Ежевичный чин-чин

Ежевичный чин-чин.


Эта история проста, как фильмы Стенли Кубрика – видишь одно, а в голове возникает совсем другое…

Саша был старше Виктории, но горький чай по ночам он не пил, потому что она любила его. Он  любил ее. Он любил любить ее любовь. Его всегда волновал вопрос Орландо о бессмысленности любви, Если ее первые ростки – уже начало конца? Потом его перестал волновать этот вопрос, потому что он понял: ни музыкой, ни цветом и ни словом не выразить упругий шум стрелы…

Все несчастья одинаковы. Счастье у всех разное. Как это иронично верно подмечено – бегущий по краешку моря Джон радостно пробегает мимо Оно.

Виктория полюбила Сергея, и Виктория любила Сашу. Но Сергей был тем же Сашей, только 20 лет назад или просто она западала на этот типаж: черные брови, карие глаза, четко очерченный нос и идеальная линия подбородка. Все такие разные, но одинаковые.

Сергей и Виктория встречались тайно. К тому же времени для этого было много – Саша не выходил из редакции сутками, а издательства терзали его бесконечными заявками на очередной детектив.

Любая ситуация должна иметь разрешение: даже грозная доминанта пустяк без тоники. Сергей и Виктория решили все рассказать Саше. Это было тяжело для обоих, но треугольники уместны лишь в геометрии, к тому же Виктория обычно рубила узлы, даже если они были гордиевы.

Неожиданно все разрешилось. В этот осенний день в квартире Сергея раздался звонок. Он взял трубку, и Виктория взволнованно сообщила ему о том, что Саша умирает. Сергей сразу же почувствовал легкость в сердце и приближение Чего-то. Только это «Чего-то» вызывало в душе счастье в союзе с тревогой. Это тревога спокойной музыки Моцарта в «Заводном апельсине» или спокойствие Сталкера, бросающего свою тревожную гайку…

Через два дня Виктория пригласила Сергея к себе домой. Саша угасал очень быстро. Накануне вечером он не смог держать в руках книгу и попросил Викторию почитать ему любимые места из Бредбери. Она читала, а он своими уже, холодеющими пальцами, пытался слабо сжимать ее пальчики, по очереди: один, второй, третий… Затем его пальцы стали машинально перебирать невидимые клавиши.
- Что ты играешь? – спросила она.
- В детском саду скоро будет Новый год… - ответил он.

На следующий день Сергей пришел к Виктории. До смерти Саши оставались считанные часы. Доктор ушел. Ждали священника. Бледное лицо Саши странно фосфорицировало в темной комнате.

Когда ушел священник, Саша тихим голосом позвал Викторию и Сергея. У Саши было все то же бледное, но при этом какое-то просветленное лицо.
- Человеки! – сказал Саша, - мои грехи отпущены. Как легко на душе! Пускай ваши души успокоятся, ведь я знал про вас все: про ваши тайные встречи, вашу любовь, вашу жалось ко мне, Виктория… Впрочем, какая теперь разница! Я хотел бы лишь только, чтобы вы выполнили одно мое желание. Даже преступники имеют право на исполнение последнего желания, а я не преступник. Ну, что? Вы согласны?
- Да, мы согласны, прошептали Виктория и Сергей.
- Прекрасно! Но теперь слушайте меня внимательно. Вы оба знаете о том, что у меня есть дача. Где она расположена вы тоже знаете – вы там бывали не раз…Так вот: в полу дачной веранды есть люк. Открыв люк, вы увидите заброшенный подвальчик, в углу которого стоит бутылка. Это мой любимый напиток, секрет приготовления которого знаю только я. Через сорок дней после моей смерти я прошу вас приехать на дачу и выпить по рюмочке этого напитка в память обо мне. Расстанемся с миром. Вот и вся просьба…

Саша умер. Прошло сорок дней. Виктория и Сергей пришли на дачу, нашли подвальчик, в котором действительно хранилась бутылочка с яркой надписью на этикетке: «Ежевичный чин-чин».
- И все же, какой он был милый, - сказала Виктория, разливая темное-темное вино ежевичного цвета в прозрачные бокалы из хрусталя. Вино было терпко, насыщенное вкусом и запахом свежей ежевики, утреннего солнца, застывшего детства и еще какого-то совсем непонятного вкуса и запаха, от которого сознание свертывается в спиралевидную трубочку . А потом сознание исчезает и превращается маленькую белую точку – как будто выключили старый черно-белый телевизор…

Викторию и Сергея долго не могли найти. Их потеряли. Неделю спустя сержант милиции Фаустов обнаружил на заброшенной даче два трупа: мужчины и женщины. Фаустов был милиционером, поэтому его ментовский нос спокойно отфильтровал ежевичную лирику, выделив только один запах – запах миндаля…

Викторию похоронили рядом с Сашей, а тело Сергея куда-то уволок сержант Фаустов. Вот и все. Чин-чин!