Позитив Парадокс или три драхмы студента Березина

Позитив Парадокс или три драхмы студента Березина.

-Перегрызть, перегрызть, перегрызть.
Странный человек в черном рваном костюме забился в тёмный угол комнаты и, скрипя зубами, продолжил что-то бормотать себе под нос.
- Зелёный, ха-ха! Ничего себе, выдумали. Гифлировать, уничтожить....фу-фу. Периодически это всё мне порядком поднадоедает. Человеки, господи, умереть ли? Кто бы ещё знал, что я! Что я! Я то что,
вот они. Они, - он сделал небольшую паузу, чтобы захватить большой глоток спертого темнотой воздуха, - Они то знают! Человечки...гы-гы.
Он вдруг быстро заерзал ногами, головой при этом сильно ударился о стену, и, казалось, он невероятно хочет её, стену, проломить. Однако ничего не выходило. Он то корчась, то изгибаясь, бил ногами и руками о пол, и кричал разного рода бредовые словосочетания. Причем новые никак не были
связаны по смыслу с предыдущими.
- Водка, триста грамм! Все псы хотят ухватить за шею! Негодяи! Пророк ты или нет, вдряд ли мне есть
дело вообще до тебя. Воняешь, словно мусор...мусор.
Одно было бесспорно - он был расстроен. Причем расстроен чрезвычайно, до сумасшествия.
- А ещё говорят, разум. Опять все поперепутали обезьяны. Ломать, как говорится не строить, здесь
начала прослеживаться логическая цепочка рассуждений, - а кто, черт бы вас побрал, что-то строит?
Гондоны! Всех бы вас причислить к лику святых. А вот кто из вас хочет приобщиться к вечности? Гы-
гы, - он как-то свирепо захохотал. - Вечность из вас, правда, какая-то вонючая получается. Гы-гы.
Подохнуть мало, жить ещё меньше. Нонсенс сраный. А кто его придумал? Тоже те, из ваших, аблюматьихдраные философы. По правде сказать, от моих рассуждений так тоже ничего и ничего себе так. Ну, как бы, конечно, полное говно. А всё-таки. Не знаю - не знаю, кто тут кто и кто никто. Тоже одна
абстракция - местоимения. Да только ведь и её вы придумали. Повылазили из пещер, приматы гребаные. Жгли бы костерок да на звёзды глядели, времени тогда не было. Его никогда нет. Водка тоже закончилась. Говорил надо два литра брать. Говорил! Жужу-жу.
  Человек в углу поднялся сначала на колени, а после и вовсе встал, но разогнуться у него сразу не
получилось, он ахнул и, взявшись за поясницу, медленно выпрямил спину. Его лицо тотчас попало в
луч света, выбивающийся из щели между стеной и дверью. Это была 18-ти-19-ти летняя потрепанная
морщинами физиономия с мелкими, почти детскими чертами лица. Волосы свисали по обе стороны головы почти до самых плеч, и казалось, никогда не были вымыты.
- О-о-о-х.  А мне ещё чего-то не хватает. Сопли одни вокруг. Ногу мне что ли б оторвало, или руки, или
обе ноги, а если башку. Хорошо бы.
Парень медленно, крадучись, подошел к двери и приложил к ней ухо. Минуту к чему-то прислушивался,
с облегчением вздохнул и вышел из комнаты вон.
  В его глаза с силой ударила волна фотонов, излучаемая, 60-ти ваттной лампочкой в потолке
коридора. Он рефлексивно прищурился и отвёл взгляд в пол.
- Ди-и-и-и-и-мон! - заорал он вдруг, глядя куда-то в замысловатые рисунки линолеума.
- Чего? - отзыв на крик прилетел из соседней комнаты.
- Что если я бесконечно талантливый и бесконечно слабый человек?
- Вешайся придурок.
- Я тоже так думаю. Хорошо, что я не такой. У меня какой талант, максимум пять штук драхм. гы-гы, -
парень опять истерически засмеялся, ударив рукой в стену.
- Какие к черту драхмы?
- А-а-а. Так. Дрянь одна. У тебя водка ещё есть?
- Слушай, а ты чё там орешь, подойди сюда и говори.
- Нет, я тогда тебя, боюсь, ущербным человеком чувствовать буду. А так вот могу сказать тебе. Мудак
ты Димон, ясно. Гы-гы.
В соседней комнате кто-то взвыл, и что-то куда-то с силой швырнул. Раздался звук бьющегося стекла.
- А-а-а. Нервничаешь? Ничего, это пройдет. Воспитатели хреновые тебе достались.
- У тебя можно подумать были лучше.
- В том то и дело, что не было никаких.
После этих слов парень пробежал к двери, и там начал быстро надевать на себя ботинки. Его рваный,
тёмный костюм в свете лампы выглядел вполне нелепо для его самочувствия, и, надев обувь, он не
замедлил выйти из дома вон.
  Вечер был тёплый, и уже давно стемнело. Душный влажный воздух не давал надышаться, как того
хотелось, и приходилось всегда дышать чаще.
Парень шел в своём странном наряде, и в его голову приходили всё новые монологи: "...фу-
фу...поколение депрессивных уродов. Сделали из нас совершенно не способных жить людей. Черт,
такие мысли и вовсе не должны появляться. Их не отогнать никакой логикой. Они - ниспровергают
всякую логику. Они - истинный хаос нашей жизни. Логика спасает дураков. Как хорошо быть дураком и
быть подчиненным ей. Но начинается. Скорей бы мне оторвали башку. Слишком странно. Я буду
счастлив, если никто из следующих не испытает и не почувствует этот хаос. Абсолютно антилогичный,
лишенный всякого смысла. И я намеренно никому не расскажу о нем. О том, что это не должен знать
никто. А кому надо тот и так поймёт, и мы будем страдать вместе. Кажется, таких людей называют
душевнобольными. Эх, скорее бы мне оторвало башку. Помню, писали Солженицын и ещё, кажется,
Шаламов , "не верь, не бойся, не проси". А у наших людей сейчас другие три глагола с частицей "не":не
думай, не помни, не понимай. И все этому следуют. Мы только так и выживаем господа. Только так. А
ещё к ним можно добавить три без "не":сплетничай, жалуйся, лжесочувствуй. Три кита, мать их".
Парень совсем расстроился и присел на лавку.
- Если я только кому-нибудь скажу. Никто не должен узнать. Никто!
Он снова начал что-то тихо бормотать. То, вспоминая своего безногого брата, оставленного некоторое
время назад дома, то, забывая обо всем, он загадочно начинал улыбаться, а то и вовсе засыпал или,
может быть, делал такой вид.
- А еще мне не дают покоя мои старые сказки. Где они теперь. В помойке все. Но голова не даёт
писать ничего нового. Она всегда оглядывается на старое. Эх, скорее бы мне её оторвали! Где, черт
побери, мой Воланд, я готов быть сколько угодно Берлиозом, только бы он оторвал мне голову! Она
всегда поворачивается назад. Я не могу с ней совладать. Жу-жу-жу!
- Если хотите, я мог бы быть им.
На лавочку рядом с одиноким парнем в рваном темном костюме присел незамысловато-сердитого
вида человек, впрочем, совсем не похожий на представителя этого вида животных.
- Кем? - растерялся, дремавший до этого собеседник с собой.
- Ну, вы что-то бормотали про Воланда. Я могу оторвать вам голову. И это будет вам стоить всего, - он
немного задумался и почесал затылок, - ну, скажем, три драхмы.
- А может тебе оторвать? Бесплатно, так сказать, - Внезапное появление незнакомца несколько
рассердило счастливого обладателя трёх драхм.
- Не хотите, чтобы я оторвал вам голову? Жаль. Это бы принесло мне необычайнейшие страдания. И я
думаю, они потянули бы намного больше, чем ваше жалкое состояние. Я мог бы стать Достоевским.
Это как минимум.
- Вы совершенно парадоксальное животное, господин... 
- Сергей Петрович.
- Вот-вот. Так, что же вы скажите. Вам чего-то не хватает. Страданий?
- Вы попали в яблочко молодой человек.
- Ха! - усмехнулся тот, - а с чего вы взяли, что я именно молодой. К вашему сведению, я так стар, что
вам не догнать меня и через 150 лет!
- Всегда легко строить из себя великомученика, особенно в вашем возрасте. Я всё-таки ещё не
передумал оторвать вам голову. А вы?
- Но-но! Палач нашелся. Шли бы вы отсюда, геморрой поэтического труда!
- Ну вот, уже и грубите. Прискорбно, ведь мы с вами из одной упряжки. Только мне не хватает
некоторого количества этих, как их, ну, вы понимаете. Старый я стал.
- Это вы в свои-то, не берусь говорить точно, но, в общем, в свои то года, «некоторое количество»! Ха-
ха. Поздновато дедушка.
- Не ехидничайте, Ван-Гог начал рисовать в 27 лет!
- Если бы вы спохватились хотя бы в 68 - это бы вас, может быть, и спасло. гы-гы. - Он истерично
захохотал в своей обычной идиотской манере.
Его собеседник, старенький дедушка, обиженно поднялся со скамейки и, медленно волоча правую
ногу, поплелся искать свой талант в другом месте. Но вдруг, отойдя метров на 30, он обернулся.
- И всё-таки юноша, хотите, я у вас член пососу?
- Обсосали уже. Иди-иди! - огрызнулся парень и отвернул голову, конечно же, снова назад.
Дедушка повернулся и направился своим прежним, удаляющимся маршрутом.
- Вот кретин. В его то годы. Ло-ло-ло!
В парке уже совсем стало темно. Луна, освещавшая его, давно закатилась за сопку, и уже почти ничего
было не различить.
- Катастрофически не хватает парадокса, зря я отпустил эту тёмную личность. Может быть, а может и
не быть. Лучше бы он, конечно, оказался кем-то вроде девушки. Молодой и разработанной. Было бы
чем заняться темной ночкой. На крайний случай был бы он чуть помоложе, выпили бы водки. А потом
бы я его убил и расчленил труп. Жу-жу-жу. Какая романтика! Эгей! - он вскочил на скамейку и начал
что-то кричать. Казалось, его сутулое тело уже не выдерживало паралогического возбуждения,
охватившего всё сознание.
- Эгей - закричал он, ещё сильнее надрывая горло.
- Может заткнешься, урод.
Парень перестал кричать и стал всматриваться в темноту, откуда, как ему казалось поступило
предложение перестать повышать голос.
- А ты кто такой?
Ответа не последовало. Вместо этого три молодых, хорошо одетых молодых человека в широких
штанах вышли из темноты и встали в располагающие к общению позы.
- А-а-а, - усмехаясь, протянул он, - ритмическая американская поэзия пожаловала. Ну давай нигер,
читай свою строфу.
- Сча я тебе прочитаю затупок, - сказал, видимо, тот же его собеседник, стоявший, как выяснилось
ближе всех к парню в равном костюме. Через секунду после этих слов его кулак на скорости примерно
60-70 км/ч просвистел и столкнулся с черепномозговой коробкой где-то в районе переносицы. Парень
пошатнулся и упал со скамейки. Но сознание, как того хотели злоумышленники, не оставило его ни ну секунду. И, не потеряв самообладания, он, с криком: "Пафф дэдди против Вознесенского!", кинулся яростно молотить обидчиков. Вся дерущаяся компания моментально скрылась в хозяйствующей ночи.
Слышны были только беспорядочные выкрики и шум, обычный для любого состязания.
  Через некоторое время перевес сил был уже на стороне ночного чтеца стихов с лавочки. Он, как
оказалось позже, сломал, двоим оппонентам по руке. После чего они, движимые первейшим животным
инстинктом самосохранения, ретировались туда же откуда внезапно и появились - в никуда. Судьба
третьего, самого говорливого, оказалась несколько печальнее. Его голова билась об асфальт, лавочку
и, стоявшую неподалеку, чугунную урну. Всё это парень делал исключительно из жгучего желания выяснить, что же в ней находится.
- Ты хоть читать то умеешь? - он взял его за волосы и ударил голову об асфальт. Из неё не замедлил
вывалиться старенький потрепанный букварь и желтый учебник по геометрии за 9-11 класс.
- Ого! Итиллегентция! Посмотрим, посмотрим.
Он ударил ещё раз, но уже с большей силой. Рэппер только шипел и сопел в ответ, но вскоре перестал
подавать всякие звуки. Из головы то и дело вылетали разного рода видео и аудио кассеты с идиотскими фильмами и отечественной попсой, порнографическими фильмами и клипами Дэцла.
Через некоторое время вся любознательность куда-то испарилась, и интерес к рэпперу пропал так же
быстро, как и проявился. Парень встал, отряхнулся и, бросив мёртвого эмси рядом с темной мусорной
урной, прилег на скамейку и мирно уснул. 
  Его сон внезапно прервался ортодоксальным ударом ниже пояса по спящему и беспомощному телу.
По силе его можно было определить, что били, скорее всего, ногой или, быть может, чем-то очень
тяжелым и твёрдым. Это твёрдое не замедлилось и ударило ещё несколько раз, прежде чем спящий свалился со скамейки на мокрый от росы, словно  политый водой асфальт.
- Давайте, давайте! - прохрипел поверженный.
И ему сразу же дали. Удары приходились, то в живот, то в голову, а то и вовсе по спине. Всё это
продолжалось чрезвычайно, как показалось бьющим, долгое время, и силы их порядком покинули. Что
же до жертвы, то он, скорее всего, вышел вон уже после того, как один из нападающих свернул его
шею. Она хрустнула глухим дьявольским звуком и потеряла всякую упругость к вращению.
- Ну, как?
- Готов.
- Козел...
- Ну ладно, надо идти, скоро рассветёт.
- Подожди, может у него бабки есть.
Вокруг его тела кружком стояли шесть или семь человек в таких же широких штанах, как и те, которые
проиграли битву часом раньше. Один из них присел на корточки и, отвернув нос, начал обшаривать
карманы.
- Монетки какие-то.
- И как тебе не противно, брось его.
- Погоди...
Он достал три небольших, размером с 5 рублей, странного вида монеты. В темноте, из-за неправильной круглой формы, они напоминали скорее какие-то камешки.
- Чего это? Может дорогие.
- Да выкинь их!
- Ладно. Хотя...Дай-ка мне маркер.
- Нафига он тебе?
- Автограф оставлю.
Второй собеседник вопросительно-негодующе посмотрел на него. Остальная компания, взяв с собой,
лежавшее около мусорной урны тело, уже успела скрыться за поворотом аллеи, и они оставались
вдвоём.
- Да не бойся, дай.
- Ну, на, - он с недоверием протянул ему чёрный толстый маркер, каким обычно любят писать молодые
люди там, где им только это придет в голову. Взяв маркер, первый поочерёдно написал на каждой из
монет по одной единственной букве и положил на асфальт так, что при ближайшем рассмотрении без
труда угадывалось слово "RAP".
- Вот. Так лучше.
- Я те не говорил, что ты больной?
- Да ладно, пусть знают наших Yo!
Они обменялись какими-то скрытыми темнотой телодвижениями и тоже направились прочь.

  Голубое утро уже было ясно заметно рваной линией неба над тротуаром между верхушек зелёных деревьев. В парке начинали весело чирикать птицы, и запахло, наконец, свежестью. Говорят у птиц резвычайно острое зрение, и они могут разглядеть то, что человеку порой не под силу. И если бы они умели читать, я уверен, они смогли бы прочесть то, что было написано чёрным маркером на монетах,
которые лежали  рядом со странным скрюченным предметом в рваном черном костюме. Но, к сожалению, птицы не обладают достаточным абстрактным мышлением я вряд ли бы они отождествили этот предмет, по форме напоминающий чёрный полумесяц, с заглавной буквой "C"
английского алфавита. Да, скорее всего они продолжили бы чирикать так же, как это было до этого.
Что птицам до человеческого мусора, валяющегося и воняющего, где попало, а порой и в совсем ненужных местах. Птицы никогда не слышали про парадокс, они даже не собирают лепт.

Позитив Парадокс или три драхмы студента Березина
влад не влад 2001