Фокин Михаил Сказка о любви

Сказка о любви


Часть первая. Он.

Утром он открыл глаза и все понял. Для этого достаточно было посмотреть на белый потолок. Он понял, что умирает, но не понял как. «Вот, - подумал он, - как хорошо, не надо на себя накладывать руки...»

Маленькая однокомнатная квартирка была почти пуста. На светло-зеленом ковровом покрытии лежал большой матрас. На матрасе, расцветая возрастом «акмэ», восседал он. Поначалу отказал желудок. И, слава богу, теперь не надо было думать о еде. Странное ощущение происходило внутри и наводило на мысль, что легкие превратились в листовое серебро, а позвоночник стал платиновым стержнем. По ночам он рассматривал себя изнутри, чувствуя неземную легкость. Изнутри черепная коробка казалась картой звездного неба, которая медленно вращалась. И, все же, он боялся прихода ночи, потому что оконные стекла преломляли свет автомобильных фар, и они скользили по стене двумя большими восьмигранниками. Это явление его особенно ужасало.

Поэтому на помощь приходили валторна и фагот. Они жили внутри него и ночью, на негромком меццопиано, выводили замысловатые дуэты. Фагот был как всегда хитрецом, а валторна - вечное воплощение волка. Звуки неслись из легких: фагот через ноздри, валторна через гортань и рот. Через неделю к ним присоединился кларнет, выходящий звуком через левое ухо.

На тридцать третий день он почувствовал, что неудобно сидит, и принял позу лотоса. Теперь серебро растекалось по венам тепло и равномерно, превращаясь в ртуть. На тридцать восьмой день лицо его озарила улыбка умиротворения. На сороковой день он умер.


Часть вторая. Она.

Через три месяца, когда нежный детский розовый румянец сошел с ее щек, она поняла, что любит только его. Но обычно легко открываемая дверь не открылась, на звонок никто не отозвался. Его мать и бывшая жена давно не видели его.

Когда слесарь откупорил дверь, был уже вечер. В квартире, со стороны комнаты слышались звуки странного трио фагота, валторны и кларнета. Она вошла и увидела, что посреди серебряной комнаты, на платиновом постаменте сидел, улыбаясь Джокондой, бронзовый Будда.