Особенное солнце

               
       Раньше Никита занимался продажей мыла.  Его лоток,  палатка,  находилась на достаточно людной улице, и покупателей было много.  Три четверти вырученной суммы он отдавал хозяину,  а оставшиеся деньги оставлял себе.  И был даже вполне доволен:  денег хватало, чтобы хорошо обедать два раза в день,  платить за комнату,  покупать пластинки,  и еще оставалось,  чтобы откладывать на черный день.  Черный день,  как ему казалось,  должен был наступить непременно  -  вопрос только в том,  когда.  И не то,  чтобы этот день будет таким мрачным,  как его имя,  но все же ничего хорошего от него ждать не приходилось.  Вполне возможно,  что он,  как ему казалось,  захочет своей собственной смерти.
      Никита любил иногда думать о черном.
      Но пессимизма не было.  Никита смотрел на запад,  радуясь картине заходящего солнца,  не задумываясь особенно о том,  что после захода солнечного шара начинается обычно ночь.  Если бы он узнал о предстоящей катастрофе,  которая должна была бы забрать чьи-то жизни,  а в том числе и его самого,  он бы сделал все от него зависящее,  чтобы занять наиболее удобное место для того,  чтобы своими собственными глазами увидеть и,  более того,  насладиться удивительной картиной завершения жизни.
      Что следует после смерти,  Никита не знал.
      Он никогда не умирал.
      Но предмет смерти его волновал.    “  Увидеть смерть и как-то более или менее разобраться в ней можно лишь изнутри ее самой  “  -  думал Никита и иногда,  в порывах непреодолимой скуки,  не отгонял от себя идею суицида.  Но думал о ней  не как об окончании собственной,  достаточно стабильной жизни,  а как бы из интереса к тому,  что же эта смерть,  или ее разновидность  -  суицид,  собой представляет.  Сам процесс ухода из жизни являлся нескончаемой пищей для размышлений в перерывах от работы.
       Интерес.  “  Интересно,  -  думал Никита,  -  а ведь столько людей живут только ради интереса!  И ведь интерес охватывает этих людей настолько,  что они называют этот интерес жизнью!  “    Никиту забавлял этот интерес к интересам людей и иногда,  выписывая,  например,  какому-нибудь торопливому,  как это обычно бывает,  покупателю чек,  он задумывался об этом человеке:   “  Вот купил он мыло.  Возвращается домой,  снимает обувь,  одежду.  Моет этим мылом руки и думает о том,  как будут пахнуть его руки после того,  как он смоет пену теплой водой.  Ему это интересно  …  “
       Улыбаясь,  Никита возвращался в свою комнату на улице     “  Редкие дома   “  .  Комнату сдавала женщина достаточно преклонного возраста,  на которую приятно смотреть было только сзади.  Ее звали Нэлла Абрамовна,  у нее были грустные глаза,   она любила рассказы Вуди Аллена,  которого Никита в глубине души презирал,  и плакала над телевизионной программой    “  Ищу тебя  “.   Ей давно уже перевалило за пятьдесят,  она наслаждалась одиночеством,  разбавленным присутствием милого квартиранта Никиты,  одиночеством,  в котором оказалась с недавних пор  -  после того,  как в Турции,  на строительстве какого-то торгового центра погиб,  сорвавшись с четвертого этажа,  ее муж.  При жизни их отношения были очень сложными,  так что говорить о страшном горе в ее жизни не имеет смысла.  Строительная компания ежемесячно переводит на ее счет деньги и Нэлла Абрамовна преспокойно живет,  посещая кинотеатры и концерты приезжающих в город эстрадных звезд.  А по выходным печет торт с мелконарезанными  киви и сливками  -  настолько любимый Никитой,  что по выходным,  ближе к вечеру,  он предпочитал оставаться в квартире.
        Нэлла Абрамовна хорошо относилась к Никите.
         Более того,  после потери работы,  связанной с мылом,  она посодействовала ему в устройстве на новую работу.  Школьная подруга Нэллы Абрамовны,  в прошлом фарцовщица,  имела небольшое дело :  неподалеку от центра города у нее было два винных магазина,  в одном из которых Никита занял место ночного сторожа.  И,  учитывая нрав людей,  живущих по соседству с магазином,  можно более,  чем с уверенностью,  назвать это место ответственным.  Хотя,  плата за работу была несомненно символической.
      Никите пришлось несколько урезать свою любовь к музыке,  что,  собственно,  на нем не отразилось ни в коем образе.

     Долгими и отчего-то душными ночами,  сидя в красивом,  чистом полуподвале с огромным количеством спиртного,  способным удовлетворить потребности целой дивизии,  Никита спокойно задумывался о себе.  О своих правах и обязанностях.
     “  Моя главная и единственная обязанность,  -  думал Никита,  включая радио,  в попытках скрасить ночные и тихие часы,  -  заключается в том,  чтобы быть счастливым.  Хотя,  обязанность  -  не совсем то слово …   Скорее,  и право,  и обязанность в одном лице… И дело еще,  может быть в том,  что некоторые получают удовольствие от поступков не совсем приятных для окружающих.  Но истинное удовольствие,  истинное счастье  -  счастье общее,  когда приятно не только тебе.  Истинное счастье  -  подаренное счастье.  Отсюда вывод :  имею право и обязанность на подаренное счастье и на счастье,  которого добился сам и которым собираюсь поделиться …   Это должно объединить людей.  “ Эти мысли радовали Никиту.  Он менял на радиоприемнике станции в надежде отыскать что-нибудь спокойное и расслабляющее.
     А когда проезжал трамвай,  бутылки звонко дрожали.  В эти моменты Никита понимал,  что он абсолютно не одинок  -  не только в тишине ;  в трамвае ехали люди,  которые имели право и обязанность быть счастливыми …
    Утром,  когда приходила симпатичная,  но совершенно неразговорчивая и,  кажется,  глупая кассирша Ирочка,  и весь подвал наполнялся невидимым облаком ее дорогих духов,  Никита сгонял с себя желание как следует заснуть,  выключал радиоприемник,  желал хорошего дня,  причем совершенно бескорыстно,  и поднимался на улицу,  где отражение солнца уже игриво поднималось на окна второго этажа.  В воздухе еще витала ночная прохлада и чистота,  но,  казалось,  с каждой минутой поток машин на дорогах уплотнялся.  Никита садился в полупрозрачный,  пустой автобус,  откидывался на спинку кресла и начинал смотреть в окно.  В голову приходило еще одно приятное преимущество этой работы ночным сторожем  -  по утрам количество людей в центре города,  людей,  желающих оказаться на его окраинах значительно меньше,  чем наоборот или в какое-то другое время.  И в автобусах много свободных мест.  Это просто не могло не радовать уставшего человека.
    Возвращаясь в квартиру,  Никита думал только о сне.  Раздевшись,  он легко завтракал:  обычно это был жареный хлеб с майонезом,  и пара вареных яиц.  После этого он отдавался целиком сну.
    За окном закипал город.

    Когда Никита проснулся,  на часах было около трех.  Отчего-то Никита вспомнил чьи-то слова:   “  Только глупый  не может выделить существенного из случайного.      “   Чьи именно это были слова,  он так и не смог вспомнить,  да этого ему и не надо было.  Никита не любил это послеполуденное пробуждение.  Тело немного слабое,  обмякшее,  еще не привыкшее к такому распорядку дня ;  в голову приходят мысли хоть и забавные,  в чем-то интересные и осмысленные,  но какие-то неотесанные и чересчур влиятельные.  Хотелось взбодриться,  Никита сварил кофе,  достал из-под проигрывателя старые помятые журналы,  и,  наслаждаясь горячим ароматным напитком,  лениво листая,  просматривал уже прочитанные когда-то статьи  …
   
Хозяйки не было.
    На кухне,  на столе белела записка:   “  Будут звонить  -  приду в семь.  Будь осторожней с газом и не сожги мне,  пожалуйста,  мою квартиру   “ По радио из соседней комнаты слышались наигранные визги новой постановки.
   У окна колыхалась нежная прозрачная штора.  С запада приближался давно обещанный антициклон  …
     Сартр.  Строчка в журнале,  цитата:   “  Единственная вещь,  которую я действительно люблю,  это находиться за моим столом и писать  “.
    “  Что может знать о жизни человек,  который любит сидеть за столом?  “  -  удивился Никита.  В памяти начали проявляться летние дни.  Дача однокурсника.  Дни,  поджаренные солнцем.  Дача с большой библиотекой.  Никита разбавлял пекло книгами:  Сартр,  его    “  Слова  “  -  автобиографический роман,  тяжелый для чтения;  Зюскинд и его    “  Парфюмер  “,   после которого первым желанием почему-то было :  найти маковое поле,  забрести в самое его сердце и забыться,  лечь на мягкую землю,  распластав руки,  и провалиться.
   Никита улыбнулся.
   Воспоминания затянулись тонкой пленкой.
   Никита сделал последний глоток и вымыл под сильной струей горячей воды чашку.  Глядя на мыло на раковине,  на чистящее средство,  вспомнил о своем прежнем занятии  -  о работе в лотке.
    “   Интересно выходит,  -  подумал Никита,  -  человек,  который продает мыло,  намного чаще останавливает свое внимание на нем в обычном порядке вещей.  Так же,  как,   скажем,  военный человек отличает свою работу и жизнь в ней от остального мира,  называя окружающий мир  “гражданкой“.   То есть,  не армия  -  деталь мира,    а мир  -  деталь армии.    Так же, как и для продавца мыла - все люди представляются порой лишь как потребители этого самого продукта  -  мыла  … “    Никита вытер руки жестким чистым полотенцем и прошел в свою комнату,  все еще думая об этом отношении к миру.
        По радио слышалась ругань в адрес Анджелы Дэвис.
        С запада приближался антициклон.
        Вскоре за окном начало темнеть.
      




      За час до закрытия магазина Никита оделся,  захватил с собой маленькую холодную бутылку минеральной воды и два бутерброда с сыром.  Размышляя о происхождении слова   “ бутерброд “ ,  он подошел к автобусной остановке.
Где-то вдали,  будто в точно рассчитанный для этого момент времени, громыхнуло.  “ Нет,  наверное,  ничего лучше позднего весеннего дождя “  -  подумал он и пожалел,  что не захватил с собой зонт.
        Среди десятка лиц Никитин взгляд зацепился за одно.  Зиля.
       Старая знакомая,  она смотрит на дорогу,  скрестив руки на груди.  Безвкусно размалеванное,  но милое лицо,  черный свитер с большим отворотом,  брюки,  тяжелые ботинки.  Она шмыгала носом,   Никита решил подойти.
      “  Привет. “
      “  Никита!  Ух ты.  Привет.  Давно не виделись. “
      “   Чем занимаешься?   “
      “   Ничего особенного …  “
      Ничего особенного  …
      Она садится в автобус и становится немного неловко.  Никите хотелось бы поехать с ней.
     Снова громыхнуло.
     Ничего особенного …

     И снова тишина.
     Тени предметов снова безмолвны и неподвижны,  время от времени слышно бурчание голосов с улицы и этажей выше.  По полу скользит холодок.  Никита садится на стул с мягкой спинкой и кладет ноги на ящики под прилавком  -  так не достанет холод.
     Ночь прикасается незаметно.
     Никита пытается вздремнуть.     “  Ничего особенного …”  -  всплывают слова Зили.
    “   Ничего особенного  “  -  думает он.
    “    Нечто особенное и ничего особенного …   По каким критериям делятся эти понятия?   Что представляет собой   “ ничего особенного “   и   “  нечто особенное “ ? ..  Ладно.  По улице идет человек,  у него в кармане сотенная купюра.  Видит на дороге пятьдесят копеек.   Зачем они ему?   Даже наклоняться не стоит.  Он проходит мимо:  для него эти деньги  -  ничего особенного.  Через час этой же дорогой идет другой человек.  Он голоден.  Он видит эту монету и подбирает ее.  Для него это,  в какой-то мере,  нечто особенное …
       Или,  скажем,  однажды,  какой-то человек перестает видеть.  Он теряет зрение,  становится слепым.  А вокруг  -  нормальные люди,  люди со зрением.  Он не видит.  Они видят.  Вернется к нему зрение или нет  -  в любом случае,  оно будет уже чем-то особенным.  А остальные люди никогда,  может,  и не задумаются о том,  насколько оно дорого и необходимо.
      В чем корень делений  на  “ нечто особенное “   и   “ ничего особенного “?  “
      Никита открыл глаза.  Над ним висел тяжелый потолок.  В углу виднелась трещина.
     “   Особенное ли солнце ? ..
Почему то,  с чем мы встречаемся часто,  или даже постоянно,  почти всегда является неособенным,  а то,  что встречается реже - особенным. Может, стоит поменять местами?  Жизнь станет интересней :  радоваться особенной дороге,  особенным тапочкам,  особенному дождю,  людям,  земле и  … и стульям.  Ведь если разобраться,  все особенное,  так же,  как и люди и остальные живые существа  -  все особенные.  Так интересней жить.  И проще …
“  Ничего особенного  “ -  это что,  привычка,  что ли? Забавно  …  “
      Никита закрыл глаза.  Вспомнил Зилю :   “  Она милая  … “    Ему нравился ее смех и огоньки в глазах.  Когда она грустила,  казалось,  что все плачет и замолкает…  Прошлое закатилось в темный угол.  Как тот,  что на потолке,  с трещиной.
     Предсонные мгновения  …   Никита заснул с улыбкой.

        Спустя несколько часов, на востоке,  взъерошив дома и деревья,  поднялось особенное солнце.