На подступах к Лысой горе

Полуденное солнце припекало буйну голову Ивана и по всей видимости собиралось нанести ему солнечный удар. Наш удалец вновь тащился по главной тропе Дремучего леса в сторону захолустья именуемого в прошлом “Кощеево Царство”. Вокруг Ивана раскрывались такие красоты дикой природы, что у любого натуралиста перехватило бы брюшную полость от счастья. Ну это у натуралов, так сказать. Но Иван ещё не определил своего места в жизни, частенько терял ориентацию и смотрел на все под тупым углом. Посему красоты эти были ему по боку, а вот мучившая организм  жажда --- нет.
---Ну хоть бы речка, ну хоть бы ручеек…..---с трудом ворочая шершавым языком бормотал Иван.---Ну хоть бы лужа какая.....
Тропинка петляла среди деревьев и кустарника. То, вздымаясь на пригорки, то проваливаясь в неглубокие овражки, она бежала и бежала вдаль. В правом глазу Ивана постоянное мелькание древесных стволов стало сливаться в одну размытую картинку.
---Фокуса нет---вот в чем фокус!---скаламбурил Иван.
Наконец за очередным поворотом тропа стала несколько шире и в сени дуба, Иван увидел торговый ларек-автомат. Все внутри нашего героя возликовало. Добрый молодец, напрягая остатки сил, опрометью кинулся к нему в надежде раздобыть водички и напоить свое тело.
Однако не успел Иван ещё приблизиться к торговой точке, как в воздухе просвистел какой-то снаряд. Хлюпающий звук донесся до растопыренных ушей Ивана и заставил обернуться к упавшему предмету.
---Эй, соколик!---всё тот же колобок, но теперь грязный и потрепанный, обратился к Ивану.
---Не курю и вам не советую!---отрезал Ванька, предвосхищая дальнейший разговор.---В репу не хочу, могу отвесить по тыкве!
Колобок хищно улыбнулся щербатым ртом собираясь что-то сказать, но Иван коротко разбежавшись снова послал его в полет над лесом.
---Гов….н-юю-к!---истошный крик улетающего кругляка прорезал тишину леса и замер вдали. Иван прислушался, но на сей раз криков, типа “Гол!!!” и “Шайбу-шайбу!” не последовало. Видать, промазал, подумал наш герой и вернулся к ларьку.
Торговый автомат тихо гудел и подрагивал. Большое количество надписей на забугорном языке никоим образом не просветило Ивана и русским-то владевшего с трудом. Нахмурив черные полоски бровей и уперев грязный палец в надписи, Ваня пытался, однако, связать буквы вместе:
---Пи и Е….Пие…Сь..Пиесь..И. А, ясно--- Пиеси. Ка…ко.., черт! ..Какало?  Вот упыри! Ничё не понятно! Писи-какало? Пиеси-коло? Можь ваще на фик Песи-кола?---рассмеялся он.---Да таких и слов-то нет на свете!
Тем временем, жажда взяла его за жабры так, что больше ничего не читая и не о чем не думая, он дернул торчавшую из автомата ручку и с трудом перехватил вылетевшею ему прямо в лоб банку. С мудреной затычкой Ивану возиться было не досуг и он вскрыл емкость одним укусом белых, давно не молочных, зубов. Жесть банки возмущенно скрипнула, поддаваясь напору и жидкость забулькала, струясь по Ваниной глотке вниз. Так же он расправился еще с тремя банками. Но при последней расправе, пытаясь выжать все до капли, Иван запрокинул голову повыше и взгляд его синих глаз уперся в корявую надпись наверху автомата.
---Квас что ли в ассортименте у них?---спросил сам себя Ивашка.---Ну-кась прочтем….
Надпись скорбно гласила: “Не пей, козленочком станешь!”
Иван пожал плечами и подумав с минуту, нацарапал на заморском автомате, кстати подвернувшимся гвоздиком, русскую транскрипцию очень неприличного слова. Затем, отступив на два шага, он полюбовался своим наскальным творчеством и беззаботно насвистывая, зашагал к дороге.
На лбу его, невидимая хозяину, но заметная издаля проступала жирная надпись: КАЗЕЛ.

В это время из чащи выступили два Серых Волка. Оба в дым пьяные, желтоглазые и жирные до безобразия, но при этом очень пушистые. Они тупо уставились на Ваньку, щеря в нехорошей улыбке свои гнилые клыки и тот, что был справа, сыто и приветственно рыгнул.
Иван, в общем-то любивший животных, улыбнулся в ответ.
---Че ты лыбися, казел?---задумчиво спросил один из хищников.
---Казел? ---переспросил Иван.--- Cela vous a  moi? Это вы мне?---поправился он.
---А toi le monstre! Ici plus de boucs sont absents! ( Тебе урод! Тут больше козлов нет!)
---Mais apres le bouc --- il faudra repondre! (А за
козла --- придется отвечать!)--- зажав нос пальцами, прогнусавил Иван.
Дальше базар пошел на французском. Как выяснилось позже, Серые прибыли из-за бугра подлечить свои измученные от переедания организмы в местной целебной грязи и развеяться. Беспорядочное увлечение Бабушками Красных Шапочек не только привело к ожирению, но и напрочь лишило их потенции (не вспоминая уж о житие с тремя свиньями в хлеву, который те гордо называли---Наш домик.) Все это было рассказано в ходе великосветской беседы, а затем собеседники обменявшись бранными словами, просто полезли в драку.
Как говориться, в красном углу ринга…….Иван не спеша бил обоих ногами, стараясь не попортить заморских шкур, которые уже облюбовал себе на полушубок. Может и на шапку ещё выкрою, прикидывал он, молотя обидчиков. Те же,  трусливо прикрывая интимные места хвостами, бездарно пытались увернуться от подкованных Ванькиных лаптей и отступали назад к деревьям, желая поскорей смыться.
Перевес был явно на стороне Ивана. Гнилые клыки щелкали и с хрустом ломались о железо лошадиных подков на Ивановой обувке. Впрочем, драка закончилась в тот момент, когда на одном из Волков позорных треснула молния. Его пушистая шуба разъехалась в стороны и обнажила истинный полинялый мех зверюги. Два кандидата на одну клетку в зоопарке мрачно подняли лапы в воздух.
---Сымай прикид жива!---скомандовал Иван.---Оба! Ну!
Покорные судьбе загрантуристы, скинули шубы и поспешили в чащу.
---Все равно—казел!---донеслось до Ивана.
---Пашли оба на хрен, собаки бешенные!---увязывая мех и запихивая его в котомку, крикнул им в след победитель.

Примерно через минут десять энергичного движения по тропе, во время которого Иван голосил похабные частушки, молодецки присвистывал и рубил суковатой палкой, изображавшей меч, торчащую по краям крапиву, изображавшую собой г-на Бессмертного, о своем существовании ему напомнил его мочевой пузырь. Разом веселье покинуло Ивана и он огляделся в поисках туалета. Ни чего подходящего в пределах видимости не нашлось, поэтому Ванюша метнулся к ближайшей моховой кочке, такой большой, что целиком скрыла его от посторонних взглядов с дороги и торопливо стал возиться с завязками штанов. Наконец, когда штаны поддались, Иван повернулся к кочке, закрыл глаза и сосредоточился.
---Ты чего это удумал, козел?---прозвучал утробный бас и прямо на Ивана уставился сердитый глаз. Иван, успевший обнажить кран, чуть не сходил по большому от неожиданности, но справился с испугом.
---Сам ты казел! ---буркнул он.---Ну-ка отвернись, мне дела справить надо.
Моховая кочка зашевелилась и поднялась в рост. Два с половиной метра нависли у Ивана над головой и обладатель обезьяньей рожи гневно хрюкнул.
---Я те ща справлю, я те ща так справлю…. Ты у меня год, поганец, лес чистить будешь!
Иван заворожено смотрел на этакое чудо-юдо, забыв и про нужду и про штаны. Они соскользнули у него вниз и лежали на сырой земле.
---А!---слюна капала из приоткрытого рта Ивана, который пребывал в прострации.
---Б! ---отозвалась кочка и протянув к Ивану ручищи стала его одевать. Натягивая на него штанишки и заправляя в них, все что надлежало заправить, кочка ласково втолковывала:
---Пойми ты, человече, если ты напачкаешь тут, потом другой придет напачкает, так ведь все загадить можно! Ты не думай, что я зверь какой, я---Лихо Одноглазое, я все понимаю!
Ни чета Кинг-Конгу какому-нить заморскому канечно, но порядок быть должон!
Когда Иван был одет, Лихо отступило и придирчиво его оглядев добавило:
---Ну вот! Козел! Тьфу, ты…. Орел, говорю, мужчина! Только надпись со лба сотри, паскудно выглядишь! Дальше у Лысой Горы, засмеют тебя наши бабы.
Когда Ивана отпустило и смысл услышанного дошел до него, он попытался, сведя глаза к носу разглядеть у себя на лбу надпись. Чуть не окосев от натуги Ванька так ничего и не увидел.
---Ну давай помогу,---сказал обезьяноподобный и послюнявив палец провел им по лбу Ивана.---Все, свободен!
Лихо вывел Ваньку на дорогу и хлопнув по спине лапой, пожелал:
---Скатертью дорога!
Дорога действительно впереди была как скатерть и после слов Лиха, сама понесла Ивана на себе, как лента транспортера. Иван присев от неожиданности, унесся на ней вдаль и поэтому не слышал слов мохнатой зверюшки:
---Не буди Лихо, пока оно тихо! Пойду вздремну, а ты покатайся милок пока по Кольцевой.

Следующая станция..."Про высокие отношения".


Рецензии