Скрипка и рояль

Небо. Звёзды. Нежный ветер. Песок. Пронзительный вой волка. Гневные проклятия совы. Сгусток мудрости и мирового зла. Красота, признанная слепцом и уродство выбранное зрячим. Дитя греха и источник чистоты и ненависти…
- Ты когда нибудь любил?
- Не знаю.
- А я любила. Любила так, что теряла рассудок…
- А почему ты считаешь, что любила?
- Это было так прекрасно. Я каждый день думала об этом человека. Я каждую минуту хотела прикасаться к нему. Чувствовать его тепло. Он был гигантским горячим солнцем, свет которого способен спалить…
- Ты любила человека? Да как ты посмела. И вообще, почему ты думаешь, что это любовь?
- Я живу, уже тысячу лет и испытала всё что только можно. Но его присутствие было чем-то новым, неизведанным.
- Нам не дано знать жизнь детей земли. Мы частички ветра. Изначальный созидатель запретил нам любить.
- Но почему? Во всём живом течёт его кровь и значит мы все едины.
- Если бы всё было так просто. Мне уже три тысячи лет, а я всё не могу понять всей сути его замысла…
- Какого замысла?
- Не знаю. Но он что-то задумал. Наверное он хочет проверить нас, идеальные ли мы модели…
- Модели чего?
- Просто модели.
- Как всё запутанно.
- Всё это лишь малая часть гигантского океана загадок.
- А, ты специально начал говорить об этом, чтобы не отвечать любил ли ты. Ну скажи мне ты любил или нет. Если скажешь, что нет, я не поверю и обвиню тебя во лжи. А тебя после этого изгонят, как тех двоих. По-моему их звали Адам и Ева…
- Ах, ты мерзкая пигалица. Решила со мной поиграть. Вот расскажу высшему, что ты любила и тебя тоже изгонят.
- Ну и пусть изгонят. Всё равно меня скоро отец заберёт в огонь… Ну пожалуйста расскажи, ну расскажи. Я очень хочу знать о  твоей любви…
- Хорошо, только не ной. Я любил только однажды. Тысячу лет назад в этом мире жили пегасы. Они были идеальными моделями изначального. Им удалось выдержать все его испытания и он забрал их всех за грань. Всех кроме одного. Кроме самого красивого и самого сильного. Его звали Арголатель. Это было сверх существо. Он всегда был одинок и девственно чист. Его глаза источали одиночество. Они словно воды моря были прозрачны и глубоки, в них была великая сила огня и все пронзающая  мощь ветра. Лишь однажды мы заглянули друг другу в души. Я не знаю, что он увидел во мне, но в его сердце я увидел желание сдаться. Ему надоело летать по миру словно ворону - страннику. Он желал чтобы на него надели серебренную уздечку любви, которая бы его направляла. Но гордыня не позволяла ему сдаться и обречь себя на зависимость от кого-либо.  Именно в одиночестве мы приобретаем силу. Силу, которая может нам даровать жизнь без веры. Наверное именно  силы обретённой в отступничестве боялся изначальный  и именно из-за этого оставил пегаса в нашем мире. Высшего раздражало то, что пегас неподвластен ему. Ведь он творение существа стоящего на несколько ступеней над ним самим. Высший всегда ненавидел изначального так же, как Иуда Христа…
- Я спрошу у папы ненавидит ли он Христа, так что не смей мне врать.
- Салага ты будишь меня слушать или нет?
- Ладно извини, продолжай…
- Высший лишил пегаса крыльев и скинул с небес на землю. Я всё это видел и желал ему помочь. Я спустился на землю и хотел подарить ему свои крылья. Но пегас неистово завыл и встал на дыбы. Мне показалось, что он желает меня убить… Да, как я тогда был глуп. Гордыня не позволила ему принять дар, а не ненависть ко мне. Но тогда я не понимал этого и побоялся бороться за него. Я поднялся на небо и лишь наблюдал, как он без остановки скачет за солнцем… Но всё когда то кончается и наконец пегас остановился. Он остановился и погиб. Погиб от того что всегда был один. Его тело разодрали гиены. Медленно и жадно дети земли отрывали от него по кусочку. Голубая кровь покрыла землю и лишь сердце осталось от него. Оно превратилось в огромный сияющий топаз цвета слёз. Этот камень никто не осмеливался взять. Лишь я во второй раз, спустившись на землю забрал его себе. Теперь он напоминает мне, что за любовь надо бороться…
- Мерзкие дети земли. Когда отец отдаст мне свой трон я уничтожу их всех и высший, тоже получит. Как они посмели трогать детей изначального… Я первого из нашего рода призову…
- Успокойся, если ты будишь на столько не сдержанной, то отец тебя не сделает преемницей.
- Преемница, не преемница. Захочу, сама возьму трон, а если не отдаст, то перережу ядовитым клинком. Как ты можешь вообще разговаривать… Я бы только смогла плакать и плакать после утраты?
- А почему ты думаешь, что я не плачу. За пятьсот лет я выплакал всю воду из себя и теперь моя скорбь не сопровождается слезами. Даже сейчас, когда я с тобой разговариваю я плачу. Плачу без слёз. Мне больно. Но сердце пегаса всегда со мной. Оно будет жить вечно…
- А сейчас оно с тобой?
- Да, вот.
- Где?
- Посмотри внимательней.
- Ну, где?
- В глазах.
Она посмотрела в глаза ангелу и увидела, что в глазницах находятся два камня. Один небесно синий, а другой ярко красный.
- Что это?
- Когда пегас умер, я вырвал и своё сердце, после чего заменил их себе на глаза. Теперь я смотрю на мир сквозь призму своей любви и гордыни пегаса.
- Я тоже так хочу.
- Да ты пока не знаешь, что такое любовь, а хочешь владеть чьим-то сердце.
- Знаю! Знаю!
Прокричала девчонка. Она сняла с шеи маленький мешочек, который не было видно из-под чёрной мантии. В этом мешочке лежали мелки. Она демонстративно вынула их и сказала Ангелу:
- Вот видишь.
- А что это?
- Это частичка человека, которого я люблю.
- А кто он?
- Он простой смертный. Не обладающий красивым телом или великим умом. Он дитя искусства. Его зовут Сергей. Он поразил меня своими рисунками.
- Какими рисунками?
- Ну помнишь я тебе показывала.
- А это те на которых он пытался изобразить нас?
- Да те самые. Мне  они очень нравятся. Только чистая душа способна на такое. Он всегда носил с собой мелки, которыми рисовал. Я впервые увидела его там на земле.
- Ты бы на земле?
- Да, была.
- Ты сошла с у ума, если высший узнает он тебя накажет.
- Ну, ну. Это он тебя может наказать, а я не его слуга. Я дочь владыки ада. И мне он ничего не сделает. А если сделает то мой отец ему сделает очень очень плохо. Да я и сама смогу. Я ангел смерти. Я уже умею призывать слуг смерти: войну, голод и чуму. Впрочем, это ещё пока, только цветочки. Скоро я этого мерзкого предводителя небесного воинства – Михаила, научу хорошим манерам. Ты представляешь, это тип меня забраковал и не дал стать воительницей…
Ангел засмеялся и долго не мог спокойно смотреть на неё.
- Что ты прёшься?
- Да так просто, ты ещё не понимаешь, о чём говоришь. Неужели ты думаешь, что судьба ангела смерти гораздо лучше чем судьба простого вестника воли?
- Конечно. А что хорошего в том чтобы быть у этого придурка на посылках? Лучше пылающий меч в руке, чем труба.
- Наверное, ты не понимаешь, о чём речь. Каждый убийца испытывает боль жертвы и, если ты начинаешь уничтожать легионы, то ты сам можешь умереть от огромного числа страданий душ проходящих через твой разум.
- Да что такое боль детей земли? Я умею останавливать вселенную. Я могу сделать так что океан закипит или к примеру пустыни вдруг зацветут. А что они. Им ничего не дано. Они лишь живут и пользуются дарами изначального.
- Да, им не дана наша сила, но они за сто лет жизни влюбляются десятки раз. А нам с тобой уже по тысячи, но мы всё не можем разобраться. Вот ты, не знаешь испытывала ли ты что-то похожее на их эмоции. Ведь они на много острее воспринимают жестокость и одиночество или скитания без цели. Им необходимы ресурсы, как материальные так и духовные.
- Что ты заладил они они. Жалкие черви они, а мы выше их. Отец рассказывал мне, что во времена, когда ещё не было единства и все обладатели прямых даров Первых, разделились на две части: отступников и безвольных, он входил в троицу отступников. С ним ещё был одна деманица боли и абстракция из внешних миров. Вот они втроём убили три миллиарда и ничего живы же…
- Не скажи. Я слышал, что эта деманица умерла в расцвете сил после этих зачисток. Умерла, когда услышала десятки тысяч криков, издаваемых людьми перед смертью. А твой отец упал на землю без сил и чуть не погиб от прикосновения к земле пропитанной кровью мучеников.
- Сказки это всё. Вообще то я начала рассказывать тебе о том как я влюбилась, а ты сбил меня… Так вот слушай. Он был человеком. Самым чистым и наивным из все кого я знала. Он любил рисовать и всё время носил с собой старый позолоченный портсигар в котором лежали мелки. Он мог сидеть в парке и, не обращая внимания на окружающих, рисовать. О, как мне это нравилось. Я даже однажды спустилась к нему и вместе с ним рисовала. Мы с ним даже поменялись. Я отдала ему папен кинжал, а он подарил мне мелки. Правда, он от счастья в обморок упал. После того, как кинжал взял.
- Дура! Он не в обморок упал, а умер. Люди не могут прикасаться к вещам созданным нами, также как не могут внемлите гласу  господнему. Ты убила его…
- Да ладно одним меньше, одним больше. Всё равно ему было уже семьдесят.
- Ты его не любила и хватит. Давай продолжать играть…
- Нет любила…
- Хватит. Давай продолжим…
На протяжение всей беседы  он сидел на рояле, в позе лотоса, отложив скрипку в сторону. А она сидела за роялем и болтая ножками,  разговаривая с ним. У каждого за спиною были крылья. Только у него они были белыми, а у неё чёрнимы.  Она выглядела, как черноволосая девочка лет пяти, а он как молодой юноша в расцвете сил. Их игра  напоминала мне скрежет стали, но может там за гранью это является прекрасной музыкой. Самое главное, что выглядели они гармонично. Она – дитя лукавого и он – сын пророка.