Видение

Что такое старый кусок иллюстрированного журнала, который кто-то рассматривал только для того, чтобы насладиться несуществующим совершенством абсолютно ненужных вещей? Что произошло, когда взгляд пробежал по новой, пахнущей краской бумаге, задержавшись на синей табуретке с причудливо изогнутыми ножками? Несколько человек погибло в автомобильной катастрофе, несколько умерло от рака, один наркоман скончался от мучений в грязном подвале... В нескольких местах земного шара родились новые люди, открыли новую дорогу, сделали сотню новых табуреток... Жизнь и смерть – два жернова, размазывающие нас по оси временного отрезка нашего существования. Каждый человек думает, что он свободен. Да, он действительно может передвигаться в целых трёх измерениях, выбирать, что ему съесть и куда пойти сегодня вечером. Но человек не может выйти из игры, он не может победить систему.
Мы рождаемся, мы вырастаем до того момента, когда в нас могут вдолбить объяснение слова «свобода». Мы упиваемся этим словом, и, припечатав ко лбу надпись «я свободен», отправляемся смотреть по телевизору то, что нам показывают, читать в газетах то, что для нас пишут... Я пока не вижу свободы. А вы? С самого момента осознания себя биологической особью определённого вида, мы начинаем осваивать окружающий мир, в любой стороне напарываясь на острую колючую проволоку свободы. Система.  Первая система, которой ты открыто не хочешь подчиняться, - школа. Тебе не нравится там всё, но ты каждый год с весёлой улыбкой на лице идёшь туда. Потому что иначе нельзя. Тебе восемнадцать – и ты в армии, вся твоя жизнь падает и разбивается. Ты идёшь вперёд, прорываешься через систему, вовлекаясь в неё. Ты прошёл школу. Институт. Не поступил – армия, не закончил – не достойная свободного человека работа. Система действует безотказно. Все элементы, не вошедшие с ней в резонанс и не двигающиеся вместе с её ритмом, будут отброшены на самое дно. Самое дно существования, огромный мусорный бак для отбросов общества. Это – взгляд сверху.
Мы – это не низшая часть общества, мы – его основа. Система – пирамида, мы внизу, мы – основа её. Точнее, не мы, а каждый из нас. У нас нет «мы», каждый – это свой отдельный мир. Так же, как и выше по пирамиде, никому из нас нет дела до кого-нибудь ещё, но мы не прячем это за глупыми масками вежливости, злости, зависти и других придуманных человеческой массой завес. Но мы и не закрыты друг для друга. Каждый может подойти к каждому и рассказать всю историю своей жизни, все свои заветные секреты. И другой ответит тем же. Потом мы пойдём своей дорогой и вынесем из этой встречи каждый своё.
Я люблю играть. Играть теми людьми, которых уже поглотила система, которые верят во всю эту чепуху. Но это не простая игра, она затягивает и приносит бессонные ночи. Всё начинается с одной фразы, сказанной из-под тени старой кепки какому-то мужчине в чёрном пиджаке. «Вам нельзя идти по этой стороне улицы, здесь Вам грозит опасность, я чувствую.», - и человек даже не будет смотреть на меня, пройдёт мимо. Но на следующем перекрёстке перейдёт улицу, оглянувшись. Я знаю, о чём он думает, но он не знает, о чём буду думать я, укладываясь спать под бездонно-звёздным небом. Следующие десять минут его будет мучать мысль, случилось бы что-нибудь, если бы он не перешёл улицу. На самом деле, главная загадка – случилось бы что-нибудь, если бы я ничего не сказал. И это не даёт мне уснуть. Кто определяет человеческую жизнь, кто может сказать, что будет в следующую минуту со следующим человеком, можно ли изменить что-нибудь? Они думают, что свободны, что могут выбирать свой неповторимый стиль. Но каждый, выходящий из офиса крупной компании, несёт на себе отпечаток системы – одинаковую одежду, одинаковые мысли и практически одинаковый образ жизни. Сделай шаг в сторону – и тебя выбросит из благополучия системы, как выбросило бы из скорого поезда на полном ходу, вздумай ты сделать шаг из двери.
Падать не больно. Ты просто меняешься. Когда ты спокойно сидишь в поезде, его маленький мирок неподвижен, большой внешний мир где-то далеко снаружи движется вокруг тебя, ты в безопасности. Когда ты снаружи, маленький мир, в котором ты существовал, проносится мимо тебя, и ты остаёшься один на один с опасностями большого, настоящего мира. Твои чувства становятся острее, приходится принять весь мир внутрь себя. Начинаешь смотреть на вещи по-другому.
Кто этот человек, звонкой пощёчиной улыбающийся тебе в лицо с фотографии на первой полосе газеты? «Джонатан Симпсон второй год подряд удерживает позицию самого богатого человека планеты». Так и хочется плюнуть ему в лицо. Как странно. Я совершенно не знаю этого человека, никогда его не видел, но тем не менее у меня уже сложилось о нём мнение, которое вряд ли изменится. Откуда оно? Только потому, что он – это он, а я – это другой человек, с точки зрения которого мир совсем другой? Да.  Значит, должна быть третья точка, по отношению к которой всё выглядит одинаково, все равны. Вот уже много лет я ищу эту третью точку.
Две недели назад я решил не играть, я просто сидел на оживлённом тротуаре и наблюдал за людьми, вяло текущими мимо. Некоторые на ходу доставали монеты, но увидев, чтоя сижу на тротуаре просто так, с недоумением вглядывались в моё лицо. Они всё равно его не запомнят, как и лицо человека, улыбающегося со страниц газет. Так я и сижу, каждый день выбирая всё новые улицы.
«Джонатан Симпсон не выходит из комы». Газеты – единственное, что как-то связывает меня с прошлым миром.
Я всё-таки не играл. Месяц назад я бы в очередной раз изобразил из себя пророка и сказал заученную наизусть и режущую, как лезвие бритвы, фразу вон тому мужчине в сером клетчатом галстуке, сером пиджаке и с серебристым металлическим чемоданом в руке. Я лишь перевёл глаза и стал изучать следующего прохожего. Каждый из них ещё здесь для чего-то, его ещё вертит по кругу спираль системы, засасывая глубже и глубже. К одной центральной точке, которая не даёт мне покоя. Моя жизнь будет закончена, когда я найду её – я почему-то твёрдо в этом уверен.
Воздух разорвал скрип тормозов, что-то серое нехотя медленно выкатилось на середину улицы за перекрёстком, увлекая за собою серебристую искру. Толпа остановилась и начала сгущаться.
Я просто лежал и смотрел в небо. Перед глазами всё ещё шумела толпа, визжали тормоза и уже в который раз на середину улицы, как из скорого поезда, выбрасывалось что-то серое. Тут меня самого словно ударили. Решение было настолько простым, что я не сразу воспринял его очевидность. Смерть – это та самая третья точка, соединяющая двух разных людей. Я закрыл глаза и моментально уснул.
В белом сиянии и тишине я открыл глаза. Надо мной висело лицо в белом головном уборе и с марлевой повязкой на лице. «Мистер Симпсон, вы можете меня слышать? Вы были в коме. Добро пожаловать в старый добрый мир!»..

(с) ТТ 2001