Взгляд с высоты

а была ли душа
души спрятались
они не выносят света
телеэкранов
и когда ты смотришь
очередную мыльную оперу
я читаю стихи
добрых старых поэтов
но когда ты на кухне
моешь посуду
я пью пиво и смотрю футбол

а была ли душа
роза что я хотел подарить тебе
давным давно завяла в стакане

1. Чего только не сделаешь, чтобы попить пивка, спокойненько, без суеты. Эх!
2. Цитата из Ф.Кафки, "Дневники".
Тяготы совместной жизни. Она держится отчужденностью, состраданием, похотью, трусостью, тщеславием, и только на самом дне, может быть, есть узенький ручеек, который заслуживает название любви, но который бесполезно искать - он лишь кратко сверкнул, сверкнул на мгновение.

я карабкался на дерево бодхи
и звал своим светом Элюара
но когда я слышал
как рассыпается гравий
под осторожным твоим каблучком
и ты входила ко мне
а я смотрел на свое отражение
в твоих глазах
то становился нагим пред тобою

Без комментариев.


И еще. Недавно узнал, что древние очень любили перечислять знакомые и любимые вещи, для того, наверное, чтобы сохранить и, возможно, приумножить их. Когда писал эти строки, я этого не знал.

мой свет иногда зовется
Борхес или Кортасар
хорал Сезара Франка
или пьеса Генделя
это может быть Джон Донн
или Поль Элюар
но чаще всего - это ты, любимая.


Хорал Сезара Франка... Была у меня любимая пластинка, которую я заиграл чуть ли не до дыр на плохой аппаратуре - я называл ее лесопилка. Сколько классных пластинок она мне испортила. Сейчас на компакт - дисках я этого хорала найти не могу, всю Горбушку обошел...








а мне лишь остается
в небеса смотреть
и думать о тебе
о том
что вновь ты не пришла

я ждал
я ждал без веры без надежды
твоего звонка
так дети чуда ждут
которое свершится
лишь стоит очень - очень захотеть

когда б мы были
вновь близки как прежде
когда б я вновь увидеть смог тебя
твои глаза
твое лицо в своих ладонях

И еще. Название можешь дать любое.

Бродил во сне
По весеннему лесу.
Март - самый жестокий месяц,
Гонит из земли подснежники.
Откинув ветвь, увидел,
Как светлая девушка
В белых одеждах,
С глазами цвета мартовского льда,
Похожая на розу памяти, забвенья и печали
Пьет, наклонившись, из светлого ключа.

(Представляю, как у нее должно заломить зубы от ледяной воды - во первых. Во-вторых - сложно понять, как можно быть одновременно памятью и забвением... Сколько ж это надо принять... Еще белые одежды. Вспоминаю, несколько лет назад, то ли в Киеве то ли в Москве - было такое движение - "Белые одежды", с ума сводили тинэйджеров. Ну, да ладно. Все равно мне чуть - чуть нравится.)