Коробка печенья

Это было в августе, нет, даже в сентябре 1980 года. Я только что расстался с очередной подружкой (хотя тогда мне казалось, что она была единственной и неповторимой) и медленно брел под моросящим небом, вызывая жалостливые взгляды прохожих.

Я не смотрел по сторонам, да и струйки дождя (дождя ли?), стекавшие по моему лицу, не очень способствовали этому. Не знаю, почему я заметил ее, может быть, было просто странно видеть человека, не спешащего укрыться от уже по-осеннему холодных капель. Неким образом родственная душа...

Это была старушка неопределенного, из разряда "за 70" возраста в цветастом балахоне и такой же пестрой, в цветочек, давно насквозь промокшей косынке. В руках она держала коробку с печеньем. Коробка была под стать хозяйке - нет, не подумайте, что XIX века - просто она была также не к месту, как и вся эта картина, но как ни странно, привлекла она только мое внимание: синяя круглая коробка диаметром сантиметров 30, с импортными надписями и аппетитно выглядящими крендельками.

- "Наверное, родственники за границей, а может, иностранец какой расщедрился, их вон сколько на олимпиаду понаехало..." - подумалось мне, и сознание вновь переключилось на сердечные проблемы, но ноги как-то сами собой подвели меня к торговке и стали в ожидании. Секунд через 20 я сообразил, что выгляжу нелепо и надо что-то сказать.

- Почем? - спросил я. У меня оставалось в кармане 5 рублей и две недели до стипендии, но ничего умнее я не придумал.

Бабулька лишь улыбнулась и покачала головой. Видимо, такой ответ явно не был заложен в моем мозгу среднеобразовательной программой и еще с полминуты он пытался сымпровизировать.

- Вы думаете, что мне не по карману? - в конце концов сработал самый близкий шаблон.

Бабулька вновь улыбнулась одними глазами и протянула коробку. Я был слегка разозлен, что произвожу столь жалкое впечатление и собирался развернуться и уйти, но руки сами протянули последнюю пятерку, взяли коробку, а губы сказали: "Спасибо".

Я захлопал глазами, и со стороны, по всему, походил на полного идиота. Ноги восприняли это как мотив к действию и возобновили прежнюю траекторию. Сознание благополучно вернулось к неразрешимым любовным вопросам и лишь упав на койку в студенческой общаге, я с удивлением обнаружил, что держу в руках коробку импортного печенья.

***

Я никогда не был жлобом, но какое-то внутреннее чутье подсказало мне, что делиться не стоит. Солнце уже запустило зайчиков по мокрым деревьям и мир распустился в ожидании праздника.

- Ну что ж, праздник, так праздник - сказал я, и, решил что хоть до кафешки у Чистых прудов полчаса ходу, но зато вероятность быть замеченным кем-то из сотоварищей гораздо меньше.

...Я сидел с чашкой кофе и хрустел печеньем, когда услышал звонкий женский смех. Наверное, сознание еще не пришло в себя от сегодняшних событий, потому что даже пьяный я бы не сделал ничего подобного.

Она шла под руку с отцом и весело пересказывала события одного из первых студенческих дней. Это была мечта из снов, любовь задолго до первого взгляда. Когда я вспоминаю те мгновения сейчас, я уверен, что мои глаза лишь подтвердили тот образ, созданный по ярким ноткам смеха.

Я взял коробку и подошел к ней.

- Девушка, хотите печенья? - спросил я.

Она улыбнулась, я тоже. Но на этом мировой запас улыбок, к сожалению, исчерпался. Видимо, выглядел я все-таки не на все сто, и даже не на пятьдесят, потому что после пары веских слов "в сторонке" и тычка для закрепления усвоенного я высыпал печенье ему на голову и остаток дня провел в кутузке.

Он оказался важной птицей, из горкома, и строгим выговором я не отделался...

Может быть, сейчас я бы отнесся к этому философски, но тогда... в молодости мы ставим на кон все и не боимся проиграть, а бояться начинаем, когда уже казалось бы не стоит...

***

Лето 96-го в Вашингтоне выдалось жарким. Я сидел в своем кабинете на Кей стрит 15, подставив лицо под прохладные струи кондиционированного воздуха и пускал в потолок кольца дыма. Секретарша второй день дулась из-за пропущенных гастролей Барышникова и сегодня я остался без ланча.

Вздохнув, я решил, что раз в год можно поесть и в забегаловке напротив, да и с точки зрения подчиненных это будет демократично, по-американски.

На улице было как в бане. От мостовой подымался влажный горячий воздух, и асфальт, казалось, плавился под шинами. В кафе я не пошел. Демократия демократией, но только в теории. В соседнем квартале имелся приличный китайский ресторан, если вы получаете не меньше 500 тысяч в год. Добираться пришлось короткими перебежками от одного магазина к другому. Машиной черта с два куда в полдень доберешься, не вертолетом же в соседний квартал лететь.

Я вышел из очередного оазиса, оставалось пару марш-бросков до прохладного хереса и фонтана с золотыми рыбками, как мое внимание привлек один из этих маленьких магазинчиков со всякими безделушками по доллару. Кто б мне сказал, что вместо ланча пойду в долларовый - засмеял бы. Да я и не пошел. Но через минуту стоял посреди полок и зачем-то смотрел на обои в цветочек.

Это называется "дежа вю", каждый испытывал такое чувство, когда кажется, что с тобой это уже было... Что-то знакомое кольнуло в груди... цветастая косынка старушки... и рядом коробка с печеньем. Я закрыл глаза, досчитал до 10 и снова открыл, коробка была на месте.

Я стоял, тупо глядя на коробку и душа выворачивалась наизнанку. Не знаю, сколько я стоял, но видимо долго, потому что в конце концов ко мне подошла продавщица и спросила: "May I help you?"

Это была она, изменившаяся на 15 лет, но я узнал ее... Да разве мог я не узнать. Я взял с полки коробку и спросил: "Девушка, хотите печенья?"