Осужденная

                ОСУЖДЕННАЯ               
 
Нина открыла дневник и сделала правильным, почти школьным почерком очередную запись. Но поскольку в первые дни мая особенно размышлять не хотелось, она довольно быстро отодвинула блокнот и взглянула на улицу. Через решетчатое окно тюремного госпиталя было видно немного. Дерево, только лишь начинающее выпускать пахучие листья, часть соседнего здания – третьего корпуса и чуть далее - потертый огромный забор, обернутый по спирали колючей проволокой. На железных колючках сидели скворцы с воробьями и выводили весенние рулады. Нина вздохнула и закрыла глаза...Как хорошо! Удивительно, почему же она уже столько лет не замечала прихода очередной весны, не прислушивалась к пению птиц и пропускала время, когда начинали зеленеть деревья? Ведь вот оно счастье – наслаждаться небом, по которому плывут редкие полупрозрачные  облака, и вдыхать пряный воздух просыпающейся природы. Маленький беззащитный, только родившийся листочек касается мокрой решетки по ту сторону окна. Какая радость смотреть на него. И все, больше ничего не надо. Только бы жить...
Нина в задумчивости провела по лицу. Так что же сказал доктор? Да, он уверенно произнес, что все, мол, неплохо, скоро выпишут, а повторное обследование нужно провести через полгода. Нина твердо решила, что если только выйдет отсюда, вся жизнь ее пойдет иначе. Вернет себе сына, пойдет работать. Ведь ей совсем недавно стали близки и понятны обыкновенные прелести человеческой жизни, которые она раньше не замечала и не ценила. Ох, как не ценила. Довольно будет сказать, что попала она сюда, в эту колонию по собственному желанию. Уж очень горько ей было чувствовать себя на свободе изгоем.
Нина вспомнила свою лучшую подругу, с которой познакомилась во время первой отсидки. Причина первого попадания Нины за решетку была пустячная, как часто говорят в таких случаях, глупая случайность. А Таня, так звали приятельницу, сидела, как, впрочем,  довольно большой процент женской колонии, за серьезное дело. Страшно сказать - за убийство собственного мужа. Зарубила топором.  Да, жизнь-то она разная. Всякое бывает.  Эх, Танька – сколько с тобой было пройдено и пережито... Как делили нары, как противостояли агрессии со стороны.  Танька, Танька. Где ты сейчас?
Нина смахнула неожиданно появившуюся слезу. Да, могла устроиться на свободе. Но не смогла найти себе место. И вот в один осенний вечер пришла в голову мысль – обратно в камеру, к своим. В комнатку с железной родной кроватью, к столику, на котором лежат ровной стопкой книги из тюремной библиотеки. Избежать кары бывает непросто. А вот попасть в места  не столь отдаленные дело нехитрое. Взяла Нина увесистую железную дубиночку, укромно упаковала ее в сумку и вышла на дорогу голосовать такси. Остановился один бедолага.  А там уж все просто, надо было просто достать дубинку и, пригрозив водителю, потребовать денег...И вот Нина вновь среди своих - оказалась там, где желала. Но, к несчастью, судьба распорядилась по-другому. Недолго наслаждалась вновь осужденная тюремным покоем. Болезнь со страшным названием грубо нарушила ее планы. Облезлая  больничная палата в течение долгих месяцев и  последние попытки уцепиться за жизнь. Но ведь врач сказал, что все не так уж и плохо, подбадривал и  улыбался.... Нина опять открыла блокнот и записала: «Как чудесна весна! Почему же я раньше не замечала майского цветения?...» И еще Нина сделал маленькую приписку: «К доктору – через полгода»
Через три месяца Нины не стало. Похоронили ее на самом отдаленном от города кладбище. Ее бумаги  вместе с фотографиями студенческой молодости, на которых Нина везде приветливо и задорно улыбалась, взяла себе на память ее младшая сестра. Среди вещей была потертая тетрадка, где юной рукой были записаны стихи о любви, верности и разлуке. Там же был тюремный блокнот-дневник, где на последней странице была та самая запись, сделанная в солнечный майский день: « Жизнь прекрасна.  Какая радость – эта весна, эти птицы, воздух и небо...»