Принц датский. 1

- Ты уедешь, я уеду, - почти неслышно, одними только губами говорил он.- Мы навсегда покинем этот город и никогда уже больше не увидим друг друга. Я буду тихо завидовать твоему мужу и с любовью смотреть на свою жену.
Они лежали у него в комнате на диване и смотрели в окно, за которым была осень. Деревья стояли голые, небо заволокли тучи. Она положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце.
- Я люблю тебя, - шёпотом сказала она.
- Я знаю, - отозвался он и осторожно прикоснулся к её волосам. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном проезжают машины.
- Почему-то человек всегда хочет всё понять.
- Тебе это не нравится? - спросила она, слегка приподняв голову.
- Не знаю. Я сам всегда хотел найти всему разумное объяснение. Но я не верю, что любовь - это цепочка химических реакций. Тысячи лет люди ломали себе голову, пытаясь понять что же это такое, и вот в двадцатом веке какой-то умник решил препарировать чувства. Это всё равно что пытаться объяснить улыбку Джоконды. Человеку недостаточно просто наслаждаться чем-то, ему почему-то кроме всего прочего просто необходимо разложить предмет своего обожания на элементарные частицы,  к каждой привесить бирку с порядковым номером, а номера занести в учётную книгу. Это похоже на то, как ребёнок перочинным ножом вскрывает лягушку только для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, а лягушка в мучениях умирает. Если бы человек добрался до Бога, он бы и его вскрыл и разложил бы по полочкам...
- Что с тобой?
- Я просто боюсь, что придёт кто-то очень умный, и объяснит нас вплоть до последнего нашего вздоха.
- Не думай об этом сегодня. Я здесь, и я никому не позволю...
- Что?
- Пугать тебя бирками и порядковыми номерами, ведь если ты испугаешься, мне тоже станет страшно.
Он улыбнулся. Они замолчали. Иногда тишину нарушали звуки машин и завывания усилившегося ветра,  который поднял с  земли золотое покрывало и сыпал листьями в окна домов.
- Ты красивая.
- Ты мне всегда об этом говоришь.
- Скажу ещё тысячу раз.
- Дон Кихот.
- Нет.
- Это почему ещё?
- Мне вовсе не нравится идея ломать мельницы, к тому же при этом скорее сломаешь голову.
- Эгоист. А я думала, что ты рыцарь.
- Я и есть рыцарь,  просто у тебя не  совсем верное представление о рыцарстве.
Они вновь замолчали. Он встал и подошёл к окну. Она села на диване и стала смотреть на его спину,  которая превратилась в окно,  окно в осень.  Она смотрела в это окно и видела пасмурное серое небо, золотые листья, дождь, ветер,  всадника  на  белом  коне,  замок,  устроившийся  на  краю  утёса, нависающего над бушующим морем...
Он не видел ничего, он просто стоял перед окном закрыв глаза. Неожиданно он повернулся.
- Вы добродетельны?
- О чём ты?
- Да или нет?
- Не знаю...
- Вы красивы?
- Ты ведь сам только что сказал, что да.
В её голосе прозвучали нотки тревоги. Он отошёл от окна и мерил шагами комнату, время от времени поглядывая на неё. Она подобрала ноги под себя и всё ещё не могла понять произошедшей в нём перемены.
- Не пугай меня.
При этих её словах он остановился, расставил руки в стороны, запрокинул голову и закрыл глаза.
- Когда я умру,
Хочу на ветру
Раскачиваться фонарём.
Ночью и днём.
Из года в год.
Но лишь у твоих ворот...
- Чьи это стихи?
- Не помню, кажется, какой-то немец. Вроде Борхерт его звали.
- Красиво, расскажи ещё что-нибудь.
Он опустил руки, открыл глаза. Она посмотрела в них и увидела ветер, тёмные тучи, шторм, в замке потушили свечи, и только старый призрак бродил по гулким коридорам. Он подошёл к дивану, присел на корточки и положил голову ей на колени.
- Я почти ничего не помню. И, по-моему, ты мне раньше не говорила, что тебе нравится, как я читаю стихи...
- Не говорила потому, что ты раньше ничего не читал.
- Извини...
- За что?
Он встал и вместо ответа пожал плечами,  отвернувшись к окну.  За окном собрались тяжёлые серые тучи, полил дождь, который прибил, поднятые ветром листья к земле, покрыв их золото ржавчиной грязи.
- Что это было?
- Гамлет...
- Так вот в чём дело.
- В чём?
- Ты не безумно влюблённый рыцарь, ты жестокий принц холодной страны.
- Он не был жестоким. Ему было очень больно.
- Тебе больно?   
- Да.
Он повернулся к ней, но смотрел куда-то мимо, уставившись в стену. Она смотрела на его обветренное лицо, словно бы выточенное из камня чёрных скал.
- Я завтра уезжаю. Ты придёшь? - опустив глаза, тихо спросила она.
- Нет.
Она поднялась с дивана. Медленно оделась, шурша платьем, и взяла со стула свое пальто.
Он вновь отошёл к окну и стал смотреть в него. Она подошла к двери и сказала:
- Прощайте, принц.
Он ничего не ответил,  только слегка вздрогнул,  когда  закрылась дверь. Откуда-то взялась слеза и тихо поползла вниз по щеке.
- Это не твои слезы, - сказал он своему полупрозрачному отражению в окне, - ты жесток, принц...
Море за окном тяжело вздымало чёрные холодные волны, которые разбивались о крутой утёс, поднимая тучи водяной пыли, которую подхватывал ветер и кидал в окно чёрного замка...