Жизнь Хренова

Сигареты так привыкли к Хренову, что уже не могли, бедняжки, без него обходиться. Каждый день ему приходилось таскать их за собой повсюду и уделять каждый час одной из них хотя бы пару минут. Иначе они начинали возмущаться.
"Тьфу, пропасть!": выругался как-то Хренов. И замер в ожидании. Но ничегошеньки не случилось. Совсем ничего.
В магазине, что был напротив дома Хренова, продавались разнообразные кондитерские изделия какой-то очень замечательной фабрики. А также был отдел, который торговал гуталином. Все это продавалось круглосуточно, без перерывов на обед и выходных. Гуталин был всегда отменного качества и назывался "Радуга". А печенья были не очень свежими. И Хренов купил гуталин, потому что любил все самое лучшее. Он пришел домой и намазал гуталина на ломоть нарезного батона. Потом передумал это есть и вернулся в магазин за крекером, потому что каждая печенинка по своей форме была какой то буквой и из них можно было складывать слова. Но слова у него получались очень странные: "оааще", "бпекщу", "ощапк" и прочая ерунда. И Хренов от расстройства съел бутерброд с гуталином. 
Как хорошо относиться к жизни попросту, без экзистенциального надрыва и оргазмов межгалактической однополой любви, смекнул  однажды Хренов. А потом он смекнул точно таким же образом дважды и трижды. Уж больно обидно, что хорошая мысль может прийти в голову всего однажды.
Впрочем, жизнь Хренова была однообразна, как занудно пересыпающийся песок в часах. То туда, то обратно. Может кто-то и находил это забавным, но Хренову было до смерти обидно за свою бессмертную душу.