1296-й угол от Рождества Христова

                Не боги горшки обжигают.
                (Пословица)
                ...и что-то там a la Борхес.

- У вас богатая фантазия, капитан?
- Затрудняюсь ответить.
- А  как вам кажется?  Впрочем, если у вас ее совсем нет, так даже лучше. Спокойнее.
      Немерянное количество кондиционеров создавало в комнате совсем другой мир. Здесь не было пекла, заживо сварившего город.
- Нам предстоит очень длинный разговор, поскольку Вам предстоит очень необычное дело.
      Полковник балансировал длинным столбиком пепла на сигарете. Всплеск ложной памяти: все это уже было, вот только не помню, чем закончилось... Сергей молча ждал.
- Суть в следующем. Уже больше двух тысяч лет в мире существует некая секта – общество, орден – как хотите. За две тысячи лет они неоднократно меняли название. Сейчас они “Христиане провидения”. Не слышали о таких? Да ладно, не вспоминайте, это не важно. К христианству эта публика не имеет никакого отношения. То, чем они занимаются, трудно определить одним словом. Это какая-то проблемная смесь топологии с астрологией. Общими словами, они создают людей.
- Извините?
- Вот… по порядку. Гексаграмму себе представляете? Геометрическая фигура  - гексаграмма. Я нарисую. Вот такая она на плоскости. В пространстве она будет трехмерной, в пространстве-времени – четырехмерной. Фантастику-то вы хотя бы читаете?
Сергей кивнул.
- У плоской – шесть углов. У трехмерной – тридцать шесть. У четырехмерной – не помню, словом, за тысячу.
- Тысяча двести девяносто шесть.
- Здорово! Я начинаю верить тем байкам, которые о вас рассказывают… Ну так вот. Если взять тысяча двести девяносто пять  человек, определенным образом их  разместить, то по окончании некоего ритуала будет тысяча двести девяносто шесть людей.
- Я не понимаю.
- Ничего. Зато я не понимаю, как вам удается так здорово считать и запоминать целые тексты за одно прочтение. Эти тысяча двести девяносто пять человек подбираются не случайным образом. Каждый из них соответствует вполне определенному взаиморасположению различных светил небесных. То есть каждый родился в определенный астрономический (астрологический?) момент в определенном месте планеты, и ни один не повторяет другого. Черт его знает. И еще раз черт его знает, хотя один наш подопечный математик и клянется, что это не сложнее таблицы умножения…Одним словом, когда они замыкают эту свою четырехмерную гексаграмму, в ней оказывается одно логически недостающее звено. Тысяча двести девяносто шестой человек. И это звено появляется само собой. Против всех известных законов природы.
- Это занятие - оно преследует какую-то цель? Или они совершенно бескорыстно присваивают себе полномочия господа-бога нашего?
- Цель! И еще какую. Я к этому уже подошел. Можно догадаться, что появившийся человек тоже не будет произвольной единицей. Он будет жестко привязан к определенной совокупности созвездий нашего многострадального неба, к определенной дате и месту рождения. Вы читаете гороскопы? Я вот тоже не читал, а последние три года…интересно. Хотя то что пишут в журналах – ерунда. Так, типажи, общие свойства. Точно зная минуту и место рождения, астролог может охарактеризовать конкретную индивидуальность. Не спешите, - он провел по воздуху массивной ладонью и с тяжелыми пальцами. – Предсказать можно тот набор, тот арсенал возможностей, с которым новорожденный появляется на свет. Но слишком многое будет влиять на него, пока он  вырастет, и к тому моменту, когда он будет готов проявить в жизни то, что в нем заложено, от этого начального арсенала мало что останется…поэтому, слава богу, будущее предсказать нельзя. Но вот в чем фокус. Провиденцы при помощи этих своих упражнений получают не новорожденного. Например, в нашем две тысячи третьем году они получают человека, якобырождение которого состоялось в тысяча девятьсот шестидесятом. Понимаете, что это значит?
Они получают сложившуюся личность, на сто процентов соответствующую астрологическому прогнозу! Не надо спрашивать – сам скажу. Они создают личности, способные коренным образом повлиять на ход истории – и те на него влияют. - Он покачал головой, как будто сам удивлялся всему, что наговорил. – Совершенно зрелый человек, со сложившимся характером, сложившимся отношением к жизни, сложившимися знаниями и умениями. При полном отсутствии родителей, воспитавших этот характер, школы и института, вырастивших эти знания и умения, и т.д. Конечно, он в шоке, ни черта не понимает, считает себя сумасшедшим. С ним нянчатся, его опекают, помогают адаптироваться, обещают славу, признание…абсолютно честно обещают, между прочим; потом объясняют конкретные цели. Обстоятельно готовят  легенду, документы, обрабатывают предполагаемое окружение. Иногда все бывает достаточно просто: например, появляется в стольном граде простой архангельский мужик, с единственной необъяснимой чертой – явно не наследственной страстью к наукам. И переворачивает эти самые науки с ног на голову. Вот так. – Он откинулся в кресле, оценивая произведенное впечатление, потом нарочито будничным тоном продолжил:
- Ну, а еще – Коперник, Эйнштейн…Колумб – тоже, хотя  кажется  что это совсем другое.
- А Христос?
- Про Христа наш подопечный не говорил. Ну, да это неважно.
- Короче, всю нашу эволюцию сотворили провиденцы.
- Ну уж нет, слава богу. Большинство великих произошли на свет традиционным способом. Так что эволюция идет себе и идет. Речь скорее о революциях. Однако вы из скромности не спрашиваете о нашем подопечном, и правильно делаете, потому что я сам скажу. Ученый появился у нас около четырех лет назад. И он – такая взрослорожденная личность. Появился и поведал нам все то, что я вам только что наврал.
- Вы поверили?
- На моем месте, капитан, приходится верить во все. В летучие тарелки, привидения, потомственных матушек, армагеддон и черти-чего еще.Одним словом, «…дорогая передача!..».Самое обидное, что на девяносто девять процентов это все ерунда. А я вынужден верить, потому что на один процент это все-таки правда. И в психушку мы людей отправляем, как вы понимаете, отнюдь не по признаку умственного нездоровья. Ну а с профессором нашим трудился не я лично: лично из меня математик – как из зайца саксофонист. Там такие мозги сидели-считали, что будьте спокойны. В голове все это не укладывается, а на бумаге – очень даже.
- А почему вашего ученого к нам потянуло?
- Струсил. Недорассчитали они там чего-то в его личности, или недоадаптировали, или решили, что он ничем не рискует, а он сам решил иначе. Дело в том, что профессор – парная мина. Он должен рассчитать кое-чего, а реализовать это должен другой. Тоже сотворенный провиденцами.
Как вы затаились – правильно, тут самое интересное начинается. Ученый должен сочинить уравнение, открывающее  наше пространство-время.
- То есть?
- То есть параллельная реальность, о неизбежности которой так долго твердили  научные и ненаучные фантасты…ладно, не буду паясничать, дело действительно очень серьезное. Он должен  сочинить уравнение. Для того, чтобы реализовать принцип эмпирически (смотрите, какое слово  я ради вас выучил!), нужны не совсем обычные физические и душевные свойства. Ну... короче, теперь провиденцам нужно создать супермена.
- То есть, Второго еще нет?
- Его еще нет, и больше того: в этот раз провиденцы сами толком не знают, что  же они будут создавать, что это за зверушка такая будет…Но у него есть пара. То есть они рассчитали этого Бэтмена , отталкиваясь от профессора… ну, здесь уже совсем китайская грамота.
- И чего они добиваются? В смысле последствий.
- Вы ничего не поняли. Какие последствия будут у теорий Коперника, разве его современники знали? Разве сейчас можно предположить, чем там еще через два века обернется теория относительности?
- Я неправильно спросил. Что говорят они сами? Как старшие объясняют младшим программу партии?
- Они хотят, чтобы человек эволюционировал бесконечно. А сейчас человек, с их точки зрения, вырождается. Одним словом, они хотят, чтобы дворник дядя Вася в свободное от основных занятий время мог сбегать в параллельную реальность пивка попить. Только так можно будет взорвать «этот чертов муравейник», как они величают нашу с вами  структуру общества. А заминка у них – чисто техническая. Дело в том, что этот тысяча и так далее  угол можно заполнять не чаще, чем раз в три года, иначе какое-то там равновесие вероятностей нарушается. И, по словам нашего гения, этот угол будет заполнен через два дня. И ваше задание - его уничтожить.
     Он опять балансировал столбиком пепла.
- Можно вопрос?
- Конечно.
- Почему выбрали меня?
- По двум причинам. Во-первых, действовать нужно очень быстро, самый удобный момент – самый первый, потом, будьте уверены, его очень хорошо спрячут и очень быстро адаптируют. А вам потребуется ни много ни мало вычислить человека в толпе из тысячи с лишним людей. Самого человека вы не знаете. Значит, вам придется узнать остальных тысяча и так далее. А у вас феноменальная память.
- А вторая причина?
- Еще важней, чем первая. К ним невозможно попасть просто так. Но вам и не придется попадать туда просто так. Они сами Вас пригласят.
      Полковник выдержал очередную паузу, достойную МХАТа.
- Большую часть  опытной группы составляют, разумеется, сами сектанты. Занятие это потомственное, численность от поколения к поколению сильно не меняется, чего не скажешь о составе. Те углы, которых они не наблюдают у себя, они берут со стороны. У них огромная база данных по части дат и мест рождения людей на земле. Уж не знаю, как они ее раньше поддерживали, сейчас хоть компьютеры есть…но это их дело. На каждое пустующее место есть некоторое количество кандидатов на матушке-Земле.
Где – сто, где – десять, а где всего два-три. Людям дурят мозги, представляют им предстоящее действо как политический митинг, научный эксперимент, религиозный ритуал…не пойдешь – поведут поневоле, там от тебя требуется не добровольное участие, а лишь физическое присутствие. Особо недоверчивым по окончании процедуры промывают мозги. Ну...так вот. На одно из пустующих мест ныне осталась только одна кандидатура – вы. Ну да, был еще один. Родился в одну минуту с вами, в вашем славном городе Самаре, в том же родильном доме, что и вы. Не помните его, случайно? Странно, я думал, у вашей памяти вообще нет никаких ограничений. Но этого человека мы хорошо спрятали. Так что они пригласят вас. Буквально не сегодня – завтра. Вопросы остались?
- Можно подумать пару минут?
- Да. Но только пару. Через четыре часа вам предстоит  аудиенция у нашего гения, он знает этих людей лично, обскажет вам технические моменты. Четыре часа до встречи – ваши, и я б на вашем месте их бестолку не тратил.
- Спасибо.
- Спасибо будет потом. Когда все завершится нормально. Если завершится нормально, вы пойдете в отпуск. – Он подошел к окну и развернул жалюзи.– Давно были на родине?
- В прошлом году.
Полковник мечтательно потянулся, сцепив руки на затылке:
-     Волга… мать вашу, как я вам завидую. А тут страшно после работы из кабинета выйти - как выйдешь, так удар хватит. От жары от этой. Взбесилась природа. А они еще другую реальность придумали. Муравейник им, видите ли, не нравится.
- Разрешите спросить?
- Да?
- Про «новорожденного» хоть что-нибудь известно?
- Ничего. Только дата и место якобырождения. Место вам не поможет. Белый, русский. Якобыродился первого апреля шестьдесят восьмого года. В день смеха, в год обезьяны. Так что ищите человека приблизительно ваших лет, капитан. Это все, увы.

     У выхода Сергей столкнулся с секретаршей и опрокинул  поднос с кофе. Поднос полетел в одну сторону, кофе – в другую, а девчонка застыла столбом,  глядя на капитана.
- Извините, - улыбнулся Сергей, собирая то, что еще можно было собрать.
- Ну вот, - засмеялся полковник. - Ох уж, эти женщины. Где же ваша хваленая реакция, капитан?
- Разрешите реагировать?
- Реагировать у вас времени нет. Идите.
Девчонка так и повернулась вся за выходящим Сергеем, как подсолнух за солнышком. С открытым ртом.
- Ну, чего застыла? – улыбнулся полковник.
- Какой….красивый! – выдохнула девушка.
      У полковника кольнуло внутри – не сильно, так, чуть-чуть. На нее ж даже обидеться нельзя, на дурочку, потому как она не по злобе, а от непосредственности…хотя по злобе-то как раз было б не так обидно.
- Может, ты лучше пол вытрешь, чем стоять, как статуй?
      Но девчонка уже вышла из ступора, и, вместо того, чтобы вытирать пол,  пошла к полковнику и  уселась к нему на колени.
- Ну и что ты мне скажешь, горе мое? – спросил полковник.
- Спросить.
- Спроси.
- Я из-за двери про профессора слышала. Который революцию хочет сделать.
- Да ну?
«Этого еще не хватало».
- Я и думаю:  может, его убить?
 «Интересно, ты хоть понимаешь, что значит слово «убить»? Или для тебя как для ребенка: умереть -  значит уехать далеко-далеко?»
     Она действительно была дурочкой – без вариантов. С глубинки, мать, правда, учительница, да отец – алкаш…дитя пьяного зачатия.
     Но – хорошенькая. И забавная.
     Для работы она, конечно, очень-очень не годилась. То чай на документы прольет, то еще чего. И язык вот без кости – что думает, то и лепит. Полковник не привык доверять своему персоналу, но бывает всякое. Вот хоть сейчас, с профессором. Все скоро закончится, а то бы пришлось этот язык укоротить…а жалко.
     ...потому что в постели с ней было все в порядке. Без изысков, просто каким-то первобытным чутьем она знала, что делать и как делать. И ничего себе не требовала, не то что нынешние продвинутые сучки. Просто ублажала мужика.
     Полковник был не брезглив - меньше всего его заботило, что  она добралась до его кабинета, последовательно перепрыгивая из одной офицерской постели в другую. Ее работа здесь началась с почетной должности уборщицы в холле. Даже там  была бестолковая – то ведро опрокинет, то на фикус сядет.
- Мы не будем убивать профессора, - твердо ответил ей полковник. – Он нам нужен.
- Зачем?
- За надом. Не расстраивайся, мы его как-нибудь потом убьем. Попозже. Идет?
- Идет, - согласилась девушка. – Только не забыть.
     Полковник погладил ее бедро.
- Слушай, кто тебе такое имячко придумал – Юдифь? Ты ж даже не еврейка. -
Все евреи, которых знал полковник, предпочитали обходиться без заковыристых имен и, по возможности, русскими фамилиями – генетический страх геноцида.- Кто тебя так назвал?
- Мама. Это она всегда умности выдумывает всякие. Чтоб никак у всех. Да это ничего, я уж с детства привыкла.
Полковник решил-таки расчесать, где чешется:
- Так значит, понравился тебе капитан.
- Какой?
     Непонимание было совершенно искренним.

Страх – он разный. Страх, как эмоция – и как образ жизни. Страх души – и страх плоти. Бывает, человек смотрит на мир глазами страха. А бывает, что сам Страх  смотрит глазами человека. Его Величество Страх.
   Глаза, глядящие из-за грани. Такие неестественные на породистом, гладком лице, с которого они смотрят.
- Александр Тищенко, - представился капитан. – Вам звонили.
         Ученый кивнул.
- Вы ждете приглашения и хотите получить информацию.
- Некоторую информацию я действительно хочу получить. Но приглашения не жду.
          Математик вздрогнул. Его глаза еще больше потемнели.
- Я был приглашен в этот мир полгода назад, - быстро заговорил Сергей. – И не нужно беспокоиться. Я отключил камеры слежения.
        Молчание. Тогда Сергей расстегнул рубашку. Чуть-чуть заметная на груди крестообразная отметина, нарочито перекрытая непристойной чернильной татуировкой.
- У нас совсем нет времени, - добавил он.
- Что вам нужно?
- Ваше уравнение. Уравнение реальностей.
- Кто вам сказал, что такое существует?
- Вы меня ждали.
- Неужели?
- Иначе зачем вам было водить за нос спецов сказкой про одиннадцатое июля? Одиннадцатое июля – послезавтра. И что вы будете делать?
- Черт! Да я просто тянул время –  сколько мог.
- Вы тянули время, потому что ждали меня. Других шансов у вас нет.
- А вы – мой шанс?
- А на что вы рассчитывали? Для них вы -  все едино, что пьяный палец на ядерной кнопке. А мы может и вытащим вас отсюда – если успеем.
   «Если. Одно маленькое уточнение. Один мимолетный реверанс в сторону истины – и сразу насколько легче лгать. В глаза смертнику. Наверно и полковник с этого начинал. А сейчас ему уже не нужны припарки для совести.
Не дай бог... успеть зарасти этим.»
         Очень долгую секунду профессор изучал свои манжеты.
- Вы ведь считаете меня трусливым подонком, так? Вы – супермен, я – подонок. Которому повезло (или не повезло) иметь хорошие мозги.
- Я считаю гораздо проще, - осторожно ответил Сергей.- Когда человеку не за кого трястись, он трясется за себя. Природа пустоты не терпит.
- А вам есть за кого трястись?
- Есть.
- Когда же это вы успели?
- А это не от времени зависит.
- А от чего, интересно?
- От характера.
          Ученый кивнул.
- Значит, я не трус, но эгоцентричная скотина. Тоже хорошо.
- Мы теряем время, - мягко напомнил Сергей.
- Время-время…Так когда вы, говорите, появились на свет?
- Полгода назад, - удивился капитан. – Когда и должен был.
- Тогда почему меня не покидает ощущение, что я вас уже видел?
- Ложная память. Неудивительно. У меня часто бывает. Удивительно, что и у обычных людей бывает тоже.
Ученый улыбнулся.
- Мы в принципе неправильно понимаем природу времени.
- Так может, с вашей помощью разберемся? С этим связано  уравнение?
- Честно – не знаю. Узнает, может быть, тот, кто первый проверит расчеты эмпирически.
- Значит, расчеты есть?
Математик засмеялся:
-     Есть-есть! Хотите посмотреть?
       ...Трудно сказать, на что это было похоже. Нечто среднее между пляшущими человечками, азбукой Морзе, Сальвадором Дали и бредом пьяного бухгалтера.
- Что бы со мной не случилось, эти уравнение не получат. Я трус, я эгоцентрик, но у меня тоже есть принципы.
     Пожалуй. Не получат. И не только они. Чтобы расшифровать теперь эти писания, Ордену пришлось бы создать точный дубликат того, кто их написал.
- Так что насчет теперешнего заказчика я решение принял. А что делать с вами  - не знаю. А что вы сами-то собираетесь делать, если я, допустим, соглашусь?
- Проверить  эмпирически. Кстати, как по-вашему, какими свойствами должен обладать соискатель?
Ученый хмыкнул:
- Это вам следовало уточнить у своих создателей. Они ж наверно знали, что программировали, разве нет?
- Тогда я не могу пока  ответить, что мы будем делать, не знаю – также как и вы.
Математик покачал головой:
-    Я ведь не конкретику имею в виду. Вы собираетесь честно выполнить свой долг –  предоставить возможность дворнику дяде Васе в свободное от основных занятий время забежать пивка попить - в параллельную вселенную?
    «Интересно, кто у кого спер эту фразу – полковник у профессора или наоборот?»
- Вообще-то я и сам бы не возражал попить пивка в паралельном мире, - улыбнулся Сергей. – Так что мы с дядей Васей солидарны.
- Замечательно. Трудящиеся смогут наконец-то в свободное от работы, пьянки и размножения время  оставить в чужом мире историческое «Киса и Ося были тут». На пыльных тропинках далеких планет…
 «Никогда не хочу быть гением, - подумал Сергей. – И ходить с такой вот оттопыренной губой.»
   Он глубоко вздохнул.
- Так, как вы говорите, не будет. То, что случится, перевернет сознание людей. Все станет иным – отношение к жизни, работа, поступки...
- Вы действительно идеалист? – спокойно спросил ученый.
«Да не я, черт возьми…» Это была преамбула вдохновенной речи, которую сочиняли самые речистые представители Ордена. Вот только ни к черту она не годилась, эта речь. Это бы хорошо на митинге где-нибудь, где лиц не видишь.
- Я не идеалист. Я декадент. Вы вот боитесь. Я тоже боюсь. Вас беспокоит собственная шкура. Меня тоже. Полковник имеет реальную силу. Но и его беспокоит собственная шкура – еще как. Так кто ж Вам сказал, что это мы будем завоевывать иную реальность? Мы ж прогнили насквозь. Может, это она ворвется к нам, сметая все на своем пути, и взорвет наконец этот чертов муравейник к чертовой матери!
 «Что я несу? Ну и куда он теперь меня пошлет?»
    Ученый смотрел  внимательно... и как-то весело. В водовороте собственных эмоций Сергей не сразу заметил произошедшую с ним перемену.
- Послушайте, Саша…как по-вашему, Михайло Ломоносов был такой же урод, как мы с вами, или это свежая тенденция?
  Сергей подавленно молчал.
- Я скажу  уравнение. Чем черт не шутит, если шкурный трусливый гений сумел-таки сделать нужные расчеты, то может быть полоумный истеричный супермен сумеет-таки сказку сделать былью. – Он посерьезнел.- Оно очень простое, только обязательно запомните  без ошибок.
- А хоть бы оно было сложным…Спасибо.
- Не за что. Саша, или как вас там на самом деле. Вы там выпейте  с дядей Васей. Пива. За помин моей искусственной души. Там, куда доберетесь…если доберетесь.


«Вот и все, - подумал Сергей, прислонившись к прохладной металлической стенке лифта. Осталось совсем чуть-чуть. Не бойся, это очень просто. Всего лишь не заметить, что тебя ждут».
     Он не останавливаясь прошел от лифта к выходу, не задержался у входной двери и не обернулся, услышав сбоку характерный щелчок.
     Пуля прошла через горло навылет. Захлебываясь кровью, спросил:
- Как... вы узнали?..
- Вы не поверите - случайно, - ответил полковник. - Просто выяснили, что в городе Самаре первого сентября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года в двенадцать часов три минуты не рождался будущий капитан Александр Тищенко. Узнали, когда разбирались с вашим якобысоседом  по колыбельке. У вас феноменальная память, бычье здоровье, исключительная реакция. Вы ненормально энергичны, ненормально предприимчивы... черт, и вы патологически живучи!
     С этими словами полковник разрядил ствол в лоб Сергея.
- ...вот и получается, что ученый надул нас с датой ритуала, - закончил он, глядя на труп. Помолчал, почесал затылок и кивнул сопровождающим в сторону входной двери:
- Заканчиваем.
     Двое ушли. Оставшийся, вальяжный человек в штатском, поинтересовался:
- А че этого ученого сразу-то не кончили?
- Ты рассуждаешь, как моя секретарша, - засмеялся полковник. - Нужен он нам. Был. - Он опустился на корточки рядом с Сергеем, и что-то там сотворив перочинным ножиком, достал крошечный - чуть больше булавочной головки - жучок. - Точнее, не он сам. А его формула. - Он подбросил жучок в воздух, проводил его взглядом до асфальта и раздавил ботинком. - И теперь она у нас есть.

     Человек за столом повесил трубку и невидящим взглядом уставился в окно.
Желтое марево дрожало в спертом воздухе, желая удушить все живое в городе и на земле. "Вот и все, - подумал человек. - И поздно просить: да минует меня чаша сия." Он взглянул на женщину - та сидела с каменным лицом, взгляд - в дрожащее месиво горячего воздуха на улице. "Сейчас она, пожалуй, выглядит на свои тридцать пять, - подумал командор и спохватился:
- Извините.
- Не имеет значения, - ответила женщина, и апатично добавила:
- Я раздавлю эту тварь.
- Нет.
- Понимаю. Не обращайте внимания, - и с ноткой истерики в голосе воскликнула:
- Если б вы могли знать, какое дерьмо у него в голове!
- Да. В отличие от Вас насчет дерьма в головах я могу только догадываться. И в этом отношении мне, конечно, проще. Кстати, насчет дерьма, - он смутился, - Вы уж извините меня, если...
- Ничего страшного, - усмехнулась женщина. - Все познается в сравнении, - и, резко поднявшись, пошла к дверям.
     А командор быстро заговорил, стараясь перекрыть поток собственных разноречивых мыслей:
- У нас будет время раздавить полковника! Бог даст, будет! Сережка...мы с его отцом сколько лет... Но сейчас нельзя поддаваться чувствам - это крах. Сейчас - уравнение, и только оно. Вы еще не готовы действовать дальше!..
"Удачи тебе, Юдифь, в стане Олоферна."

Написано в тридцатиградусную жару под сантановский  "Smooth".

-






-