угас чей-то голос.

- Поэтому, - грозно сверкая глазами произнес Одинокий Цветок, - поэтому я, нет - мы требуем принять самые что ни на есть неотложные меры!..

- Ну, что ж, - через пару минут сказал Мак, - голосуем... Так-с, так-с, так-с. Ну, я думаю ничего другого нам не остается...

Следующий день величественно выплыл из ночи и, переливаясь на ярком случае, вошел в зенит. Безоблачное небо, мудрые деревья, серебренные ручьи мирно существовали в грозном будущем. Подгибалась под ветром трава. Одинокие листья, плавно кружась, медленно опускались на белый мох. Черная, блестящая на солнце...

. . .

Черная, блестящая на солнце, ракета с визгом вошла в землю. Следом вошли еще две. Комья земли под оглушительный гром разрывов летели в разные стороны. Вертолет начал заход на новую позицию. Автоматные очереди прорезали небо и устремились вверх. Следующая ракета угодила в цель. Оторванная голова чеченца, зло улыбаясь, сделала сальто в воздухе и свалилась в кусты. Вдали хлопнула самоходка. После нее зарокотали грады. Реактивные снаряды ливнем посыпались на лес. Выкорченные с корнем обгоревшие деревья падали как при мощном урагане.

Вертолет с минуту повисев над пораженной целью, устремился к опушке. Военная разведка сообщила, что там расположились несколько боевиков. Экипажу Ми-8 надо было расчистить местность для бескровного, по крайней мере со стороны федералов, взятия близлежащего села. По нему уже давно работала артиллерия и, возможно, вскоре "черных" там совсем не останется. Летчик окинул быстрым взглядом горизонт. Вдалеке горели нефтяные вышки. Черное золото, так необходимое развивающейся в никуда цивилизации, тоннами, извергая ядовитые пары, уносилось в небо...

Пройдя вдоль опушки и выпустив по зеленке несколько ракет, вертолет повернул к базе. Внезапно в железный борт ударил тяжелый пулемет.

- О, б...., - проговорил летчик и развернул машину.

На стекле выступили ярко-красные пятна крови. Точными движениями, пьяный от злости, летчик, скрипя от боли зубами, направил вертолет к лесу.

- Получите гады, - ракеты неслись к воображаемой цели.

Яркие искры злости черным пламенем горели в глазах лейтенанта. И эти искры заставляли его жать на гашетку и нести смерть своим обидчикам, их друзьям и всем остальным, попавшим под перекрестье прицела.

Кровь, страх, смерть, - выдавали его глаза. Кровь, Страх, Смерть, - неслось на его устах. Черный, блестящий на солнце вертолет уверенно летел к селению...

...Прошло уже двадцать два часа, как авиация, артиллерия и разведка обрабатывала этот лесистый район. С минуты на минуту должен быть отдан приказ о штурме села. И вот - он есть. Быстро разгоняясь БТР пошел к опушке. Следом по обгоревшей земле следовали другие машины.

Через некоторое время, бойцы, спрыгнув с брони БТРа, пригнувшись к земле, один за одним скрылись с густых клубах дыма. Взрывы, выстрелы, кровь, земля - все перемешалось в эту минуту. Были лишь ОНИ и МЫ. И их надо было уничтожить.

Глядя вперед солдаты мчались, швыряя гранаты и раздавая пули, к селу, к замершим в безумном ожидании врагам. Высунув острые, как лезвие...

. . .

Высунув острые как лезвие шипы, черные цветы дико защищались. Спутавшиеся корни, смешанный запах десятков растений, смятая трава - все пылало в злобе, в лютой ненависти. И все, все - и те, кого обидели, и те, кого сейчас вырубали под корень - все, погрузившись по пояс в тела своих сородичей, неслись в эту темную битву. Темную и ведущую в кровавый ад; туда, откуда выбираться придется потомкам всех - и "черных" и "благородных", многими, ох, многими поколениями. Ибо оступившись двумя ногами в пропасть, очень тяжело вернуть былое равновесие.