Они, только другие

Они, только другие.
Было очень холодно. Он, потирая озябшие пальцы, сидел на ступеньках подъезда. Много раз проводил ногтями по краям аккуратно сложенного бумажного самолетика, много раз разворачивал его и читал, что было написано внутри. Ему было удивительно приятно сидеть так, без дела, поздно вечером с самолетиком в руках. Его радовало это ребячество. Он вообще-то знал, зачем самолетик и зачем он там сидел. Он сидел под окном любимой девушки, но ему казалось, что и без того признания, выведенного на обратной стороне самолетика, которое он много раз переписывал несколько часов назад, потому что оно казалось ему недостаточно точным и красивым, она все поймет. И даже сейчас понимает. Он знал, что она сидит на кухне и, вероятно, пьет чай, знал, что она знает, что он сидит под ее окном, знал, что она тоже счастлива. Ему хотелось отсрочить тот момент взаимной радости, когда он забросит свой истребитель в форточку, открытую специально для его самолетика. Он опустил голову на ладони и улыбнулся про себя, потом дунул на покрасневшие руки. За этот вечер он уже тысячи раз запускал свое летательное средство, проверяя его аэродинамические свойства, дальность и точность полета, что теперь ничуть не сомневался, что попадет, потому что самолетик был сложен великолепно. Он тряхнул шевелюрой, потер виски и вздохнул. И снова улыбнулся. Нет, он не в силах больше ждать. Он поднялся на ноги, подошел к окошку и отточенным движением направил самолетик в форточку.
Она действительно сидела на кухне. Она задумчиво мешала ложкой давно остывший чай. Изредка она рассеянно подносила чашку ко рту, но брезгливо морщилась, едва ощутив его вкус на губах, потому что явно не считала количество заварки и сахара, когда делала себе чай. После этого она пробегала глазами по строчкам раскрытой перед ней книжки и опять принималась ворошить чаинки в чае. Она думала, что ему, вероятно, очень приятно играть на чужих нервах. Придумал эту дурацкую затею с самолетиком и теперь заставляет ее ждать, когда же, черт возьми, на горе свиснет рак, и самолетик под гимн Советского Союза влетит к ней в окошко. Но… это все-таки… очень мило. Все предыдущие Ромео пользовались примитивными способами передачи чувств с помощью цветов, конфет, шоколадок, «мест для поцелуев» в кино, поздравительных открыток на День Святого Валентина и так далее. До самолетиков еще никто не додумался. Все-таки чертовски приятно быть первой получательницей такого послания. Тем не менее, почему он медлит? Да, кстати, с чего это она взяла, что это будет именно самолетик? Ей хотелось верить, что она догадалась, потому что влюбленные чувствуют на расстоянии, если это настоящие влюбленные, конечно. На самом деле, она подсмотрела. Она видела его, сидящим около подъезда. Кстати, она сама настроила себя на такой высокомерный лад по отношению к нему, крайне реалистично и тщательно оценивающе реагируя на все его романтичные поползновения. На самом деле она боялась окунуться в чувство, охватившее ее. Она считала, что ее обязательно должны бросить, предать и унизить. Пока она не узнает его получше, она будет так…. Наконец-то! Он прилетел! Самолетик плавно опустился на стол. Она схватила его и развернула… «Солнышко мое! Этот самолет летел издалека, сквозь холод и лед, невзгоды и горе, чтобы донести тебе, как я тебя люблю! Теперь ты все знаешь. У меня в груди, знаешь, зажглась лампочка. Она будет светить, пока моя любовь не растает, когда я умру, но даже если ты меня отвергнешь, она будет гореть, правда, немного потускнеет. Скажи, что и у тебя, что у тебя тоже зажглась лампочка. Твой, я». «Я так и знала! Он прилетел… прилетел!». Она выбежала в коридор, накинула куртку, щелкнула замком и сбежала по ступенькам вниз.
Он стоял там, обращенный к ней лицом, как будто чуть виноватый. Весь его силуэт в ночных фонарях казался очень милым, а особенно в нем ей запомнились светлые волосы, почти прикрывающие глаза, которые светились какой-то теплотой, наверно, потому что были карими. Вообще-то это редко – светлые волосы и карие глаза. У нее же были короткие темные волосы, торчащие в разные стороны, и зеленые глаза. Она улыбнулась и посмотрела на него. Он тоже улыбнулся и сказал:
- Ну что, у тебя зажглась лампочка?
- Какой у тебя приятный голос! Да, и не одна, а целый каскад, иллюминация!
- Да?..
Она протянула ему руку, и он сжал ее ладонь.
- Какие у тебя холодные пальцы! Дай-ка разогрею…
- Да нет…
Она принялась тереть его ладонь, зажатую между ее двумя. Повторила то же для другой.
- Легче?
- Да, спасибо.
- Ты знаешь, это очень мило. Но ведь самолетик не издалека летел, так ведь? Ты же его рядом с моим окном пустил! А ты правда меня так любишь? Знаешь, я тебя тоже люблю! Теперь мы будем вместе?
- Да, я его рядом с окошком пустил. Я так просто написал, чтобы передать глубину и величину моего чувства к тебе. Да, я тебя правда так люблю. Я рад, что ты меня тоже любишь. Наверно, мы будем вместе, если ты захочешь.
- Я хочу, я очень хочу! Давай пойдем?
- Давай…