Последний путь

Труп не изведал радостей материнства, поэтому был особенно грустен. Он был изнасилован сначала уголовником, а потом медиками. Последние, к тому же, съели мозг. Но все мучения были уже позади и пропахший потом и бензином автобус въезжал на кладбище. Тут бы самое время вздохнуть с облегчением, но труп больше не дышал. Его встряхнуло, потому что правое переднее колесо автобуса попало в колдобину, и у трупа открылся рот.
- Халтурщики! - возмутился тот, чей сперматозоид семнадцать с хвостиком лет назад оплодотворил яйцеклетку, которая развивалась, развивалась, и вот теперь лежала в гробу с открытым ртом.
Он встал. Автобус кряхтел и переваливался с боку на бок как обожравшийся стерляжьей икры кастрат. Ловя руками несуществующих мух, чтобы удержать равновесие, мужчина попытался подойти и склониться над гробом, чтобы поставить зазевавшийся рот на место. Тут опять случилась колдобина.
Он как раз делал последний шаг и нога с размаху промазала и попала чуть дальше, чем нужно: на живот дочери.
Шов на животе разошелся и оттуда полезли непромытые - трупу не сделали клизму - кишки. Отец с хлюпаньем вытащил ногу и, размазывая кровь с экскрементами по полу, встал перед дочерью на колени.
- Прости, - пробормотал он и принялся запихивать кишки обратно.
- Ну, папа, - сказал сын и встал.
Автобус встряхнуло еще более основательно.
Сын, раскинув руки, как черный коршун, упал на тетю и, пытаясь удержаться, чтобы не попасть глазом на ручку двери водителя, ухватился за ее черное платье. Платье не выдержало - нитки были гнилыми - и поползло по швам. Молодой человек совсем потерял опору и ударился головой о водительскую дверь.
Тетя кинулась к нему на помощь. У нее были черные чулки и черные трусики. Под ними внушительно бугрилось.
Она склонилась над молодым человеком и взяла его за руку.
- Вы не сильно расшиблись?
- Что? - не понял он, забывшись от ее близости. Перед глазами плыло ущелье страсти в ее смелом для траура декольте. - Я хочу вас.
- Что?! - настал черед тети, но ей не пришлось довести свою мысль до конца.
Молодой человек схватил тетю за бедра и посадил на себя, на свой уже разгоряченный признак пола, и мгновенно излил свою страсть себе в трусы.
- Ну... - сказал муж тети и неприлично выругался.
Убитый горем отец, вконец потерявший лицо от неудачи с запихиванием кишок, разъяренно вскочил и бросился на осквернившего речью. Тот испуганно вжался в сиденье, но родственников кулак уже рассекал воздух как поезд скоростной магистрали Москва-Петербург. Шмяк! - и сопли с кровью полетели в пространство.
Мать трупа завыла как кошка и попыталась разбить лбом стекло. Но разбила только лоб.
- Все, приехали, - сказал водитель и посмотрел в салон.
Дама в черном боролась с молодым человеком, лежащем на полу с блаженной улыбкой, один мужчина избивал другого без сопротивления последнего, воющая женщина стучалась лбом в стекло, хотя хорошо было видно, что оно закрыто, а покойная лежала с раскрытым ртом и животом.
- Ну дела... - сказал водитель и взял разводной ключ, потом чуть подумал, положил ключ, а вместо него взял большую отвертку.
- А ну всем успокоиться! - приказал водитель и вышел в салон.
Всe, кроме покойной, посмотрели на него. Избитый достал платок и приложил к разбитому носу. Молчание затягивалось.
- Вы чего это? - спросил водитель, внутренне холодея. Рука с отверткой вспотела.
- Все ты, - сказала вывшая женщина. - Ты виноват. - Потом закрыла глаза, покачала головой и вдруг вскинула руку с вытянутым указательным пальцем. - Он это! - закричала. - Он во всем виноват!
Дама в черном разодрала на себе декольте и бросилась на отвертку. Широкий шлиц вошел немного выше пупка. Дама застыла и с ее густо напомаженных губ потекла кровь. Водитель опомнился и выдернул отвертку. Дама со стуком упала. Молодой человек, до этого радостно лежавший под ней, вскочил на четвереньки и кусил водителя за ногу.
Водитель бросил отвертку, рванул на себя дверь и почесал по кладбищу, нелепо подпрыгивая над кочками могил.
Брат умершей устремился за ним.
- Куда! - очнулся избитый, поруганный и впавший в трагедию муж только что убитой. Разбрызгивая кровь - она все никак не сворачивалась - он погнался за обидчиком и убийцей.
Мать поспешила за сыном. Отец тоже выскочил, но затем вернулся, взвалил труп дочери на плечо и только тогда устремился в погоню.
Муж убитой выдернул из какой-то могилы железобетонный крест и бежал, размахивая им. Ничего не видя от горя, бежавшая за ним мать случайно подставила голову под крест в особенно стремительный и сильный его размах. Голову напрочь снесло. Муж убитой этого даже не заметил, продолжая рассекать воздух и что-то нечленораздельно кричать.
Отец с трупом присел над женой и матерью и пустил одинокую скупую мужскую слезу.
- Ты будешь отмщена, - твердо пообещал он и брови его сгустились к переносице, а на лбу появились две глубокие складки заботы.
- Да. Это точно, - сказал он и поправил труп на плече.
От очередного встряхивания кишки трупа коснулись земли, но отец этого не заметил. Он неумолимо зашагал отмстить.
Кишки трупа зацепились за железный крест и потянули за собой все остальное, как вытягиваются внутренности пойманной рыбы, когда крючок слишком глубоко заглочен. Но не все вытягивается легко. Рывок - и труп спал с плеча.
Отмститель оглянулся, но подбирать трупа не стал - есть сейчас дела важнее.
Между тем, муж убитой в автобусе нагнал своего первого обидчика, как бы наставившего ему рога, и хотя он понимал, что это всего лишь фикция, мнимость, но кровь в буквальном и переносном смысле застилала ему глаза и он уже никак не мог остановиться. Он даже не стал окликать свою жертву, что вроде бы положено в таких случаях, а просто снес ему голову со спины. Голова слетела, зацепилась ухом за железный крест и сказала:
- Сволочь ты, мог бы окликнуть... - И опала с лица.
Тело постояло еще некоторое время, потом рухнуло с глухим стуком. Из-под него с писком выскочила мышь.
Убийца сглотнул.
- Один готов, - сказал он себе для подбодрения и снова понесся через могилы.
Слава Богу, что на этом кладбище не было деревьев, а то бы это сильно затруднило погоню, не столько в том смысле, что их нужно было бы огибать, сколько потому, что из за них явно было бы затруднено визуальное наблюдение, и преследуемому было бы намного легче уйти, а так уйти было невозможно, учитывая разъяренность преследователей, как первого, так и преследователя преследователя. Еще один преследователь уже выпал, благодаря второму, ставшему поэтому первым, и поэтому не нужно громоздить слишком много преследователей, что сильно облегчает лингвистическую задачу.
Водитель оглянулся в очередной раз.
Один бежал за ним с крестом, другой широко шагал за ним, причем первый второго не видел, что было для водителя хорошо и давало надежду.
Эта надежда разрослась до уверенности чересчур быстро. В основном потому, что водитель был налегке и расстояние между ним и его преследователем росло значительно быстрее, чем сокращалось расстояние между его преследователем и преследователем преследователя. Поэтому он успокоился.
И тут же он споткнулся о низко врытую скамейку и ударился о плиту с надписью "Неизвестная 1987 - 1959". Он сразу потерял сознание. Это было лучше для него, потому что он не видел и не слышал как крест мстителя опускается на его череп пятьдесят восьмого размера.
Мститель бил долго и с упорством строителя БАМа. Он расколошматил череп в крошку, разбрызгав мозги в радиусе трех с половиной метров. Затем он принялся за грудь. Тут его грубо прервали ударом по голове. Удар был точен и мгновенно достиг цели.
Присев на лежащие крест-накрест трупы, отец-вдовец посмотрел на камень в своей руке и положил его у ног. Потом посмотрел на каркающих в небе ворон, запрокинув голову, откинулся еще немного назад и со всего маху опустил голову на камень.
Ночью пришли медведи и съели трупы, заодно с пьяным сторожем, который вышел покурить, да так и заснул на крыльце.


Рецензии
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.