Родина, капуста и минет

Я Беда и все-все-все.

Вчерняк угашенные сосисками «Южные» Стравинский и его верный друг, и соратник Я Беда стояли на лестничной площадке девятого этажа и разговаривали о духовности. Скупые мужские слезы катились по небритым щекам. Горячие струи, минуя сложную систему гидротехнических сооружений падали прямиком в кадушку с капустой. «Ну напились пива, ну зачем в капусту то гадить?» – миролюбиво ворчала соседка Стравинского, хозяйка вышеописанной кадушки. Но парням было не до нее. Духовность, а вернее отсутствие оной у отдельных локально селектированных индивидуумов способных игнорировать тенденции потенциальных эмоций и паритетно аллоцировать амбивалентные кванты логистики, экстрагируемой с учетом антропоморфности эвристического генезиса, вот что будоражило угасающее сознание героев рок-н-ролла. Со стороны их разговор больше походил на ритуальный танец народов севера, когда оппоненты что-то нечленораздельно мычат, и пошатываясь пытаются пальцем попасть в живот мимо проходящим соплеменникам. «Катя! Милая, маленькая Катя», - мычал Стравинский. – «Я тебе обязательно позвоню! И пусть это будет телефон справочной железнодорожного вокзала. Пусть это будет хоть приемная самого господа Бога! Тебе не уйти от латекса». Я Беда согласно кивал, выковыривая из большого шмата украинского сала  кости и арбузные семечки…

А внизу, далеко в городе, на углу улиц Ленина и Малышева, в телефонной будке, Чебурашка, который ищет друзей, задумчиво дожевывал Катино ухо пораженное страшной опухолью названной в честь популярной сексуальной позы.


Статистика.

Тем самым морозным декабрьским вечером, когда не произошло ни одного концерта группы Археология, когда Стравинский с Я Бедой вдоволь наговорившись о духовности горячо и истово мочились в капусту, а на другом конце города, в телефонной будке на углу улиц Ленина и Малышева, Чебурашка, который ищет друзей, вдумчиво и неторопливо овладевал трофейными Катиными носками из шерсти животного, прошу прощения, овцы, именно в ту минуту на планете Земля произошло 9 111 убийств, 11 214 изнасилований женщин мужчинами и вдвое больше изнасилований мужчин женщинами, 114 225 несчастных случаев, не мерянное количество краж со взломом и мелких хулиганств, и еще четыре каких то клоуна умерли во сне свалившись с кровати. Люди! Одумайтесь! Будьте ближе к природе! Берегите себя и своих близких! Спите лучше на полу, нафик!

Любовь.

Однажды Я Беда пришел к Стравинскому и поведал:
Что он в этой жизни чужой,
Что Царевну-лягушку трахнул другой,
Что под солнцем нет счастья, как в рыбе костей,
А он смертельно устал от подобных гостей.
Не расстраивайся, Я Беда, сказал Стравинский. Зато ты поимел неоценимый жизненный опыт. И заметь, Я Беда, не он тебя поимел, а ты его. И то ведь верно, задумчиво улыбнулся Я Беда, и тут же поимел жизненный опыт еще раз. А потом еще и еще. И так ему это дело понравилось, что он стал иметь жизненный опыт каждый раз по поводу и без повода. Придет бывало с работы, пригнет Жизнь раком и ну ее ублажать. Что говорить, сильный был мужчина. И жизнь любил, не в пример некоторым. Музыканты группы Археология долго смеялись, когда узнали, каким оригинальным образом Я Беда свел счеты со своей жизнью.


Первородный грех.

А однажды Стравинский и Я Беда решили вкусить первородного греха. Купили полкило яблок, раздели девушку, Я Беда приволок из зоопарка змею, здоровенного такого удава, желтого с бурыми пятнами. Сели и стали ждать. Спустя полчаса, вдоволь наглядевшись на то, как девушка издевается над удавом, друзья заскучали, взяли гитару, и пошли пить пиво. А девушка и по сей день живет у Я Беды дома. Смотрит его телевизор, лопает его пиво, по большим праздникам готовит курицу с чесноком, а вечерами, когда Я Беда приходит с работы домой, чтобы в полной мере насладиться жизнью (см. предыдущий рассказ), девушка **** ему мозги, что с точки зрения христианской эсхатологии и вправду является страшным грехом. А во всем виноват удав. Предупреждать надо, сука, что девушки имеют особенность размножаться. Музыкантам группы Археология оставалось лишь сочувственно улыбаться.

Сделка с совестью.

Как то раз, когда Стравинский уехал в Москву на гастроли, а музыканты группы Археология, занялись личными проблемами, в Я Беде заговорила Совесть.
- Я Беда, ты чо, совсем обленился? Ты когда удава обратно в зоопарк отнесешь? - широко улыбнулась Совесть, кокетливо прикрывая баллоном «Очаковского», жуб, шломанный противозачаточной таблеткой доселе неизвестной отечественной фармакологии.
- Отлезь, гнида! - Я Беда перевернулся на другой бок и попытался снова уснуть.
- Ну, жалко! Подохнет же скотина, третий месяц ничего не жрет. – не унималась Совесть.
-Как ничего? А дядя Юра с баяном приходил, зажигалку просил, гуляли они тогда еще, забыла, что ли? - Я Беда окончательно проснулся и теперь сидел на кровати, пытаясь попасть ногой в тапок. С первого раза не получилось. Со второго тоже. Пришлось зажечь свет.
- Вот я тебя сейчас тапочкой! - встал он и неуверенными, со сна, шагами направился в сторону туалета.
Спорить, таким прекрасным воскресным утром не хотелось совершенно. Хотелось пойти на кухню, врубить погромче Blind Guardian и сварганить какао с гренками. Выходной все-таки. Однако Совесть не унималась…
-Да хрен с тобой, зануда, - не выдержал Я Беда. Унесу, раз тебе какашки за ним в облом убирать, - но с тебя два литра пива и миньет. Это была не первая его сделка с совестью, и он знал, что все будет хорошо. Будет и пиво и какао с гренками, и пирожки с ливером и собственного приготовления селедочка, с лучком, приправленная золотистым маслом и слегка пригашенная ароматным уксусом…

Холодным декабрьским утром, герой рок-н-ролла вышел из дома, в руке неся желтого с большими бурыми пятнами гада, и направил кеды в сторону трамвайной остановки…
А все-таки легко жить на белом свете, если любишь жизнь, (я имею в виду…), и ладишь со своей совестью.

Когда, через неделю, пахнущий вином и молодым барашком Я Беда вернулся домой на столе стоял двухлитровый баллон Очаковского, а Совесть мирно спала, причмокивая и улыбаясь во сне чему-то своему… неведомому…


Родина.

-А что же это все-таки за зверь такой – Родина? - снимая ломку пивом Я Беда довел себя до состояния легкой шизофрении. Шел третий день борьбы нашего героя с никотиновой зависимостью. Обе стороны были крайне измотаны и еле держались.
-Ну, давай поразмыслим. Какие у нас возникают ассоциации со словом Родина? Во первых – это то, что Родину надо любить. Причем любить ее надо и мальчикам и девочкам. Экая странная ориентация, но об этом позже. Во вторых -  долг. Долг перед Родиной. Хм. Стойкая ассоциация. Нам вдалбливали ее с детства. Так же как и то, что Родину надо защищать – это в третьих. Ну что там еще. Колосок там… пограничники с собакой… Ах да! Еще картинка в твоем букваре. Шура мыла раму. А Валя и Коля лепят… игрушки кажется… блин, не вспомнить уже чего они там лепят…

Постепенно перед воспаленным сознанием Я Беды начинал вырисовываться образ Родины – эдакой своей в доску бисексуальной Шуры, не жадной, потому, как дает в долг, постоянно вьебывающейся в какие то истории, от чего ее и надо время от времени защищать, с грязными рамами, которые надо все время мыть, и сопливыми Валей и Колей, на которых не напастись пластилина.

А в целом вполне симпатичный получился образ. Бывает и хуже.

rulon
http://allalive.narod.ru